Эпилог. Shipwreck.

Прошел почти месяц с тех пор, как это случилось. Меня успели вытащить из тонущей тачки, а его так и не нашли. Спасатели и водолазы прочесывали реку вдоль и поперек, но Кайло словно растворился в воде, словно никогда не существовал вовсе и был плодом моего воображения. Как говорится – нет тела, нет дела, но дело все-таки было открыто, и я проходила по нему, как потерпевшая. Пока мы убегали от полиции, как в каком-то дешевом боевике, обитатели убежища, откуда-то осведомленные о произошедшем, принимали яд. Откачать смогли только Вайолет и еще парочку «новичков», они и дали показания, благодаря которым от меня довольно быстро отстали. Я, как и другие уцелевшие, - «жертва внушения и промывки мозгов». Все это время я не выходила из дома, и даже с психологом занималась по зуму. У меня снова есть телефон и ноутбук, но доступ к интернету сильно ограничен. Родители остерегаются, что я начну читать новости и искать информацию, что не поспособствует моему исцелению. А я сомневаюсь, что это подходящее слово. Я смотрю из окна на тихую улочку пригорода, на заснеженные деревья, рождественские украшения и гирлянды соседей, и думаю, что все это по-прежнему кажется нереальным. Куда реальнее то, что растет внутри меня. Задрав край свитера, я поглаживаю живот, пока еще плоский, но чувствую, как оно шевелится внутри. И пусть медицинские осмотры ничего не выявили, я знаю, что оно там. Чем бы оно ни было. И когда оно созреет и прорвется наружу… вот тогда и настанет «следующая фаза». «Для избранных же настанет свет, и радость, и миp, и они наследят землю; а для вас, нечестивые, наступит пpоклятие». Я чуть давлю на кожу кончиками пальцев, и оно отвечает, откликается. — Да, милый, - шепотом говорю я ему, - скоро. Сказав это, я опасливо кошусь на дверь – не подслушивают ли меня родители, с того момента, как я вернулась из «ужасной секты», не спускающие с меня глаз. Пожалуй, даже подростком они меньше контролировали каждый мой шаг. Однако, когда я спускаюсь вниз, и застываю возле вешалки, выискивая среди родительской верхней одежды свою куртку, мама улыбается мне ободряюще. Я слишком долго не изъявляла желания сунуть нос на улицу, хоть она и заводила об этом речь, вот мама и обрадовалась. Здесь мне ничего не угрожает. Все сектанты мертвы, другие жертвы, как и я, получают лечение, да и два раза в одно и тоже место бомба не падает. Это всем известно. — Ого, - присвистывает мама, - и куда ты собралась, кнопка? — Хочу прогуляться, - отвечаю я и это почти правда. — Здорово, - хвалит она, но все же осторожно спрашивает, - составить тебе компанию? Я мотаю головой. — По правде… - потупив взор, говорю я, - я хочу купить вам с папой подарки к Рождеству и мне не хотелось бы делать это… ну… — Поняла! – расцветает она, и ненадолго исчезает, чтобы сходить за кошельком. Кредитные карты мне пока не доверяют, зато мама снабжает меня наличкой. Будто на нее я не могу купить билет на автобус, чтобы отправиться на поиски новых идиотских приключений. Например, к маяку, бродить в одиночестве по вересковым пустошам острова, что навсегда разделил мою жизнь на две половины. Или то был не остров, а Кайло? Я так и не разобралась. Психолог, конечно, считает, что кусок земли тут не при чем, и во всем виноват коварный манипулятор, выбиравший слабых и травмированных людей, чтобы завербовать и превратить в своих рабов. Уж кем-кем, а рабами мы не были. Он дал нам свободу. Но им этого не понять. Я на самом деле тащусь в торговый центр, где мне когда-то так нравилось бывать. Теперь вид всего мусора, громоздящегося на витринах, вызывает во мне лишь отвращение. Я обещаю себе, что и правда куплю родителям подарки, но сначала сделаю то, зачем пришла. Для этого я иду в магазин детских товаров. Мне нужно присмотреть всякие вещицы для малыша, но я побаиваюсь искать их через интернет, ведь родители проверяют историю браузера. Эта сучка-психолог предупредила их, что я одержима идеей демонической беременности, так что они сразу смекнут, что к чему. И мне придется пить еще больше таблеток, вместо того, чтобы готовиться к самому важному событию в своей жизни. В глазах рябит от обилия розового цвета, уродливых игрушечных монстров и рюш, но мне все же попадается кое-что, достойное внимания – плюшевый осьминог. Я залипаю на него, задумчиво поглаживая присоски на щупальцах, и не замечаю, как кто-то вторгается в мое личное пространство. Я отвыкла от людей, и, обнаружив чужака в непосредственной близости, рефлекторно отступаю назад. — Отличный выбор, - хвалит Лиам, подбородком указывая на осьминога. — Ты… - вырывается у меня. В моем мозгу имена складываются в жутковатую считалочку. Лайла - выпила яд, Фернандо разбился о скалы, Ник сгорел, Пауль-Джон-Том-Чарли камнем пошли ко дну, Саид упал с маяка, Елену заклевали чайки. Лиам… где он был все это время? Откуда он взялся? Выходит, приглядывал за мной по приказу Учителя? Значит, он жив. Кайло жив. — Я, - со смешком откликается Лиам, - здравствуй, принцесса. Я встревоженно оглядываюсь по сторонам, испугавшись, что мама ослушалась моей просьбы, потащилась следом и станет свидетельницей этой встречи. Впрочем, мы ведь не делаем ничего подсудного? Просто случайный парень, что заговорил со мной в магазине. В деле о «секте» Лиам не фигурировал. Он оставался в тени. Возможно, есть и другие. Мамы нигде не наблюдается, а покупатели и продавцы заняты своими делами. — Он… - осмелев начинаю я, но так и не придумываю, как сформулировать вопрос, - что с ним стало? Он погиб? — Нет, - обнадеживает меня Лиам, - но его трансформация состоялась, и он перешел в другую форму. Я здесь, чтобы передать тебе привет. У меня так много слов, которые я хотела бы сказать, так много вопросов, все они теснятся во рту, перекрывая мне кислород. В глубочайшей растерянности, я опускаю руку на живот. Прикосновение к нему меня успокаивает, помогает сосредоточиться. — Скоро начнется вторая фаза, - сообщает Лиам, - будь готова.