А всё-таки она «лучший друг»?

Сложно ведь смотреть на губы, которые не можешь поцеловать, правда? *** Светлый весенний день. По двору бегали гуси от надоедливой чёрной кошки. Одна из младших кашеварила на кухне, напевая незамысловатую песенку. Это один из немногих дней, когда почти все ничем не занимаются, развалившись по всему двору и дому. Парень же устроился на небольшой садовой качели в тени. Сколько уже лет он тут живёт? А, какая разница в целом. Было приятно находиться тут. Ощущать семейное тепло, веселиться, как обычный ребёнок, почти не обращая внимания на нагнетающую политику. Качеля слегка тронулась. Посмотрев в сторону он увидел её. Старшую по физике и младшую по факту республику. – Устала? — Немного. Помогала Даше и Мариам на кухне. Ужин обещает быть сытным. – Она слегка отклонилась назад, оперевшись на спинку и распуская волосы. – Жарковато сегодня. Не думаешь, что лучше собрать? – Поинтересовался он, смотря на девушку, погружавшуюся в обеденную полудрёму. – Неа. Со мной так почему-то не работает. И затихла, со временем слегка приоткрыв рот от расслабления во сне. У неё был крайне чуткий сон, потому синеволосый не решился совершать каких-то движений, не дай боже разбудить её. Но кто же знал, что спать весной на улице – такое утягивающие удовольствие? – Так, все здесь? Герда вернулась? Стоп, а где Аня и Влад ? На улице чтол- Ой. – Перед Ульяной открылась картина спящих вместе на плечах друг-друга Анны и Владислава, затаившихся там часа три назад. – Ну прям картина маслом, ей богу. – Будить их будем? – Поинтересовался появившийся за спиной украинки парень с несвойственно его виду грубым голосом. – Конечно, Давид ! Если проспят, им ничего не достанется! Я уже Бахтияра с нашими крылатыми от стола шваброй отгоняла! *** Она сидела одна. В безмолвном, но не капли не гордом одиночестве, поджав колени к груди. В пустом, холодном доме. В нём царил похоронный смрад. Всего неделю назад скончался Советский Союз. На улице был декабрь, тридцать первое число, новый год. А для неё он будто зациклился. Одна из дверей со скрипом открылась, запуская внутрь снег и одного мужчину. Он снял куртку и сразу же пожалел об этом, ощутив невыносимый мороз, почти такой же, как на улице. Он искал её. – Анна, ты здесь? А в ответ гробовая тишина. Пройдя глубже он оказался в старой гостиной, где когда-то собиралась большая семья. А на диване лежала она. В одной футболке и лёгких брюках, с обледенелой кожей и пустым взглядом, уставленным куда-то в высоту. – Аня! – Испуганно выдохнул кореец, подбегая к дивану и садясь на колени. Он схватил её руку, нащупал пульс и пристально, с упрёком и печалью посмотрел на неё. Новоиспечённая страна медленно повернула голову. Его ярко розовые глаза поймали тлеющий и затухающий огонёк бледно синих. – Так, это не дело. – Выдохнул он, поджимая губы и куда-то уходя. Вернулся с шерстяным пледом, оставленным в одной из спален наверху. – Давай, Аня, поднимайся. Она двигалась совсем как безвольная кукла, полностью подчиняющаяся даже самому лёгкому касанию. Кореец усадил её, укрыл с плеч пледом и… просто обнял. Обнял и прижал к себе. Он мог представить, что значит потерять родных. Ему это достаточно знакомо. Потому он чувствовал, что стоит ослушаться начальство и заявиться в предновогоднюю ночь в старый советский дом, найти там Россию и не отпустить. *** И зачем он вообще туда ходит? На эти сраные саммиты. Вот кому-кому, а КНДР там появляться явно бесполезно, ибо он всё равно почти ни с кем не говорит. Но по указу чёртовых ООН там должны появляться все без исключения. “Пометка: Интересы объединённых королевств может представлять одно воплощение Великобритании" Ну, в итоге почти без исключения. Он нервно проходит внутрь, добираясь до открытого зала и заходит. Тут всё и вся как обычно. Вместе собирается ядовитая кучка капиталистов, чуть дальше страны, которые будто ведут себя как обычные люди, нежели политики. В правом углу кучка азиатов на которых ему тошно смотреть. А в другом, тихом углу знакомые ему люди. Россия, в очередной раз плюющая на правила зала и курящая, хотя бы не обычную сигарету, а IQOS в помещении, Беларусь, что кажется, сегодня не выспалась и трое других знакомых ему азиатов, в лице Китая, Казахстана и Вьетнама. Да, пожалуй это единственное зачем стоит являться сюда. Некая идиллия возникает в голове при виде знакомых людей. Дун Хён про себя отмечает, что кажется, у России сегодня хорошее настроение. Это написано у неё на лице, пусть для кого-то она так же несменно холодна и снежна. *** Сигаретный дым заполнил комнату, не давая продыху в удушливой газовой камере. В полной темноте лишь тлеющий огонёк папиросы освещал его глаза. Стучит замазоленными пальцами по столу, пялясь в потолок. А всё-таки она «лучший друг»? Он не спал уже двое суток. Каждый раз как видение приходил образ русской. Такой строгой, холодной, но при этом хрупкой, знакомой, родной и домашней. Что с ним будет дальше даже думать жутко. Голову потихоньку заполняет тот же дым, что и квартиру. Сигарета медленно тлеет, как тлеет и его вырванное когда-то с корнем сердце. Я не могу больше быть один… Так звучала последняя конструктивная мысль посетившая его разум. Как же сложно ему было смотреть на губы, что он не мог поцеловать.