Глава VII: Капитан без времени.

«Людям не дано избегнуть своей судьбы, даже когда они предвидят её»

      Утро пришло с изъяном. Оно было не просто тихим, а выхолощенным до абсолютной немоты, что даже для этих мест казалось странным. Птицы не перекликались в кронах. Листья висели неподвижно, без привычного шелеста. Воздух застыл плотной массой, затаив дыхание в ожидании чьего-то вердикта. Агни открыла глаза ещё до того, как первые лучи упали на подоконник, и долго лежала, вглядываясь в знакомые трещины на потолке. Время словно уперлось, отказавшись течь дальше. Чувствуемая ею нить судьбы натянулась, замерла в напряжении, невидимая структура слегка задрожала.       Девушка сбросила с себя одеяло и подошла к окну. Лес за стеклом стоял неживой картиной: ни малейшего дуновения, ни клочка тумана. Только её собственное отражение, бледное и отстранённое, смотрело из холодной глубины стекла.       Агни опустилась за небольшой стол у окна и раскрыла справочник, взятый накануне у Румпеля. Плотные, пожелтевшие страницы пахли затхлой пылью и выветрившейся кожей, словно сами буквы на них пропитались вековой тревогой. Она перелистывала их медленно, подушечки пальцев задерживаясь на шероховатой бумаге дольше необходимого, будто впитывая не только информацию, но и скрытое в ней беспокойство. Рядом, на блюдце с потрескавшейся глазурью, стояла забытая кружка. Агни поднесла её к губам, сделала глоток холодной, горьковатой жидкости и едва сдержала лёгкую гримасу. Не из-за вкуса. Из-за навязчивой мысли, что крутилась на задворках сознания.       Нетландия. Само это слово цеплялось за ткань времени, тянуло, растягивало в странные узлы, и от этого даже воздух в комнате начинал звенеть тихим, высоким напряжением. Её пальцы сами потянулись к цепочке карманных часов, лежавших рядом. Холодный металл крышки был закрыт. Часы хранили молчание.       Агни с глухим стуком захлопнула фолиант и выдохнула, словно только сейчас позволила себе признать очевидное. Эта тишина не была покоем. Она была замершим ожиданием.       Когда запасы еды окончательно подошли к концу, необходимость сходить в деревню обрела почти успокаивающую, бытовую простоту. Агни накинула плащ, пальцы автоматически застегнули пряжку. На пороге она замерла на мгновение, подбородок чуть приподнялся, будто она пыталась уловить неуловимый запах или звук в неподвижном воздухе. Затем решительно переступила через порог и вышла наружу, оставив гнетущую тишину комнаты позади.       Деревня встретила её сдавленным, нервозным гулом. Люди переговаривались вполголоса, но их шёпот резал слух, цепляясь за сознание колючими обрывками фраз.       - ...с пиратским флагом...       - ...у самого причала встал...       - ...капитан, слышно, с крюком...       Две женщины у колодца резко оборвали беседу, едва Агни поравнялась с ними. Их пальцы судорожно сжали вёдра. Ребёнок, которого одна из них тянула за руку, вывернулся и звонко, на всю улицу, выпалил:       - Мама, а у него правда рука железная?       Женщина резко дёрнула его за рукав, с силой прижала к себе и почти побежала прочь, не глядя по сторонам. Агни замедлила шаг. В груди, под рёбрами, шевельнулось острое любопытство. Не раздумывая, она свернула с главной улицы, сапожки застучали по булыжникам мостовой, ведущей к воде.       Запах ударил в лицо ещё до того, как открылся вид на залив: резкая соль, горьковатая смола, сырость прогнивших канатов и влажного дерева. И вот он, корабль. Он не просто стоял на воде, а врезался в привычный пейзаж, как клинок. Чёрные, потрёпанные штормами паруса, почерневший от времени и соли борт. На палубе копошились моряки, их голоса гремели открыто и грубо, наполняя воздух хриплым смехом, отборной бранью и окриками. Они перетаскивали тяжёлые ящики, не обращая ни малейшего внимания на сжавшихся в кустах местных жителей. Эти моряки вели себя так, будто были хозяевами и бухты, и всего этого тихого, испуганного мира.       Агни остановилась на самом краю причала, взгляд скользнул по суетящимся на палубе людям. Внимание привлёк невысокий, суетливый мужчина в очках, нервно поправлявший ремни на груди, будто это были его доспехи.       - Прошу прощения, - обратилась она к нему, делая шаг вперёд. - Кто здесь главный?       Мужчина вздрогнул, словно получил удар током. Он судорожно подправил сползшие очки дрожащими пальцами и уставился куда-то мимо её плеча.       - Э-э… — начал он, но его тут же прервали.       - Я здесь главный, мистер Сми. - Низкий тенор прозвучал прямо за спиной девушки, бархатный, с ленивой насмешливостью, от которой по коже пробежали мурашки. Агни развернулась. Капитан стоял в двух шагах, опираясь локтем о деревянные перила причала. Широкополая шляпа отбрасывала тень на лицо, но уверенная, слегка презрительная улыбка была видна достаточно отчётливо. Он медленно склонился в глубоком, слишком театральном поклоне. - Капитан Киллиан Джонс к вашим услугам, миледи.       Он взял её руку. Губы коснулись нежной кожи небрежно, но прикосновение затянулось на лишнее мгновение. Пальцы капитана сжали ладонь не больно, но ощутимо, проверяя реальность её присутствия. Взгляд, скользнув по лицу, задержался, бровь дрогнула в едва уловимом удивлении. Улыбка на губах капитана на секунду сползла, но тут же вернулась, теперь более осторожная, оценивающая. Агни спокойно, но твёрдо высвободила руку.       - Агни, - представилась она без лишних слов. — Мне нужен корабль, чтобы отправиться в Нетландию.       Атмосфера накалилась. На палубе стих чей-то грубый смех. Улыбка на лице Крюка стала тоньше.       - Нетландия, - повторил он, переводя взгляд на свинцовую гладь моря. - Там, где самые тёмные мысли обретают форму. Не место для нежных дам.       Он произнёс это тише, с неожиданной, тяжёлой усталостью в голосе.       - Я действую по воле королевы, - ответила Агни. - Мне нужен капитан.       Киллиан тихо усмехнулся и сделал шаг в сторону, начиная медленный обход вокруг неё, как хищник, изучающий добычу. Его металлический крюк с лёгким скрежетом провёл по перилам.       - По воле королевы… - протянул он. - Всё становится яснее. Но, к сожалению, я вынужден отказать.       Агни слегка нахмурила брови.       - По какой причине?       Крюк остановился прямо перед ней, блокируя собой вид на море.       - Потому что я сам здесь гость по воле Питера Пэна. И скоро ухожу. Мы, пираты, не боимся опасных вод. - Взгляд стал холодным, как сталь клинка. - Так скажите мне, леди… что вы можете предложить такого ценного, чтобы я отправил… столь хрупкое создание на верную погибель?       Слово «хрупкое» прозвучало с подчёркнутой, ядовитой вежливостью. Агни замерла. Мгновение показалось растянутым, время вокруг них споткнулось и застыло. Крюк внимательно наблюдал за ней, явно получая удовольствие от её замешательства. Лёгкий порыв ветра шевельнул край её плаща. Тогда она медленно опустила руку в складки одежды и достала карманные часы на тонкой цепочке. Металл тихо звякнул, испугавшись капитана.       - Я могу предложить путь назад, - произнесла она ровным, негромким голосом.       Крюк рассмеялся коротко и сухо.       - Леди, если бы выход из Нетландии существовал, я бы нашёл его уже давно.       - Вы искали не там, - её ответ всё также был спокоен и твёрд. — Потому что боитесь не смерти. Вы боитесь застрять там навеки.       В этот миг волна, накатывавшая на борт корабля, внезапно замерла в своём движении, превратившись в стеклянный гребень. Цепочка часов в её руке качнулась и застыла. Взгляд Крюка был прикован уже не к её лицу, а к блестящему металлическому корпусу в её ладони.       - Что это за безделушка? - спросил капитан почти шёпотом.       - Это не плата, — сказала она, не опуская руку. - Это обещание. Доказательство, что есть способ вернуться.       Он медленно выпрямился во весь рост. Надменность и насмешка испарились с его лица, уступив место напряжённой, почти болезненной концентрации.       - Приходите на закате, - наконец выдохнул Киллиан, делая вид, что оказывает милость. - Если к тому времени у вас найдётся смелость отправиться в Нетландию. - Он кивнул, уже без театрального поклона, и развернулся к своему кораблю, отрезав разговор.       Агни развернулась спиной к шуму причала и двинулась прочь, оставив позади солёный запах моря, грубый смех матросов и шорох любопытствующих взглядов. До заката оставалось ещё несколько часов, и она не стала торопиться, позволяя ногам самим выбирать направление. Деревня словно отстранилась от всех. Крестьяне у колодцев замолкали. Торговки у прилавков отворачивались к своим товарам, делая вид, что перебирают их. Само присутствие пиратов, казалось, натягивало невидимую струну тревоги.       Пиратов в Зачарованном Лесу не ждали. И, что важнее, их никогда здесь не было. Во всяком случае, так гласила коллективная, нерушимая уверенность всех его обитателей. Лес, казалось, не знал запаха солёной воды и смолы, не ведал песен про чужие земли. Это знание отсутствовало в памяти Леса. Будто кто-то однажды прошёлся по памяти и стёр следы, оставив удобную пустоту. А память, как и время, можно переписать.       После прогулки по притихшей деревне, ближе к закату, с полной корзинкой провизии, Агни вернулась в свою хижину под древним дубом. Поставила корзинку на грубый деревянный стол, и звук коснувшегося дерева был единственным в густой тишине. Подойдя к стоявшему в углу сундуку, Агни наклонилась, взялась за массивную железную скобу и потянула, крышка с тяжёлым скрипом поддалась, открывая запах сухой травы и старого дерева. Девушка достала простую сменную одежду, шерстяной плед с выцветшим узором и несколько небольших, аккуратно завязанных узелков. Каждый предмет Агни бережно укладывала в небольшую дорожную сумку из кожи. Потом рука опустилась в складки юбки, пальцы наткнулись на спрятанные в кармане часы на тонкой цепочке. Большой палец провёл по гладкой, отполированной крышке, не открывая её. Агни задержала дыхание, разглядывая отражение своего лица в тёмном металле. На миг она заколебалась. Челюсть слегка напряглась. Затем Агни надела часы на свою шею, чтобы в дальнейшем путешествии не потерять их.       - Правильный ли я сделала выбор? - её шёпот растворился в пустом воздухе, не ожидая ответа.       Воздух в хижине внезапно изменился. Температура упала на несколько градусов за секунду. Похолодало так резко, будто в стене открылась невидимая щель прямо в ледяное сердце зимы.       - Так ты нашла корабль…       Голос Румпеля прозвучал из темноты за её спиной, сладкий, как мёд, настоянный на ядовитых травах. Агни не обернулась. Он стоял, прислонившись плечом к косяку двери, скрестив руки на груди. Смотрел на неё пожирающим взглядом, словно Агни забрала у него самую ценную вещь. Каждая линия его тела складывалась в единый крик нежелания отпускать.       - Выбора у меня не было, - ответила Агни, глядя прямо перед собой. И хотя её голос сохранял прежнее спокойствие, где-то в самой его глубине, дрогнула и погасла крошечная искра неуверенности.       - О, в этом я не сомневаюсь, - губы Румпеля растянулись в усмешке, лишённой всякой теплоты. - Крюк - известный охотник за приключениями и женскими сердцами. Ты даже не подозреваешь, в какие сети можешь угодить.       - Меня интересует только путь к цели, - парировала она, наконец повернув голову и встретившись взглядами.       Румпельштильцхен фыркнул.       - Он когда-то увёл у меня жену, - выбросил он резко, и тут же замер, будто укусил себя за язык. - И заплатил за это рукой.       Агни повернулась к нему полностью, взгляд стал изучающим.       - Ты… ревнуешь?       Румпель дёрнулся, будто его ударили плетью по обнажённой коже. Плечи резко поднялись вперёд. Взгляд, только что такой уверенный, резко сорвался с её лица и умчался в тёмный угол комнаты.       - Нет, - отрезал он слишком поспешно.       Повисшая тишина между ними стала красноречивее любых слов. Румпель с силой сжал пальцы в кулак, ногти впились в ладонь. Спокойствие и любопытное изучение, с которым Агни смотрела на него, разъедало его изнутри сильнее любого гнева.       - Ты не понимаешь, во что лезешь! - его голос упал до опасно низкого, грудного регистра, в нём заплескалась сдавленная, едва контролируемая ярость. — Нетландия не просто остров. Это гнилая рана в теле мироздания. Там время не идёт вперёд, разлагается, застывая в гниющих лужах забытых мгновений. Там страхи не рассыпаются прахом, пускают корни, обрастают плотью и начинают охотиться в собственных кошмарах.       Агни медленно подняла на него глаза. Её взгляд был прозрачным и неподвижным, как поверхность лесного озера в безветренный день.       - Мне достаточно того, что я знаю.       Именно эта невозмутимая, непробиваемая твёрдость переполнила чашу. Из груди Румпеля вырвался короткий, больше похожий на предсмертный хрип зверя, чем на смех. Он оборвался, не успев оформиться.       - Нет! - он взмахнул рукой в порыве бессильной ярости, и тяжёлый дубовый стул у стены с грохотом опрокинулся, ударившись о деревянный пол. - Ты не сделаешь ни шага в ту сторону. Не сейчас. Не с ним!       - Крюк здесь ни при чём.       - Он всегда при чём! - голос Румпеля взорвался, выпустив наружу ярость, которую он так тщательно смирял все эти дни. - Этот пират уже однажды забрал у меня всё. Я не позволю ему…       Он осёкся, тяжело дыша. Плечи дрожали от сдерживаемого напряжения.       - Ты не имеешь права диктовать мне, - тихо, но с железной чёткостью произнесла Агни. В её словах не было вызова. Только простая, неопровержимая истина.       Румпель застыл, будто в его сердце вонзили острую ледяную глыбу. В глубине его золотых, всегда насмешливых и расчётливых глаз, промелькнул панический страх.       - Охота не окончена, - прошипел он, наклоняясь так близко, что его тень поглотила её фигуру. - Тени не отступили. Они чуют Хранительницу сквозь все завесы реальности, как стервятники чуют смерть. Ты веришь, что Питер Пэн не знает, кто плывёт к его берегам? Ты думаешь, они не услышат, как бьётся твоё новое уязвимое сердце, нарушая их вековую тишину? - Он сделал последний шаг, сократив расстояние до нуля. - Ты не выдержишь! - Голос сорвался, превратившись в крик, полный отчаяния. - Али!       Имя, её истинное, забытое имя, ударило по воздуху с силой разорвавшегося заклятия. И мир содрогнулся в ответ.       Пол под ногами дрогнул. Сначала - лёгкая вибрация, пробежавшая по половицам. Затем мощный, глубинный толчок, от которого зазвенела и затанцевала посуда на полке. С потолочных балок заструились тонкие ручейки пыли. Из чащи леса, обступающего хижину, донёсся протяжный, скрежещущий звук, будто древние деревья стонали, удерживая трещащую землю. И тогда они услышали шёпот. Не один голос. Множество. Он лился из-за стен, со стороны леса, будто сама тьма между стволами обрела дар речи. Тихий, настойчивый, сплетающийся из десятков отдельных голосов в один протяжный, чуждый человеческому уху гул. В нём слышались и зов, и угроза, и ненасытное любопытство. Кровь отхлынула от лица Агни, оставив кожу мертвенно-бледной. Но её ступни не дрогнули, не отступили ни на дюйм. Медленно она подняла руки. Пальцы нашли шерстяную ткань капюшона и натянули его на голову. Тень упала резко, скрыв лоб и скулы, оставив в узкой полосе тусклого света только глаза. Они не потемнели, но в глубине синих глаз мелькнул свет, не принадлежащий смертной женщине.       - Впервые за всё время, от самого рождения Леса, - её голос прозвучал тихо, но каждое слово было отчеканено с металлической твёрдостью, - я сделала выбор не как Хранительница Времени. - Она перевела этот леденящий взгляд на Румпеля, и в нём вспыхнула искра чего-то враждебного. — А как существо, у которого есть право выбора. Как человек.       Шёпот за стенами набрал силу, превратившись в навязчивый, шипящий хор. Ему вторило глухое эхо, будто доносившееся из-под самой земли. Не говоря больше ни слова, Агни резко развернулась к двери. Складки плаща взметнулись за ней.       - Агни! - Румпель бросился вперёд. Его рука настигла её уже на пороге, пальцы впились в её плечо, заставив его самого вздрогнуть. Он мгновенно ослабил хватку, будто прикоснулся к открытому нерву. Силой, которой не осознавал, он развернул её к себе. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Исчезла маска Тёмного. Растаял циничный расчёт вечного кукловода. Осталось лишь обнажённое, трясущееся от ужаса человеческое нутро. - Вернись, - выдохнул он хрипло. - Живой. Не важно, что будет… но ты обязана вернуться.       Они замерли в этой точке, будто время выключилось. Затем Агни мягко, но с негнущейся решимостью высвободила свою руку из его ослабевших пальцев. Она не сказала больше ни слова, лишь едва заметно кивнула, и этот кивок был тяжелее любой клятвы. Девушка толкнула дверь. Дерево скрипнуло, пропуская внутрь струйку холодного сумеречного воздуха, и захлопнулось за ней с тихим окончательным щелчком. Румпельштильцхен остался один в центре опустевшей комнаты. Стены, казалось, всё ещё вибрировали от недавних толчков. А в ушах стоял тот самый чужеродный, множественный шёпот - навязчивое эхо мира, в который Агни только что шагнула, и безмолвное свидетельство собственного страха Румпеля.       Солнце медленно погружалось в воду, его нижний край будто цеплялся за горизонт, не желая исчезать. Затем золотой диск дрогнул, распался на сотню медных бликов и растворился в темнеющий синеве. С его исчезновением мир у причала резко изменился. Краски стали глубже, тени длиннее, а воздух наполнился вечерней прохладой.       Корабль стоял у причала, как крупный хищник на временной привязи. Чёрный корпус, иссечённый шрамами штормов, поскрипывал в такт неспешным волнам. Такелаж отзывался тихим, мелодичным звоном, металлические части стучали друг о друга, верёвки поскрипывали о мачты. Паруса были туго свёрнуты, но в их плотных складках чувствовал скрытое напряжение, ожидание команды, которая наполнит их ветром.       Киллиан Джонс стоял у самого борта, опершись ладонью о прохладную, влажную от морской пыли древесину. Вечерний бриз трепал полы длинного плаща, принося с собой резкий коктейль запахов соли, смолы прогнивших канатов и горькой свежестью там, где кончаются все карты и начинается территория чистого страха. Он смотрел туда, где только что исчезло солнце, будто проверяя, не обманывает ли его сам горизонт. За спиной раздался отчётливый скрип. Киллиан повернул голову.       - Всё-таки пришла.       - Да. – Ветер донёс её ответ. Всё такой же ровный и спокойный.       Киллиан медленно, почти неохотно выдохнул и полностью повернулся к ней. Агни стояла в нескольких шагах от спущенного трапа. Капюшон плаща был откинут, обрамляя лицо к слабому лунному свету. Во всей её фигуре не было ни суеты, ни сомнений. Только абсолютное почти неестественное равновесие. Капитан окинул её взглядом.       - Ты точно уверена, что хочешь отправиться в Нетландию? – спросил он, не сдвигаясь с места. – Попасть туда дело нехитрое. А вот найти дорогу обратно…       - Я знаю, - отрезала Агни.       Киллиан прищурился. В этот момент очередная волна с глухим ударом обрушилась на борт, обдав их обоих мелкой солёной пылью. В воздухе повисло странное ощущение, будто рядом с ними присутствовало нечто принципиально чужеродное для этой береговой линии, для этой тонкой грани между сушей и приливом.       - Страх тебе неведом, - произнёс капитан, - но сомнения всё ещё гложат.       Агни не стала спорить. Море позади капитана ответило вместо неё мощным, непрерывным шумом прибоя. Киллиан сделал шаг в сторону, освобождая проход к трапу, и коротко кивнул в сторону палубы.       - На моём судне нет места пассажирам. Только команда. Поднимайся.       Девушка кивнула в ответ, коротко и деловито, будто именно этого и ждала. Подошла к трапу, ладонь легла на холодные влажные перила. Дерево было слегка скользким от морской влаги. Корабль слегка качнулся, приняв её вес. Едва заметное движение, словно живое существо отметило нового члена экипажа. Агни поднялась на палубу, не оглядываясь на исчезающий в сумерках берег. Киллиан задержался у трапа на секунду, скользнув взглядом по уже пустому горизонту, где не осталось ничего, кроме бескрайней чёрной воды. Он знал это чувство. Так выглядели точки невозврата, решения, после которых море никогда не возвращает назад ничего. Крюк резко развернулся и взошёл на борт следом за ней.       - Отдать швартовы! – команда прозвучала резко, перекрывая шум волн.       Верёвки заскрипели в блоках, узлы развязались с тяжёлыми влажными шлепками. Корабль всей своей массой дрогнул, освобождаясь от последней связи с землёй, и начал медленное неотвратимое движение в сторону открытого моря. Волны тут же приняли его, зашептав тайные слова под его килем, подталкивая вперёд, в объятия темноты.       А где-то среди густой тени прибрежных деревьев, там, где лунный свет терял свою силу, стояла неподвижная фигура. Румпельштильцхен не сделал ни шага к кромке воды (море он презирал всем свои существом). Оно было стихией без правил, не признававшей сделок и договоров. Оно ничего не обещало и никогда не возвращало забравшее. Взгляд мага был прикован к отдаляющемуся чёрному силуэту корабля и его капитану. Пальцы сжались в кулак. Маг всеми фибрами своей души сдерживал ярость. Пространство вокруг него изменилось, став вязким, тяжёлым для дыхания, будто сама реальность сжалась в комок вместе с ним.       На палубе Крюк перемещался с той самой небрежной хищной грацией, которая бесила Румпеля больше всего. Каждый его жест, каждый поворот головы говорил о полной, безраздельной власти на этой границе двух миров. Он выглядел хозяином положения, и это было невыносимее любой прямой насмешки. Корабль, уже набравший ход, уверенно уходил в объятия ночного моря. Звук ударов волн о его борт становился глуше, отдалённее, растворяясь в общем гуле океана. Лес позади Румпеля снова начал дышать, а сам Тёмный остался стоять в тени. Совершенно неподвижно. И если бы кто-то в этот момент мог заглянуть в его глаза, то увидел бы не только едва сдерживаемую ярость, но и горечь поражения.       И там, вдали, между монотонным скрипом мачт, размеренным дыханием моря и первыми, робкими точками звёзд, зажигающимися на небе, стало окончательно ясно: линия горизонта, только что пересечённая, больше не является обещанием. Она стала рубежом. А за рубежом обратного пути не существует.