Эпилог

      — А потом ты скрылся в таком ярком потоке света, что когда я подбежала, думала, ослепну, — возбуждённо тараторила Эмбер, сидя за рулём их старенького Фольксвагена. Никита пришёл в себя несколько минут назад, когда они уже были в дороге. Глядя в окно, он узнавал очертания городских окраин. Эмбер, очевидно, направлялась на выезд из города.       — Буквально через пару секунд сияние исчезло само по себе, и я нашла тебя лежащем на полу без сознания, — продолжила девушка, одной рукой перехватывая руль, а другой нещадно взъерошивая себе волосы. — Я думала, это Малецкий тебя так отделал, и приготовилась драться, но потом я нашла его тело во второй башне. Что у вас там произошло?       — Я победил, — неуверенно ответил Никита, собираясь с мыслями и с трудом вспоминая всё, что произошло с ним в Чёрных воротах.       — Победители так не выглядят. Ты бы видел, что началось потом. Заклинание Малецкого разрушилось, люди, что были на втором ярусе, пришли в себя и стали вызывать полицию. Я еле успела вытащить тебя на воздушной подушке до приезда Зауберполис.       — Спасибо, что спасла. Опять.       — Мне не пришлось бы тебя спасать, если бы ты не запер меня за щитом, — категорично заявила Эмбер.       — Я должен был.       — Почему? Объясни, в конце концов, нормально! — начала заводиться девушка. — Ты ведь убил Малецкого?       — Да.       — И что случилось потом?       — Потом? — Никита на секунду задумался, подбирая слова. — Я увидел сущность магии и понял её предназначение.       — Правда? — глаза Эмбер загорелись, и она уставилась на Никиту, ожидая продолжения. — Как?       — То сияние, — помедлил с ответом Никита, — это и было физическое воплощение сущности магии.       — И в чём же она заключается? — нетерпеливо спросила Эм, по-прежнему не отрывая глаз от Никиты.       — Следи за дорогой, — буркнул он, думая как бы простыми словами объяснить те знания, что обрушились на него внутри магической сферы за те краткие несколько секунд, пока его сознание не отключилось. — Мы с Петей оба оказались правы в своих предположениях о природе магии, — наконец начал он. — Как я и говорил, она всегда присутствовала на земле, просто не всегда проявляла себя. Собственно, это не совсем магия, а лишь наше условное представление об этом феномене, скорее, это некая психосфера, окружающая землю. В ней собираются все высказанные и невысказанные человеческие желания и мысли. Когда накапливается критическая масса желаний, сфера, скажем так, пробуждается и берёт на себя функцию исполнителя этих желаний. Для кого-то в большей степени, для кого-то в меньшей. Собственно, это и проявилось в том, как большинство людей используют магию: просто для исполнения маленьких бытовых желаний.       — Почему же так важен истинный язык? — спросила внимательно слушавшая его Эмбер.       — Думаю, здесь прав оказался Пётр: тот, кто загадал самое первое желание сфере во время её первого появления, пользовался этим языком, как родным. И сфера запомнила этот язык как основной, поэтому заклинания, сформулированные сейчас на этом языке, достигают такого мощного эффекта. Но оказалось, что язык не главное, — после некоторой паузы продолжил Никита. — Это лишь ступенька, чтобы привыкнуть, научиться пользоваться магией. Помнишь, что говорил отец Ансельм?       — Истинному магу слова не нужны? — сразу догадалась Эмбер.       — Верно. Я понял, что это значит уже во время боя с Петром. В какой-то момент я вдруг стал видеть материальное проявление произносимых заклинаний. И я подумал, что можно формулировать своё желание мысленно, не используя слов.       — Можно колдовать, не произнося заклинаний? — не поверила Эмбер.       — Да, — кивнул Никита, — именно так я и смог победить. Слова Тритемия оказались правдой.       — Но ведь ты говорил, что Ансельм передал его слова и Малецкому?       — Так и есть, но, очевидно, он не стал к ним прислушиваться. Он был одержим желанием расшифровать свой жезл.       — А если бы ему это всё-таки удалось, он бы смог победить?       — Вряд ли, — покачал головой Никита. — Это был просто жезл древнего лекаря, на нём выбиты обычные целительские заклинания. Но слепая вера Петра в древние артефакты подвела его. Хотя, должен признать, что он снова оказался прав.       — В чём?       — Мы действительно переживаем уже третью магическую эпоху. Первая пришлась на античность и была вызвана бесчисленными жертвоприношениями во всех частях тогдашнего света, сопровождавшимися молитвами и просьбами. Так психосфера проявила себя в первый раз. Во второй раз она пришла во времена позднего средневековья, когда Церковь была на пике могущества и каждый житель Европы ежедневно обращался к Богу с просьбами.       — Почему же тогда они заканчивались?       — Итогом появления сферы, её предназначением, является исполнение желания самого сильного мага, который может взять магию под свой контроль. После этого она, условно говоря, разряжается до накопления новой критической массы желаний. В первую эпоху сильнейшим магом оказался один из германских вождей — Одоакр.       — Я где-то слышала это имя, — наморщила лоб Эмбер.       — Человек, убивший последнего императора Римской Империи. В стенах Трирского собора он победил своего соперника в магическом поединке и загадал желание, которое…       — Которое привело его на вершину мира, — подхватила Эмбер.       — Да, он стал правителем Рима, о большем в то время невозможно было и мечтать. Об этом он позднее повелел оставить надпись в соборе. Во вторую эпоху, как мы знаем, сильнейшим магом стал Тритемий. Он победил в поединке одного из местных дворян и попросил о прекращении чумы.       — Откуда ты всё это узнал?       — Так получилось, что много лет назад мы с Петром, сами того не подозревая, начали этот поединок за право управлять магией. В итоге, сегодня я стал третьим, кто взял под контроль сферу магии.       — Выходит, ты всё-таки исполнил предсказание Тритемия, — задумчиво произнесла Эмбер после некоторого молчания.       — Получается, что так, хотя и не верил в него.       — И что ты загадал?       — Ничего. Я отказался от желания.       — Как? — воскликнула Эмбер, непроизвольно вздрогнув, отчего автомобиль вильнул в сторону. — Почему? — уже спокойнее спросила девушка, взяв машину под контроль.       — Я подумал, что не имею права брать на себя ответственность за всех, — пожал плечами Никита, он не видел в этом ничего необычного. — Достаточно того, что Пётр не добрался до сферы и не загадал своё желание. Чего бы он ни хотел, вряд ли это пошло бы на пользу людям. К тому же, если бы я попросил о чём-то, магия снова бы ушла. Сомневаюсь, что человечество в этот раз быстро справилось бы с таким потрясением, магия слишком плотно вошла в нашу жизнь, чтобы от неё отказаться.       Никита замолчал. За разговором они выехали за пределы города и теперь ехали по шоссе, вдоль которого тянулись бесконечные ряды ветрогенераторов. Трир остался позади, равно как и все страхи и переживания из-за того, что случилось в прошлом. Теперь Никита был уверен, что всё сделал правильно.       — Знаешь, — раздался голос Эмбер. — Наверное, хорошо, что ты отказался от желания. Значит, наша магическая эпоха продлиться дольше, чем остальные.       — Тебя это радует?       — Я уже не представляю свою жизнь без магии, без знания истинного языка. Трудно было бы от всего этого отказаться.       — Неужели тебе так нравится быть волшебницей?       — С моим характером скорее уж ведьмой, — усмехнулась Эмбер. — Как ни назови, но без этого жизнь опять была бы скучной и обыденной. Я бы не хотела утонуть в бытовухе.       — Если уж я что и усвоил после общения с тобой, так это то, что вовсе не обязательно жить скучно. Не нужно быть магом, чтобы совершать непредсказуемые поступки.       Эмбер, задумавшись, замолчала.       — Кстати, — продолжил Никита, — вчера в местных новостях я видел, что неподалёку стартует рок-фестиваль. Если хочешь, мы ещё можем успеть.       Вместо ответа Эмбер радостно взвизгнула и нажала на газ, быстро разгоняя машину. Услышав зазвучавшую в магнитоле любимую песню, она выкрутила звук на максимум — конечно же, это была Metallica. Никита лишь молча улыбался, глядя на последние лучи клонящегося к закату солнца.       И всё остальное неважно…