Часть 1

Теплым приятным вечером, когда солнце едва-едва скрылось за горизонтом, но все еще не стемнело, Алла и Филипп прогуливались по пляжу, держась за руки. Каждый помнил то, что увидел в сновидении под влиянием черной свечи - когда почти буквально увидели свое несовместное и в таком случае крайне мрачное будущее. Черная свеча не являлась вспомогательным или решающим фактором для воссоединения двух любящих душ, нет. Киркорову и Пугачевой словно приоткрыли завесу - приподняли ту за краешек, пояснив, к чему может привести затея Аллы снова отдалить от себя Фила, особенно, когда они встретились после долгой шестилетней размолвки с прежними взаимными чувствами. Страх потерять близкого выбил иную боязнь - быть вместе спустя столько лет, но любовь все также распаляла обоих, наполняя их души каким-то чудотворным, дающим силы жить, светом. Филипп осторожно - чуть сильнее обычного - сжал руку любимой женщины своей теплой хваткой, и она, взглянув на него, слегка улыбнулась. В его жесте читался не страх потерять, а желание не отпускать, быть рядом всегда и повсюду, как будто они проживают медовый месяц в том самом 1994 году. - Филь, смотри, это медуза? - неожиданно воскликнула Алла, показывая пальцем свободной левой руки на какой-то белый сгусток, качавшийся на волнах прибрежья. Киркоров улыбнулся - в этот момент Алла походила на маленькую девочку с присущей детской эмоциональностью и любопытством. - Похоже на то, Аллусь. Иди поближе ко мне, мало ли, она к тебе подплывет - еще укусит, не дай Бог, - кратко хихикнув, пошутил Фил и ненавязчиво приблизил к себе женщину, обхватив теплой рукой за талию. Этот жест всегда вызывал у Аллы понятную только ей реакцию - словно отклик из глубин души, когда сердце от частоты ударов сейчас, казалось, просто выпрыгнет из груди, а в районе солнечного сплетения разливался приятный жар, что Пугачева на миг прикрыла глаза. Словно отвечая, прижала его руки к себе, что он, стоя сзади, обнял ее и, чуть наклонившись, зарылся носом в белобрысую женскую макушку. - Не холодно, Аллусь? - прошептал Филипп, заметив на оголенных предплечьях Аллы мурашки. Рефлекторно накрыл ее руки теплыми ладонями, но женщина лишь отрицательно помотала головой, все еще всматриваясь в полупрозрачную морскую воду и пытаясь хоть немножечко разглядеть очертания так заинтересовавшей ее медузы. - Смотри-ка, еще одна! И еще! Филька, да тут логово горгонье какое-то! Пошли отсюда! - взяла его за руку и в одну секунду потащила за собой подальше от скопления морских гадов. Они решили прогуляться чуть дальше, почти выйдя за территорию отельного пляжа, потому что там, к счастью, не было мелководных, которые могли бы больно ужалить, - Жаль, я купальник не взяла, - расстроенно фыркнула прима, устроившись на песке, - Вода просто прелесть, молоко парное! Так купаться хочется, а не в чем! Пока еще не темно. - Ну в чем проблема? - ухмыльнулся Фил, - Мы одни, тебя никто не видит. Сняла свою футболку - и вперед! - Да щас! Только разбег возьму! А в отель я в чем по-твоему пойду? Нет уж, спасибо! Ты сам, если хочешь, иди искупайся - у вас, мужиков, все куда проще: бриджи снял, а в трусах окунулся. - Я тебе свою футболку дам, когда мы в номер пойдем, - нежно улыбнулся Филипп, все-таки встав с уже прохладного песка, - ну что, купаться? - протянул любимой руку, и она, кратко хмыкнув, все-таки согласилась, зацепившись за мужскую ладонь. Стянула с себя шорты, подождала, пока Фил шлепнет на песок свои бриджи и футболку, спрячет в этих складках одежды яблочный гаджет, - Держись за меня, тут может быть глубоко, - они подошли к берегу и, сделав пару шагов, сразу намочили ноги до колен - турецкий пляж в этом месте и правда немного дикий, а плавный переход в глубину напрочь отсутствовал. Окунувшись с головой, Пугачева вынырнула и протерла глаза. Фил, словно немного подстраховывая, все еще придерживал ее за локоть, но Алла вдруг направилась в сторону берега, - Аллусь, ты чего? Что случилось? - запереживал Филипп. - Плохая идея! Футболка намокла, она меня топит своей тяжестью. Зря я. Только намочила, теперь... - не успела Пугачева договорить, как тут же к ней подплыл Киркоров и уверенным, чуть резким движением стянул с нее промокший хлопок, а затем, скомкав, мощным броском швырнул на берег, что этот мокрый ком накрыл его одежду на песке. - Филь, ты чего? - немного возмущенно завопила Алла, стараясь прикрыть обнаженную грудь руками и снова заплыть в глубину, чтобы скрыться под слоями волн, - Зачем? - Без футболки правда лучше. Тебя никто не видит, не волнуйся. Мы здесь одни. - твердым уверенным голосом успокаивал ее, видя, что Алла аж покраснела от чувства легкого стыда, - Вода замечательная, пойдем плавать! - взял ее на руки и, не вынимая из воды, оттащил в глубину до самой шеи. Алла почувствовала, как почва уходит из под ног, и она не может встать, не ощущает дна. Вся опора теперь на высокого и сильного Филиппа, который умудрялся стоять на песочном дне и все также придерживал любимую, - Расслабься... - попросил Киркоров, усаживая ее на свое согнутое колено, давая ей дополнительную опору, - не бойся, я рядом. - Да я не боюсь, я хорошо плаваю... - пробурчала прима, зачем-то осматриваясь, - просто... непривычно. - Не глубоко тебе? Хочешь, отнесу поближе к мелководью? - Тут вариантов нет: или мелко, или глубоко. Лучше уж так, чем по дну спиной елозить. - Хорошо. - Филипп слегка улыбнулся, заметив, что Алла пытается лечь на спину и, придержав ее, помог. - Сам хотел, чтобы я голой купалась, - хихикнула прима, устроившись на спине так, что ее оголенный женский верх отчетливо выпирал из толщи воды, - так что не обессудь. - А я только рад, что ты рада, - ни на секунду не задумавшись, ответил Филипп, - опускай голову, не бойся, - Пугачева чувствовала, как его руки касаются ее поясницы, давая дополнительную опору, и расхристалась на спине, отдавшись морю и прикрыв глаза. Мышцы расслабились, Алла находилась словно в каком-то вакууме, а вода выталкивала на поверхность, не позволяя захлебнуться. В какой-то момент, перестав чувствовать, как Филипп подстраховывает, касаясь ее бедер, Алла решила посмотреть, что он делает, и потому открыла глаза. - Филя! - глубокая внезапная паника накрыла женщину, едва она не обнаружила любимого рядом, - Филька! Филя! - повысив голос, почти кричала, и волна дичайшего, почти животного, страха накрыла рассудок, что Пугачева оборачивалась в разные стороны, пытаясь найти Киркорова взглядом, - Филипп! - в этот момент Фил вынырнул - довольный, широко улыбаясь, и подплыл к Алле. Находясь под водой, он почти не слышал ее криков, а нырнул, чтобы достать ракушку. - Аллусь, смотри, какая! - словно довольный мальчишка, получивший пятерку и хвастающийся своей мамочке оценкой, подплыл ближе и вручил приме действительно красивую, чуть больше обычной, ракушку. - Ихтиандр ты херов! - едва не расплакалась женщина, все еще барахтаясь в воде. Заметив, что она едва не плачет, Киркоров сразу помог, приподняв ее на руки и обнимая, снова давая ей опору, - Ты че творишь, хочешь, чтобы я сдохла? Ты зачем нырнул, тут же глубоко! - Прости, котенок, - видя ее переживания, Филипп с ней на руках прошел поближе к мелководью, чтобы Алла, ступив ногами на землю, почувствовала себя уверенней, - ты расслабилась, я нырнул-то на пару секунд, чтобы не мешать тебе кайфовать. Успокойся. Все хорошо. - поразительно, но дичайший страх потерять любимого человека вновь сменился... любовью. Страх не подпитывал любовь, нет и не являлся ее триггером, но служил четким напоминанием, ведь, если хочешь понять, насколько важен тебе человек, достаточно просто представить, что его уже нет. И эта мысль, что осталась одна в жизни - в этом неизвестном и крайне опасном море - без пристани и гавани, без любимого человека, сжирала Аллу. Она не позволила дать чувствам верх, не дала себе расплакаться, но сердце сжалось при мысли, что вот так вот однажды останется без Фила. - Филь... - тихо и зажато произнесла прима, кратко посмотрев на любимого. В голове мельком пронеслась картинка до жути реалистичного сна, в котором Филиппа... не стало. - Все хорошо... Маленькая моя, все хорошо, - Киркоров крепко обнял ее, прижав к себе так, что между ними не осталось и миллиметра дистанции. В памяти всплыл эпизод того же сна, где Алла изрядно мучилась из-за горя утраты, и Фил зажмурил глаза, скривившись от мимолетной ментальной боли, - Я никогда тебя не брошу, никогда не оставлю... - убрав мокрую мешающуюся прядь с ее щеки, впился в губы любимой женщины долгим поцелуем, целуя так, что у обоих голова слегка закружилась. Ногами нащупав дно, Пугачева встала, и в данный момент ее совершенно не волновало, что обнаженная грудь виднелась во всей красе с определенного ракурса. Чувствуя, что тело откликается на ненавязчивые (пока) мужские ласки, когда Филипп нежно поглаживает спину и рукой доводит по хребту до поясницы, Алла решила остановиться, не позволив ни ему, ни себе пересечь определенную опасную грань. - Так, ладно... - тихо произнесла женщина, чуть отодвинувшись от Филиппа, - харош ласкаться. - улыбнулась она, мельком посмотрев на любимого, - Ты меня немножко напугал. Я... просто привыкла к твои рукам, что ты меня поддерживаешь. Чувствую, что нет... привычной теплой ладошки, глаза открываю, а тебя... нет. Ладно. Уже совсем стемнело, - словно зарывая для себя тему, Пугачева, прикрывая руками грудь, шагнула вперед, намереваясь выйти из воды, но в этот момент Филипп притянул ее к себе и снова затянул в чувственный поцелуй, уже более откровенно елозя по женским бокам ладонями, - А-ах... - пробрался к ягодицам, сжал их, и Алла, запрокинув голову назад от слишком неожиданных приятных ощущений, не сумела сдержать стон. Чувствуя, как он прижимает ее к себе ближе, как в поцелуе просачивается страсть с примесью неуемного пробудившегося в одну секунду желания, Пугачева пытается сохранить трезвость рассудка, - Филя, стой... Филька, увидят... - Темно... - гулкий шепот ворвался в ее ухо, и тело женщины пробила крупная дрожь, - Никого рядом... Только мы... - Киркоров без всякого стеснения обхватил рукой грудь Аллы, что мысль пытаться его остановить мгновенно в ее голове сменилась таким же бурным желанием продолжить это безумство на берегу Черного моря, - Алла... - давая лишнюю опору, сделал пару шагов вперед, все ближе подводя к мелководью. На совсем маленькой глубине, когда вода едва прикрывала женские бедра, уложил ее спиной на шершавый песок и, наклонившись, потянулся поцелуем к шее, вынуждая женское сердце биться чаще до такой степени, что у нее в висках запульсировало. Эта любовь, вырвавшаяся сейчас наружу, завладела сердцами обоих, это было лекарство, дозу которого срочно надо принять, это внезапное единение, когда не существует ничего кроме. - Филя... - Аллу разрывает от противоречий, когда спину царапает песок, причиняя боль, а губы любимого мужчины влажной теплой дорожкой от шеи до груди распаляют ощущения до еле терпимого предела, - М-м-м... - в момент, когда Алла почти что проскулила, Филипп словно почувствовал, что ей мешает окончательно расслабиться, и приподнял ее, провел по покрасневшей слегка спине рукой, будто заглаживая свою легкую вину. - Прости, котенок... - извинился за оплошность, на что прима лишь улыбнулась и, обхватив его лицо руками, дарила нежные поцелуи - один за другим - выражая глубину своего чувства. Фил чуть замешкался - как найти компромисс, чтобы в этих нетипичных условиях придаться любви: мощная волна, выплеснувшись на двух любящих людей, отступая от берега, как будто слегка затянула их в глубину, сбив на мгновение с ног Аллу, что она на чистом рефлексе крепче ухватилась за Фила. Понимая, что ни к чему хорошему эти волны не приведут и что в таком темпе их в лучшем случае дотянет до уровня ограничительных буйков, Киркоров резким движением встал и, взяв Аллу на руки, прошел на берег. Осторожно опустил ее на ноги, быстро расстелил - как умел - мокрую футболку, свои бриджи и другую майку, сделав из них нечто наподобие пледа и, впившись в женские губы поцелуем, уложил приму на спину. Не дав опомниться, стянул ее мокрые кружевные слипы и, проведя ладонью по покрытой от удовольствия мурашками коже, коснулся поцелуем внутренней части бедра, что женщина едва не вскрикнула: - Филь! - мысль, что их могут застать в самом неподобающем виде, терзала, не позволяя расслабиться, но с каждой лаской - все более горячей, когда Филипп беззастенчиво и даже как-то рьяно целовал низ живота, а затем коснулся языком женской промежности - сил, чтобы не потерять остатки самоконтроля, оставалось все меньше... Мягкий влажный язык любимого мужчины нежно массирует половые губы, проводит несколько раз взад-вперед по всей поверхности, рот обхватывает возбужденный бугорок и неторопливо посасывает его, создавая эффект вакуума и возбудив Аллу до такой степени, что она искусала все губы, пытаясь сдержать стон наслаждения. Немного притормозив, чувствуя, как под теплой мужской ладонью грудь Аллы поднимается от слишком частых вздохов, Фил чуть шире раздвинул бедра, и Алла поддалась, вцепившись в его левую руку замочком, - Филя... - полушепотом произнесла женщина, и Филипп возобновил пикантную игру, чувствуя, что любимая раскалена до предела. Он посасывал и ласкал плотный возбужденный клитор, языком выводя такие лабиринты, от которых Алла слегка приподнимала пятую точку, а ее руки зарылись в его белые крашеные кудри, не позволяя отлынуть от сочившейся щели, - Ам-м... А-а... - Пугачева стонала, ворочала головой, что влажный песок пробрался в белокурые пряди, жмурила глаза и часто-часто дышала, ощущая, как лавина пикового наслаждения подкрадывается все ближе и ближе, - Боже, Филька... - прикусила до боли губу, напрягая низ живота, лишь бы ускорить наступление оргазма, и Фил, чувствуя, что она на пределе, немного приспустил ласку, убрав язык с клитора и вырисовывая что-то на точке чуть ниже, - А-а-а! - Алла, доведенная до мучительной грани, едва ли не рычала, и Филипп провел круговыми движениями вокруг бугорка, а затем надавил на него языком, обхватил, создав вакуум, - А-а-а! А-а-а-а-а! - громкий протяжный стон среди ночи на пустом безлюдном пляже тешил слух Киркорова, он чувствовал, засунув язычок во влагалище, как сокращаются его стенки и выплескиваются соки, как внутри все пульсирует, и Алла рефлекторно, найдя руку любимого, сжимает ее, пока та не побелела, - А-а-а, Господи!.. - женские ноги передернуло краткой конвульсией, Пугачева дышит сбивчиво, левой рукой сжимая собственную грудь и закатывая от непередаваемых ощущений наслаждения, глаза... - Фи... Филя... - сбивчиво произносит имя, и Киркоров, довольно улыбаясь, как мартовский кот, впивается в ее губы поцелуем, нависнув над Аллой. - Моя маленькая... - женские руки касаются паха, оттягивают резинку промокшего нижнего белья и горячей хваткой касаются возбужденного, давно вставшего, члена, что Фил невольно простонал, - м-м... - но мысль о комфорте Аллы вдруг выходит на первый план, и он уточнил, - тебе нормально на песке? Как спина? - Иди сюда!.. - немного резко Алла притягивает Филиппа к себе и врывается в рот чрезмерно интимной лаской, пытаясь прикусить ему в поцелуе язык, проводит по зубам, а затем прикусывает нижнюю губу, все еще играясь рукой с его напряженным пенисом, водя по стволу взад-вперед. Не желая уступать первенство, Фил перехватывает инициативу и осторожно входит, закатывая от наслаждения, когда упругая налившаяся возбуждением головка ощущает приятное стискивание и легкое давление, глаза. - А-ах... - Фил, едва войдя, остановился - ощущения стягивания, горячности и глубины слишком высоки, желание хлещет через край, а потребность снова в любви стать единым целым зашкаливает у обоих, что они дышат в унисон, - Аллуня... - обхватывает губами напряженный, как горошина, женский сосок, сжимает другой рукой грудь, целует подреберье, что Алла прикрыла глаза и легким движением массировала голову Фила, - Аллочка... - поцелуи покрывают шею, поднимаются к ушку, вынуждая приму от легкой щекотки чуть приподнять плечо. Фил слегка прикусил мочку, и Алла от раздразнивания чрезмерно интимной зоны стиснула зубы. Мгновение - и легкие неторопливые толчки дополнили картину интимного соития, добавляя краски яркого фейерверка перед глазами обоим, - М... М... - ритмично, но глухо, стонет Филипп, стараясь излишне не концентрироваться на крайне приятных ощущениях, когда головку и ствол что-то приятно горячо обволакивает и стимулирует, фактически вынуждая кончить. Хочется продлить удовольствие, и Филипп немного грубо сжимает налившиеся груди, приподнимается, все еще ритмично двигаясь. - Нет!.. - Алле не нравится такая диспозиция, ей хочется целовать и целовать, потому наклоняет снова к себе любимого и, словно стреножа, запрокидывает ноги ему на талию, подсказывая темп, - Филя!.. - ощущения после ласк внизу живота и разрядки еще не улетучились, Филипп чувствует легкую пульсацию внутри, но женское желание снова возросло также внезапно, как и в первый раз, и спустя минуту их выражение любви стало более рьяным, более быстрым, а фрикции - более хлесткими. Целуя Филиппа, Пугачева стонет ему прямо в рот, дрожью по губам дразня до предела. Наклонившись и опираясь на предплечья, Фил зарывается в ее волосы, сжимая у корней, не отрывается от губ, из которых вылетает только громкое, краткое и частое, - Да! Да! Да! Да! - Алла не в состоянии контролировать ни свое тело, ни звуки, что вылетают из уст, лишь сжимает иногда левой рукой мужскую ягодицу, но толчки такие быстрые и резкие, что вскоре и это стало просто невозможным, - А! А! А! Блять! А! - сдерживаясь из последних сил, чувствуя, что она вот-вот кончит, Филипп на миг остановился, - Гр-рм! Грм-м! - недовольно прорычала Алла, ногтями дырявя кожу на его ягодице, - Филипп! - впившись в ее губы, Киркоров возобновляет свой темп, сделав его просто каким-то диким, бешеным, и Алла, вдохнув воздуха в краткой паузе от поцелуя, сильнее прижала любимого к себе ногами, - Филька, кончаю! - на одном дыхании выпалила прима, а затем проорала от переизбытка чувств на ближайшие двадцать метров, - Кончаю! А-а-а! А-а-а-а-а! С-сука, а-а-а-а! - в экстазе оба еле дышат, достигнув вершины наслаждения одновременно, разрядка дарит приятную дрожь, что они, обнявшись, казалось, прилипли друг к другу и, целуясь, пытаются глотнуть каплю воздуха в коротком перерыве, - Филя... Филечка... - Алла, будто забывшись, ворочает, закрыв глаза, головой по песку, пока Филипп все еще, тяжело дыша, нависает над ней. - Люблю... - шепчет он, плюхнувшись на бок рядом. Прижал к себе и, обняв, положил руку на ее грудь, словно прощупывая, как часто бьется - буквально колотится - ее сердце, - Очень люблю тебя, - нежный поцелуй в шею заставляет Аллу расхлябанно улыбнуться. Она поворачивается к нему лицом и, устроившись на мужской грудине, слегка поглаживает. - Господи, Филька... Знал бы ты, как я тебя люблю... - ласково целует куда-то в ключицу, и они так и лежат, ничем неприкрытые, в объятиях друг друга... Турецкое телевидение буквально взорвала новость, что транслировали по всем каналам. Диктор - молодая девушка не старше 25 лет - вещала с чрезмерно серьезным видом: "- Неслыханный случай: пара из России, занимаясь сексом на пляже поздно вечером, в одночасье умерла. Помощь пытались оказать случайно оказавшиеся на месте прохожие, - замешкалась диктор, догадавшись, что те стали очевидцами, - но, увы, не смогли. К моменту приезда скорой медицинской помощи мужчина и женщина уже были мертвы. Что теперь грозит их родственникам - штраф за публичное хулиганство или соболезнования от турецкого посольства?" - Ха! Ахахаха! - Пугачева, заварив себе кофе, как раз устроилась на кровати и включила телевизор. Когда услышала новость, расхохоталась так, что вышедший из душа Филипп, сперва посмотрел недоуменно на жену, а затем дослушал сюжет на русском телеканале, - Филька! Прикинь! Ахаха! - смеялась Алла, и Фил перехватил у нее кофе, чтоб не расплескалось в дрожащей от смеха руке. Осознав ситуацию, Филипп и сам засмеялся. Они хохотали почти в унисон, вспомнив вчерашний вечер с занятием любовью на пляже, - Ой, Господи! - Алла вытерла выступившие от хохота слезы, - Бедные! Жаль их! Скончались... - все еще хихикала прима, несмотря на искреннюю жалость к почившим. - Иди ко мне, - улыбнулся Филипп, обнимая Аллу за талию, - мы с тобой будем жить долго и счастливо, - произнес Киркоров, и в этот момент взгляд Пугачевой стал другим - она посмотрела на Фила так серьезно, будто решался вопрос жизни и смерти. - Обещаешь? - тихо спросила женщина, и Филипп кивнул, улыбнувшись, - Я... - полушепотом, смотря на его губы, произнесла Алла, - не смогу без тебя... - И я, Аллусь, - Фил притянул к себе ее руку и немного смачно поцеловал, - Все будет хорошо, мы вместе, - они слились в долгом нежном поцелуем, развевая окончательно остатки любого страха и отдаваясь вновь любви...