Глава четвертая

Эмили отвернулась назад, к своей парте, слыша чужие смешки за спиной и намеренно громкие комментарии. Она ничего не понимала, мысли путались. Почему это происходит? Почему ее лучшая подруга вдруг оказалась... Неожиданно чужой. Девочка сжала в руке пенал, стараясь игнорировать все вокруг. Она смотрела в никуда, глубоко и медленно дыша. Папа научил ее справляться со страхом в неожиданные моменты. Учительница пришла ровно со звонком. Пожилая женщина, которой давно пора бы уйти на пенсию, но она словно из принципа не покидала школьных стен. — Как учителя надо встречать? — Буркнула Анастасия Сергеевна. Все ученики поспешно встали по стойке смирно у своих парт, мигом умолкнув. Никто не хотел попасть под руку и выйти к доске. Учительница махнула рукой, позволяя сесть. Эмили открыла тетрадку с домашним заданием. Страх и обида отошли, уступив место легкой уверенности. Она всегда приходила на уроки в полной готовности, за что нередко получала похвалу. — Так, Иванов, домашнее задание сделал? Нет? Два. Девочка, против воли, улыбнулась. Она услышала как Тимофей что-то буркнул своему соседу. — Орлова, готова? Что ты там в тетрадке ищешь, готова нет? Эмили подняла взгляд, увидев, как хмурится Анастасия Сергеевна. Ее явно злило такое отношение к своему предмету. Женщина взяла из подставки красную ручку и поднялась, неприятно скрипнув стулом по полу. — У кого не увижу домашнее задание в тетради - двойка. Учительница двинулась к первой парте. Почти сразу кто-то спросил, можно ли показать тетрадь завтра, кто-то клялся, что забыл дома, кто-то пытался убедить, что не понял, как делать. Дойдя до нее, Анастасия Сергеевна быстро окинула взглядом тетрадь и поставила пять, мимоходом улыбнувшись. Эмили гордо смотрела на оценку, радуясь, что вчера весь вечер рисовала таблицу с мамой. После обхода учительница вернулась за свой стол и начала отмечать в журнале оценки. Она что-то бормотала про испорченность поколения, про неуважение к важному предмету в их жизни. Девочка лишь хихикнула. Весь урок они рисовали на контурных картах природные ресурсы, делали таблицы в тетрадках и старались отвечать на водопад вопросов. Эмили старалась выполнять работу аккуратно и правильно, но к концу урока рука очень сильно болела. Остальные уроки шли лучше. Рассказать стихотворение, переписать текст. При учителях все молчали. Никто не смотрел в ее сторону, никаких смешков или обидных фраз. Но каждую перемену она слышала их насмешливые разговоры, видела взгляды. После уроков девочка ушла первой. Не оглядываясь, не задерживаясь, чтобы поиграть в снежки, как было всегда. Оказавшись в теплой квартире, девочка всхлипнула, готова заплакать. От обиды, от злости, от собственной слабости. Хотелось кричать и ругаться на весь класс и в особенности на Катю, которая вот так отнеслась к ней. И не многие хотелось плакать, от осознания, что за краткие моменты от нее все отвернулись. Мама вышла из зала с легкой улыбкой, которая тут же померкла. С легким непониманием женщина подошла и опустилась на колени, помогая дочери снять одежду. — Что-то случилось в школе, зайка? — Мягко спросила она. Эмили сморгнула слезы, которые начали застилать глаза. Замотала головой, выдавив улыбку. — Нет, я просто... Упала... На льду.. Она видела, как мама пытается найти признаки лжи, явно не уверенная в ее словах. Но кивнула, снова улыбаясь и уходя на кухню, чтобы поставить чайник. Девочка умылась, переоделась в домашнюю одежду и глубоко вдохнула. Эмили хотелось рассказать все, что сегодня произошло, но что-то не дало. Мысли и желания боролись внутри, говоря о разном. Сказать правду о неприятностях или промолчать, делая вид, что все хорошо. Воображение рисовало, как испугается мама, как будет зол и недоволен папа. Почти наяву увидела разборки в кабинете классного руководителя, которые, вероятно, сделают только хуже. И решение пришло само. Может быть она справится сама, сама все поймет и все будет хорошо? Родители и так очень много делают. Горячий чай быстро согрел и расслабил все тело. Эмили улыбнулась, уже спокойнее и теплее.Мама смотрела телевизор в соседней комнате, иногда смеясь над чем-то. Папа вернется вечером и поможет сделать домашнее задание по математике. А может быть, выглянув в окно, она увидит Карро. Так и вышло. Закончив со всеми уроками, кроме одного, девочка выглянула в окно. Со стороны соседнего двора вышла фигура в знакомой куртке. Она быстро оделась потеплее и, крикнув маме, побежала на улицу. Карро уже стоял у их вчерашнего снеговика и поправлял съехавшую руку-ветку. Эмили подбежала и с улыбкой обняла друга. Тот, как обычно, поморщился и спустя несколько секунд не сильно оттолкнул ее в сторону. — Снеговика чуть не снесла — пробормотал парень. — Не правда! Его взгляд скользнул по ней, словно заметив что-то. Легкая улыбка тронула его губы, но Карро мотнул головой, снова выглядя спокойным. Предложив прогуляться по магазинам, посмотреть новогодние безделушки и вкусности, парень пошел вперед. Каждый день стал похож на монету, которая каждый раз падала разными сторонами. Или на рисунок, разделенный надвое четкой линией. Школа перестала казаться хорошим местом. Каждое утро ее встречали громкие, обидные слова, иногда толчки. Те, с кем она делилась конфетами и мыслями, казалось, наслаждались ее попытками сдерживать слезы. Пару раз Эмили пыталась противостоять им. Сквозь обиду просила отстать, говорила, что они поступают очень плохо. Но в ответ смех одноклассников лишь усиливался. Обидные прозвища, принижающие комментарии. Многие ученики видели что происходит. Но никто не шел и не пытался помочь. Более того, учителя несомненно тоже замечали что творится в классе. И закрывали глаза, позволяя этому продолжаться. Со временем обида переросла в злость. Каждый день Эмили шла в школу с одной только мыслью - как же ей надоели все эти люди. Иногда хотелось ударить или оттолкнуть тех, кто особо громко обсуждал ее прямо за спиной. Надежда, что все уляжется, если игнорировать их, тоже рухнула. Молчание ничуть не смущало Настю и Злату, что особенно старались. Они и подбивали других продолжать. Их она ненавидела особенно сильно. Эмили ничего не рассказывала. Ни родителям, ни Карро. Не хотела еще больше ярлыков за спиной. А друг... Чем бы он помог? Карро уже почти взрослый, кажется, учится в 10 классе. Их дружба, наверное, ему и не так уж интересна. Если не сейчас, то уже скоро парень устанет и перестанет приходить. Дома девочка придумывала истории про то, как весело было на уроках, какую смешную шутку она услышала от одноклассника. На прогулках избегала этих тем, расспрашивая Карро про что угодно о нем, о жизни, о семье, ссылаясь на то, что почти ничего не знает о его буднях. Каждый поход в церковь по выходным казался ей неправильным. Не потому, что она больше не верила в Бога. Потому что больше не верила самой себе. Обманывать близких было тяжело, а делать это на территории священного места - еще хуже. По ночам она тихо плакала, не понимая, что правильно а что уже нет. Так прошло два года. Невыносимо тяжелых, мерзких года. Каждый день был испытанием. Несмотря на то, что многие потеряли интерес к издевкам, группа девочек все равно продолжали это. Разносили слухи, портили некоторые тетрадки и вещи. Эмили хотела рассказать. Порывалась подойти к родителям и признаться во всем, что происходило столько дней. Но каждый раз застывала у двери своей комнаты, не решаясь выйти. Страх, стыд или нечто среднее шептало : «Тебя столько гнобили а расскажешь сейчас? Столько времени прошло, идиотка, надо было раньше. Сейчас никакого смысла нет». И она возвращалась в кровать, писала Карро и предлагала поиграть в какую-нибудь игру по сети. Друг все еще был рядом. Окончивший школу и поступивший на заочное в какой-то колледж. Их прогулки стали реже, но все еще радовали и успокаивали ее в особо тяжелые дни. Парень почти не менялся за эти годы. Его белые, почти всегда лохматые волосы никогда не отрастали до плеч. Иногда ей казалось, что Карро что-то знает, но не лезет. Но эти мысли были настолько незначительными, что она даже не задумывалась о них всерьез. Переломный день произошел неожиданно и громко. Эмили отошла от парты всего на пару минут, сбегать до расписания, проверить уроки на сегодня. Вернувшись она увидела свой проект. Точнее то, чем он стал. Некоторые листы изрисованы кривыми крестами, название зачёркнуто и подписано сверху как "Доказательства, почему Бог - моя ебанутая фантазия". А ее любимая, самая красивая часть проекта вырвана и смята. На глаза навернулись слезы. Она уже знала, кто это сделал, потому что Настя почти сразу засмеялась. Захотелось подойти и ударить ее со всей силы, заставить почувствовать хотя бы часть той боли и страха. Эмили, прикусив губу, осторожно развернула листок и положила на свое место. По щекам уже текли слезы. А ведь казалось, за столько времени она научилась не плакать в классе. Смотреть на испорченный труд было ужасно больно. Весь вчерашний вечер пропал даром. Дмитрий Сергеевич, зайдя в кабинет и увидев плачущую ученицу, нахмурился. Его хорошее настроение испарилось за считанные секунды. Мужчина подошел к ней и внимательно осмотрел испорченный проект, после чего поднял его над головой и повернулся к притихшим ученикам. — Кто это сделал? — Громко спросил учитель. — Кто испортил проект Одинцовой? Класс молчал. Сдавать никто никого не хотел - был риск стать таким же изгоем, как Эмили. Сама же она, вытирая слезы, даже не смотрела в их сторону. Не добившись ответа Дмитрий Сергеевич тяжело вздохнул и процедил : — Хорошо, молчите. Узнаю, кто это сделал - родителей в школу и к директору. Ясно? Откликнулся нестройный хор голосов. Эмили не слышала слов учителя о том, что она может занести проект позже а сегодня может отдохнуть. Голова сама кивала в ответ. Девочка ушла после этого урока. Зашла в медпункт и наплела о том, что ей очень плохо и тошнит. Женщина покивала, поверив в ее чистую ложь. Взяв справку, Эмили тихо поблагодарила и ушла. Заглянула к своей классной руководительнице, Елене Викторовне, отдала бумажку, чтобы самой завтра не бегать по учителям. Выслушала еще одну лекцию о том, что нужно быть аккуратнее со своим здоровьем. Проект полетел в первый попавшийся мусорный бак. Дома было тихо. Мама, видимо, ушла по магазинам. В комнате царил легкий хаос, который, собственно, ей не мешал. На кровати покоились мягкие игрушки. Упав в их кучку, Эмили крепко обняла большого щенка и черепашку. Наконец-то дала волю слезам. Мягкие игрушки молчали, позволяя ей выпустить эмоции и покричать на несправедливость этого мира. Проклиная всех в классе и всех учителей девочка выдохлась. В горле пересохло, голова действительно начала болеть. Постепенно приходя в себя, сидя на кухне с кружкой горячего чая, Эмили решила отвлечь Карро. Она писала ему, жалуясь на то, что «терпеть это дерьмо невозможно блять». Друг появился в сети почти мгновенно. Ее водопад сообщений он читал сразу, но ничего не писал. Просто находился в чате, словно позволял высказаться. Лишь когда она закончила пришло всего одно голосовое : «Зайду в гости?» Эмили с радостью согласилась. С родителями он познакомился еще год назад, сразу вызвав у них симпатию, поэтому в гостях Карро появлялся редко, но уже не отнекивался. Друг пришел быстро. От него не укрылись следы недавних слез. Пока Эмили готовила чай и не знала, с чего начать, он тоже молчал. Ждал. Девочка вздохнула и начала рассказывать все - с самого начала. Медленно, стараясь не заплакать снова, вспоминая отдельные ситуации. В конце рассказа, вытерев поступившие слезы тыльной стороной ладони, она подняла взгляд. И могла бы поклясться, что Карро улыбался. Улыбался, словно услышал что-то очень забавное и веселое. Но стоило моргнуть, как лицо друга оказалось серьезным и даже недовольным. — Так, значит, это уже не первый день происходит? — Уточнил парень. Эмили кивнула, слегка сжавшись. Тишина затянулась. Карро молчал, задумавшись о чем-то. Раздался звук ключей. Девочка вздрогнула и поспешила встретить маму. Конечно она удивилась, но тоже поверила в это вранье. А увидев гостя, женщина лишь убедилась в том, что дочери стало плохо. Поэтому и пришел ее друг, чтобы поддержать в таком состоянии. Эмили утащила Карро в свою комнату, чтобы там обсудить все произошедшее. Когда сидеть в тишине стало почти невыносимо, парень подал голос. — Тебя гнобят, презирают и отрезают от коллектива — перечислял он, загибая при этом пальцы на левой руке. — И никакие методы, которые ты пробовала, абсолютно не помогают. Все верно? — Да.. — Эмили вздохнула. Из чужих уст все события звучали еще более удручающе. — А ты пробовала... Сделать изгоем кого-то другого? Например ту же Настю. Найти что-нибудь, что бы остальные переключились на нее? Девочка моргнула, не понимая, что именно от нее требуется. А когда смысл его предложения стал ясен, в груди появился страх и паника. — Так нельзя, это неправильно! — воскликнула она. Карро приподнял одну бровь а после улыбнулся. Как-то насмешливо, словно вместо отказала услышал очень занятную шутку. — Неправильно? Эмили, а то, что делают они, правильно? — Голос друга показался отчасти незнакомым из-за странной интонации. — Да, наверное, куда более правильно портить твои вещи, оставлять небольшие синяки, делать тебя изгоем. Эмили хотела возразить, сказать,что нельзя отвечать на зло таким же злом. Но неожиданно парень наклонился и зашептал ей на ухо : — Ну же, глупая. Будешь терпеть то, как они вытирают об тебя ноги? Будешь молча глотать всю их хуйню? Этого ты хочешь? Хочешь, чтобы твоя школьная жизнь и дальше травилась каждый день? Разве Бог разрешает так поступать по отношению к тем, кто слабее? Девочка почти не дышала. Все то, что говорил Карро, казалось ей.. Неправильным, но как будто бы нужным. Словно это действительно необходимо сделать. Но она не понимала, как. — Давай я помогу. — Словно прочитав ее мысли продолжил Карро — давай найду то, чем можно использовать против твоих обидчиков. Не ходи пару дней в школу, отдохни. Тебе же этого хочется, да? Вот и славно. А потом сделаем изгоем кого-нибудь другого. Будет весело, обещаю. Он отстранился так же резко, как и придвинулся. Почти сразу начал собираться, чтобы уйти. Все мысли были спутанные, неприятные и даже пугающие. Эмили с натянутой улыбкой проводила его до двери и попращалась. Теперь ей действительно казалось, что она заболела. Голова шла кругом, хотелось лечь и абсолютно ни о чем не думать.