Часть 1. Розы в метрополитене, поцелуи на парапете

Я попрощалась с коллегами и поспешила выскочить из магазина, пока никто не придумал еще одной причины, почему я должна остаться. У меня был выходной! Заслуженный между прочим! Сначала черт дёрнул меня согласиться выйти на пол денёчка в выходной, потом выяснилось, что мне нужно ехать на какой-то другой магазин, а потом меня чуть ли не наручниками к батарее приковали, лишь бы я осталась. Нет. Нет уж. Ни за что в жизни! Я бросила взгляд на вывеску и облегчённо выдохнув, уверенно зашагала куда подальше от этого проклятого места. Под ногами мельтешили желтые листья с ближайших тополей. Осень только началась, а они уже потихоньку лысели. Ещё немного и все вокруг станет совсем жёлтым. Это были последние тёплые деньки в этом году. Лето как обычно было просрано на бытовуху, дачу с огородом и работу... А я, ведь даже не искупалась в этом году ни разу! Только и оставалось, что стоять на пешеходном и нежиться в лучах остывающего солнышка. Но и эта минутка солнечных ванн подошла к концу, загорелся зелёный и надоедливый писк светофора начал подгонять поскорее перебежать дорогу. До метро я дошла с сигаретой. В пачке оставалась всего ещё одна, а паспорта как на зло с собой не было. Кто ж поверит, что мне уже есть восемнадцать? Да тем более двадцать один. Надо было экономить... Бычок отправился в мусорку. Я во все мысли прикидывала в какой бы магазин забежать по дороге домой, чтобы меня там помнили и продали этот Филипс Морис с огурцом, пока вдруг не услышала музыку. На самом краю ступенек у цветочного ларька стоял парень с гитарой в красной рубахе и играл Районы-кварталы группы Звери. Немного не в ноты, но очень громко и звонко. Я остановилась. – ...ЯРКО-ЖЕЛТЫЕ ОЧКИ! ДВА СЕРДЕЧКА НА БРЕЛКЕ! РАЗВЕСЕЛЫЕ ЗРАЧКИ! ТВОЁ ИМЯ НА РУКЕ твоё имя на руке Эту песню я знала наизусть, так что не поподпевать было бы грешно просто. Да и я в общем-то то старалась! Голос свой я никогда ужасным не считала, а дуэтом петь не так и страшно. Парень доиграл последние аккорды песни и поправил гитару на ремешке. – Девушка, ну что вы творите? Я собирался доиграть Районы-кварталы и уйти красиво! Теперь мне придётся сыграть ещё что-нибудь, раз уж у меня теперь есть слушатель – с легкой улыбкой проговорил парень, я немного опешила. – А, ой. Не хотела мешать... – Ничего-ничего! Хотите я сыграю что-нибудь прямо для вас. Можете подпевать! Может что-нибудь иностранное? Pretty woman... wolkin down the street... Он заметил ещё более растерянное выражение на моём лице и тихонько рассмеялся. – Хорошо. Тогда расскажите какие песни вы знаете. Я взглянула в его глаза, такие светло-карие и чистые, и как-то сразу успокоилась. На меня не давили и не держали насильно. Я бы сказала, что желали поднять мне настроение. На душе в один момент стало легче, я улыбнулась ему в ответ. – Чтобы тексты знать... Кино, Дайте танк, Нервы, Наутилус Помпилиус, может... – Да ну! Что же такое должно случиться в жизни, чтобы знать песни Наутилус Помпилиус? – Да так... Помотало немного. А... Вы? Знаете? – Конечно знаю! Я же как-то пошел играть в метрополитен на этой расчудесной балалайке. Он постучал по гитаре и рассеянно рассмеялся, тут же потянувшись руками к грифу. – Ааа люди-любят! Они стоят с букетами в метро, Как будто ждали свиданья целый год! Ллюди ллюбят! Хрусталь и столовое сереброо Д-стают на юбилей, покупают коньяк и торт!... Мы спели так еще несколько песен, прежде, чем мне написала мама. Спросила когда я буду дома. Я раздосадованно взглянула на своего нового знакомого и тяжело вздохнула. – Мне пора идти... – Какая жалость... А не хотите как-нибудь ещё в метро попеть? Тут иногда деньги дают, очень приятно. Смотрите, тут целая тысяча лежит. Я невольно рассмеялась и заглянула в коробочку, которая была подписана как "На выкуп невесты". Поверх кучи мелочи и бумажных полтинников гордо лежала бирюзовая бумажка с изображением Ярославля. – И что, каждый день такое? – Нет, обычно по пятницам в центре города. Сегодня мне невероятно повезло. Мы пересеклись взглядами и я почувствовала в груди лёгкое ощущение тепла. – А давайте! Я достала телефон и принялась записывать номер. – Как вас зовут? – Артур. Можно на "ты". – Очень приятно. Я позвонила по номеру, в его кармане раздался звонок. – А вас мне как записать, в таком случае? Я сбросила вызов, убирая телефон в сумку. – Анжелика. Тоже можно на "ты". – Какое красивое имя... Спасибо за дуэт. – Спасибо... Обязательно встретимся! Я улыбнулась на прощание и торопливо сбежала по лестнице, нырнула в дверь с табличкой "к поездам". Прошла турникеты, спустилась на эскалаторе к перрону... А перестать улыбаться никак не могла! Писала сообщение маме, что сейчас сяду в вагон, как вдруг в мою руку легла роза. Я ошарашенно посмотрела по сторонам и увидала отдаляющися силуэт в знакомой красной рубашке с гитарой на перевес, он торопился к другому выходу с перрона. За весь двадцать один год моей жизни я никогда так не радовалась цветам.

***

– Слушай, Анжелика. А ты не хочешь на море? Моря я не обещаю, конечно, но могу пригласить на совершенно чудесную набережную. Там свежо, рядом речка и ночью фонари светят, мы точно не заблудимся. Я бросила взгляд на розу гордо торчащую в банке из-под энергетика на моем компьютерном столе и непроизвольно улыбнулась. – Да, конечно! Скоро буду! Мама, заслышавшая возню в моей комнате осторожно приоткрыла дверь. – Куда это ты на ночь глядя? – Я? Я гулять по набережной! – Все-таки мальчик появился? – Ну мам! Она бросила взгляд на розу у меня на столе и пролепетала что-то вроде "прости Господи", но я готова была поспорить, что она улыбалась! Артур ждал меня прямо у входа, опираясь на кованное ограждение. Я почти побежала, завидев его из далека. На встречу мне неторопливо плыли одинокие и не очень прохожие. Все торопились по домам, а я на встречу ночи. Артур приветливо махнул рукой и как только мы поравнялись, достал из-под распахнутой куртки еще одну розу. – Это тебе. Я удивлённо раскрыла глаза и глупо улыбнувшись, аккуратно взяла ее за стебель, прижала к груди. – Спасибо... А... А куда пойдём? – Смотреть на море, – он подставил мне локоть, я рассмеялась и тут же за него ухватилась. – А пошли! Мы уверенно зашагали вниз по склону, почти нога в ногу. Сентябрь месяц, ночью холодает, что аж щеки горят! Вот только у меня они совсем не от холода горели. И сердце в груди не от пробежки стучало. Подняла взгляд на Артура, а у него тоже щеки краснющие, звезды в глазах горят, и точно не от фонарей. – Ты куришь? – опускает он взгляд на меня, а сам уже в карманах шебуршит. – Курю, – только отвечаю и он уже пачку протягивает. Я киваю ему, мол "спасибо", беру сигарету, зажигалку пытаюсь в карманах найти, а он уже свою достал и мне протягивает. – Спасибо. Чиркаю пару раз, поджигаю, по привычке фильтр мну. – Они без кнопки. Просто чистый табак. – А... Да это я так... Привыкла уже. – Вредная это привычка... – Сигареты с кнопками? – Курить. – Ой, да кто бы говорил! Я поднимаю на него взгляд возмущённый, красные щеки дую, а он смеётся ну просто максимально по-дурацки! – А это моя радость жизни. Вот случится со мной что-нибудь нехорошее, а я ещё мучаться буду, что курить бросил! А так еще тебя угостил, два человека радуются, получается. – Получается... Но ты сам сказал, что вредно!... – А ты куришь!...

***

– А давай ко мне! Тут здорово! Артур смотрел на меня сверху вниз, стоя на парапете, наблюдая как борюсь с нерешительностью, но, наконец, аккуратно ложу цветок на камень и протягиваю руки. Он вытянул меня наверх, подобрал розу и снова вручил мне. Справа от меня тянулся тротуар с выстроенными по линеечке фонарями, освкшавшую стену из желтеющих деревьев, слева мирно плескалась черная, как небо, вода. И было так тихо и спокойно... И вовсе не холодно, не смотря, на осень. А щеки все горели. У Артура в глазах горели искры. – Хочешь я тебе на плечах покатаю? – Тут прямо? – я подняла на него испуганный взгляд, он осмотрелся по сторонам, на забыв взглянуть напод ноги. – Ну да. Второго такого вечера не будет же! Я растерянно рассмеялась. Сидя у него на плечах, я чувствовала себя выше всего мира. Будто ещё чуть-чуть я достану небо. Но убирать руки с его головы было страшно, казалось, еще немного и я упаду. Роза ещё эта дурацкая... Коленки совсем по предательски задолжали. А Артур шел по парапету тяжелым таким шагом, стараясь только вперёд смотреть. – А я в этом году даже не купалась... – с досадой протянула я, глядя на холодную реку. – Ну, если равновесие потеряю, то искупаешься... – невзначай бросил он, а я к себе локти покрепче прижала. – Что?! – А давай споём! – Что споём?! – Да что хочешь! Я глубоко вдохнула, пытаясь вспомнить хоть одну песню, а на выдохе выдала в унисон: – НИЧЕГО НА СВЕТЕ ЛУЧШЕ НЕТУ! – НИЧЕГО НА СВЕТЕ ЛУЧШЕ НЕТУ! И как он только догадался, что я эту начну петь?... Мы дошли до места где парапет сворачивает к причалу, и я тут же ухватилась за торчащий на углу знак "купание запрещено". – Все спускай меня! Спускай! И он начал спускать! Я почти повисла на знаке и проскользила по нему вниз. Вспотевшие ладони противно проскрипели по эмали, а роза... Роза предательски переломилась и свалилась в темную воду. – Да я не устал почти! – сказал он с глупой усмешкой, а сам краснеющий весь, отдышка, что сейчас легкие с выдохом выплюнет. – Да т-ты!– Я нервно вздохнула и посмотрела на воду. Роза затерялась где-то в пучине, а я... Я слишком побоялась потрогать небо. Глупости да и только, нашла из-за чего грустить! Хотя выглядела со стороны, наверное, очень печально. Настолько, что захотелось бы утешить. – Да ладно тебе... Я всегда новую смогу купить. Он взял меня за руку и, блеснув огоньком в глазах, нежно поцеловал меня в губы. Всё-таки не от усталости раскраснелся...