Амбивалентность моей лжи.

***

Вам никогда не приходилось ловить себя на мысли, что вы не встретите любовь всей своей жизни? Что она так и будет бродить где-то там, не зная вашего имени. Будет целовать другого. Тогда как вы будете одиноки в своей любви. Наруто не знал, что ему следует испытывать. Радость? От того, что она знает его имя. Или горечь потому что она никогда не произнесёт его в нежном сочетании с “любимый”. Или всё же отчаяние. Ведь он так и остался наедине со своей любовью. Она душила его. Как путы натянутые на шею. Они не давали вздохнуть. Но к его счастью не связывали руки. "Жизнь состоит из выборов которые мы делаем и их последствий." Он всё думал, понравились ли ей те цветы, которые он отправил курьером в её день рождения. Радовалась ли она этим дурацким пионам? Точнее… Её самым любимым пионам. Наверное, они уже завяли, погубленные временем. Но ему так хотелось увидеть, как они стоят на её столе или прикроватной тумбе и медленно осыпаются. И неважно, что это невозможно. Да. Его можно назвать трусом. Он сбежал. Уносил ноги пока не поздно. И наткнулся всё на те же грабли. Он не мог без неё. Как же глупо было надеяться что он проживёт без неё хотя бы один дурацкий день. Без неё они не имели смысла. Ни один из них. Ни тот где его любил весь мир. Ни тот где он никому не нужен. Ему нужна была только она. Только её едва уловимый запах волос. Только её малахитовые глаза. Только её нежные слова. Но по иронии судьбы она не всегда благосклонная. Будь сильнее своей судьбы. Ох как же это грубо сказано. Как же опрометчиво поступил человек произнесший их однажды. Как осмелился он заявить о своих правах на эту жизнь. Он чувствовал себя таким же глупцом. Он посягнул не на ту женщину. Она была так недосягаема с самого начала. Так статно величественная в своей холодности. И так нежна в своей заботе. Даже тогда, когда её брови были нахмурены, а губы надуты, глаза всё так же глядели на него с нежностью. Он любил её и любит до сих пор, чего греха таить. Он готов броситься туда и сейчас. Только чтобы быть с ней. Он был уверен в этом до одного единственного мига. До того момента как увидел прозрачные дорожки на её щеках. Они как ледяной дождь окатили его с ног до головы. Словно та волна солёной воды снова поднялась из своих пучин. До того момента, всё было так просто. Он думал, что сделает её счастливой. Что подарит ей свою любовь. Завернёт её в бантик и отнесёт к её суду. Но не задумался о том, что она с ним не счастлива. Что её глаза не светятся так же ярко как с другим. Не трепещет её сердце при его присутствии. Что для неё всё то что он так нежно хранит у себя в душе никогда не будет равно тому же, что чувствует она. Да и наверное… И не было. Он был другом. Его так давно стало устраивать это место в её жизни, что он похоже заигрался.. Он не проигрывал, но ходил по лезвию. "Пока ты жив, ты сильнее своей судьбы" Да только даже судьба послала его к чёрту. В тот день, когда ключ в его руках растаял как сахар. Её побледневшие губы вынесли ему приговор. Он бы не стал спорить. Не стал уговаривать. Поэтому и оказался здесь. Как же глупо, что даже перед смертью он думает о ней. Его руки постепенно немеют от холода. А рана на ноге пульсирует не переставая. Мочи нет больше. Он перекрывал поток чакры сколько мог. Яд уже не остановить. Последние силы остались на один рывок. Только и он сделает из него уязвимое существо до такой степени, что сознание покинет раньше времени. Но выбор сделан. Последний поток чакры выходит из тела, унося мутное сознание за собой.

***

— Какаши-сенсей, мне нужна миссия. На подольше. Потяжелее. — Светловолосый блондин плюхается на кресло подле Шестого с очень уж удручающим состоянием. Вот так сюрприз. Оказывается со стороны он выглядел не очень… презентабельно. Волосы бы хоть помыл, герой. А что это с глазами? О Ками-сама. Хотя наверное и сейчас он выглядит не лучше. — Информации мало. Нужно ли мне спрашивать справишься ли ты? — Сенсей был спокоен, но смотрел с укоризной. — Просто дайте документ. Где он сейчас? Или правильнее когда он сейчас? — Вот черти, — слышит он со стороны собственный голос. Его копия быстрыми шагами продвигается по линии боя. Зигзагами петляет от одного укрытия к другому. Неужто вся жизнь проносится перед глазами? И что же успел он нажить за свои жалкие девятнадцать лет? — Повязка деревни Листа, — вскрик с вражеского фланга. Дальше тьма. Так вот как так получилось… А вот это уже интересно. Это и есть ”тот свет”? Картинка резко сменяется на тёмную локацию. Довольно быстро перемотали. Сейчас Узумаки уже и не вспомнит как добрался до этого грота. — Тц… — Его живая копия, морщась, осматривает ущерб нанесённый телу. — Малец, — голос изнутри разносится по пещере. — Ну что? Видишь я пытаюсь понять, что происходит, — огрызается он. От боли надо вспомнить. — Тебе не хватит твоего уровня в медицине для такого анализа. А вот я кажется догадался, что с тобой. — Выкладывай, — рвано выдыхает он опираясь на холодную каменную стену. — В этом-то и дело. Рана не наша первостепенная проблема. — В каком это смысле? — Тот Наруто сначала не до конца понял о чём толкует лис, поэтому рывком потирал лоб от пота. — Ты что не заметил? Моя чакра не может пройти барьер. — Что ещё за барьер? — Наруто чётко видит как его собственные глаза часто моргают, пытаясь сосредоточится. Тогда всё в разуме было каким-то мутным. Мысли, как раньше, не строились в нужные цепочки по его велению. — Это фигурально. На самом деле её что-то блокирует. Я уже не могу вылечить тебя своей чакрой как раньше. Он и сейчас помнит как тогда его позабавили такие метафоры от его друга. Между тем знакомый диалог продолжался. — Сейчас я кое-что попробую. — Его рука озарилась светом. — Сакура кое-чему научила меня… — Сакура, значит? — тон лиса сочился иронией. — А что не так? — Я думал она Сакура-чан, — передразнил его Курама. — А никаких “Сакур” я от тебя давно не слышал. Наверное никогда,— тут же задумался он. — Прекращай это, даттебаё, —отмахнулся второй Узумаки. — Ничего не выходит. Что-то не так. — Его голова устало откинулась на камень. — Я это и без тебя понял. Ты уверен, что рану нанесли чакрой? Может это всё же был кунай? — Ну. — В пылу боя было тяжело за всем уследить. Наруто точно помнил резкую боль и горячую струю стекающую по ноге. А потом мокрая штанина к которой он прикоснулась оказалась яркой алой. — Может это был и кунай. Но он упал по дороге. — Похоже это яд. — Так… Я могу попробовать его нейтрализовать? — Моя чакра бы справилась с любым другим ядом. Но эта версия продвинутая и похоже так просто от неё не избавиться. — Чакра у меня есть. Пока. Но без твоих запасов мне долго не протянуть. Либо продолжать останавливать распространение яда, что и так придётся сделать, либо… — Голова копии резко накренилась к груди, пока сам Наруто удивлённо вскинул подбородок. Так его отключало уже здесь — заключил он. —Эй, парень. — Я..Здесь. Здесь, — встряхнул плечами второй Узумаки. — Кажется в сон клонит. Забавно. — Пот очередными каплями стекал по вискам. — Да у тебя жар. Ты что не чувствуешь? —Хах, похоже на то, — только и вымолвил он, пока Лис бормотал что-то о его глупости. Вот придурок. Додумался идти туда в таком состоянии. И знал ведь. Ещё на том пляже чувствовал, что бег под дождём не пошёл ему на пользу. Голова так и гудела. Может сигарета тогда и спасла бы его. Но его копия решила воспользоваться возможностью уже сейчас. — В задницу это всё, — выдал Наруто из прошлого, подцепив дрожащими от слабости руками корпус сигареты. — Серьёзно? — не унимался Курама. Ну тут он не мог согласится. Потом стало так хорошо, что уже и невыносимая боль в ноге не имела особого смысла, как и ничего не соображающая голова раскалывающаяся от боли. — А как же твоё обещание? — Похоже у друга не осталось других рычагов давления. — Пёс с ним. — Новая затяжка ознаменовалась хриплым кашлем. — Дрянь, похоже подхватил какую-то ангину, не меньше. — И что, ты теперь откинешься здесь? — Может быть. Наруто презирал самого себя сдающегося на волю судьбы. Возможно, стоило пнуть его под зад и напомнить о том, что она ему не помощница и что, если он будет плыть по течению, его унесёт в очередную бурю. Однако он так и смотрел со стороны на своё бледное лицо и кровоточащую ногу. По хронологии сейчас он докурит сигарету и выкинет её в угол пещеры. Потом начнёт терять возможность соображать окончательно. А следом начнётся бред. Так собственно и получилось. Вот он уже делает знакомое движение из техники Хирайшин и исчезает из промёрзлой горы камней. В темноте на удивление спокойно. Нет не боли, ни страха. Только чувства. Это её заметный минус. Но вот чернота рассеивается. Кажется он снова различает цвета. И возвращает чувствительность конечностей. Именно это и переносит его в страшные мучения. Нога горит алым пламенем, иначе не опишешь. Кричать хотелось непомерно. Но на выходе получались только слабые стоны. Руки были в его власти, но это не давало никаких преимуществ. Он лишь истязался этой болью растекающейся по всему телу. Она доходила до отметки ”нестерпимо” и опускалась до “ приемлемо” слишком часто за короткий промежуток. Он не звал на помощь. Понимал, что никто не придёт. Только иногда упоминал мать в своих мысленных мольбах. Но она на том свете. Там, откуда не возвращаются. Он так и остался наедине со своей болью. Только в последний момент ощутил резкое облегчение. В тот, когда всё было слишком близко к концу. — Нар.. — Нар…то — Ты слиш.. ме… — Наруто. Только когда он был готов бросить всё это. — Кха, — вырвалось из охрипшего горла. — Наруто-сан, вы в порядке? — Чей-то незнакомый голосок звенел над ухом. Он точно слышал голос Бабули. И ещё один. Женский пронзительный. Но они оба умолкли, как только он почувствовал, что теряется в пространстве. — Я в порядке… — Последнее, что он произнёс перед потерей контроля.

***

Он долго находился в приторном спокойствии. Разум был чист. Было тепло. Он чувствовал чьё-то присутствие поэтому было не так одиноко. Оно было не отчётливым. Если бы его спросили так и не смог бы точно сказать, был ли кто-то рядом. Оно было скорее ощущением. Постоянной единицей. Потом были прикосновения. К рукам. Иногда не очень приятные в области запястий. Порой те, что заставляли уверится, что там есть тот человек, что их дарит. Они были невесомыми. Поправляли одеяло на груди. Приглаживали волосы. Держали за руку. Как и сейчас. Но впервые за всё время он слышал голос помимо своего. — Если тебе интересно, это моя четвёртая кружка за двое суток. Слишком… слишком знакомый тембр. — Может ты услышишь, что я медленно приближаюсь к запрещённому количеству и отругаешь меня? Знакомая интонация. —И, если ты не в курсе, то твоя нога давно в порядке. Как и остальное тело. Тут и гадать не нужно. Холодные прикосновения к ладони становились всё явственнее. А разум чище. — Ты восстанавливаешься во сне, я понимаю. Ну и дурочка. Руки холодные как всегда. — Я… Как бы он не принимал тот факт, что он делает ей только хуже. Как бы не верил в это. Сердце рвалось к ней. — Я боюсь, что ты не очнёшься. Какая она всё-таки дурочка. Хоть бы о себе заботилась ей Богу. — Я же обещал тебе выпить вместе. Но он любит эту сумасшедшую. Хоть и должен отпустить. — Сакура-чан.

***

И вот она перед ним. И снова плачет. Чем он заслужил это? Не было ничего хуже, чем видеть её намокшие ресницы и знать, что ты этому вина. Как и в тот день. — Я так… — всхлипывала девушка. —Ты! — Если до этого ему хотелось стереть слёзы с её щеки, как пару секунд назад, то теперь пора было уносить ноги. — Как ты посмел? Он не успел задать свой единственный вопрос, прежде чем её горящие глаза вперились в его зрачки. — Я так… Я так злюсь на тебя! — Здрасте пожалуйста. Вот тебе и приветствие. —Что… — Молчать! — Ну как пригвоздила. Молчит. — Только попробуй опять нести чушь про долг. Это было безрассудно. Бессмысленно! Ты дурак. — Тирада из её уст звучала так по-родному, что он хоть и чувствовал стыд и праведное раскаяние, был несказанно рад, что может ещё раз в своей жизни услышать как она ругает его за проступок. — Я не смогла сорваться на Какаши-сенсее за его упущение, так что ты получишь по полной! Чего… Чего ты так смотришь? Похоже он слишком явственно показывал неописуемое счастье своим выражением лица. Чем вызвал забавное выражение смущения у Сакуры. — Чего молчишь? — Щёки ирьенина покрылись ярким румянцем, то ли от злости, то ли от недавнего крика. — Ты сказала мне молчать, — прокашлялся он. На что Сакура насупилась и начала шабуршать сидя на больничной койке, приговаривая себе что-то под нос. — Дурак… Ну и придурок… Наруто всё смотрел на неё. И наглядеться не мог на шелковистый розовый шёлк её волос, на блеск шепчущих губ. Когда их глаза снова встреились, он так и продолжал веять этой нежностью. —Ты не спала? — Нет, но я в норме. — Его брови построили привычное положение. — Хватит перебиваться с одной кружки кофе на другую. Иди и поспи. — Она выглядела… забавно. Когда оказывалась изоблечённой. — Так ты слышал, — цокнула языком она. — Я не думала… Что ты в сознании. — Но при этом знала, что говоришь со мной и, кажется, хотела, чтобы я тебя отругал? — Он точно знал с какой интонацией это говорил. О да. Это того стоило. Её щёки загорелись новыми алыми пятнами. — Это ты тут виноват! — заявила она стукая его по плечу. И стоит заметить, что удар беременной Сакуры нельзя недооценивать. — Даже не думай переводить стрелки. И хватит на меня так смотреть. Словно ничего и не случалось. Как будто и не проходили целые месяца. И тех слов свежих в его сознании никогда не произносили. — Я думал больше тебя не увижу, — не смог солгать он. Наруто знал слишком напускную ярость в её надутых губах. И понимал проступившую нежность в её зелёных глазах. Или ему показалось, или они впервые смотрели… так? По крайней мере он готов унести этот взгляд в свои памятные сакрома. — Сколько раз за эту жизнь мне придётся извиняться перед тобой? — Он не догадывался и в малой мере, что она хочет до него донести. Просто был где-то внутри, где нужно было найти силы произнести те слова, которые заточат его в собственной тюрьме. — Сколько пожелаешь. Но только не сейчас. — Только не тогда, когда он хочет всё испортить. —Я должен… — Я должна… — фрагмент диалога их глаз прервал зов его желудка. Чертовски не вовремя. — Я принесу тебе поесть, — спохватилась Сакура и, вскочив, понеслась к выходу. Точнее забавно поковыляла. Нужно закончить. Оставить. Всё по её просьбе. Но… Очередным “но” стала её широкая улыбка с которой она ворвалась обратно с нагруженным подносом. Когда он с немыслимой скоростью улепётывал принесённый ею куриный суп с каким-то хлебом, Сакура похоже решилась задать очередной вопрос: — Может всё же расскажешь как ты умудрился чуть не умереть на моём операционном столе? — О, эфо долфая ифтория. — Похоже ответ её не устроил. — Доедай и рассказывай, ни слова не ясно, — буркнула она. Хоть и было видно что она рада его видеть, что-то в её зрачках не давало ему покоя. Пока он отворачивался она состраивала слишком уж сожалеющую мину. И суетилась пытаясь удобно пристроится у его ног. — Как малышка? — Поинтересоваться его сподвигла забавная поза в которой девушка в итоге расположилась на кровати. — Ах, с ней-то всё в полном порядке, — довольно кивала она. — Иногда мне кажется, что она будет очень спокойной: до сих пор ни одного движения. Я уже даже волнуюсь. — Заканчивала Сакура с встревоженным выражением, что заставило Узумаки уверится в том, что она так и не отделалась от своей проблемы связанной с собственной профессией. — Мне кажется ты зря волнуешься, — добавил он. — Честное слово, не придаю своим тревогам меньшее значение. Просто… думаю она унаследовала не твой характер. Сначала её улыбка погасла, но потом губы прошептали что-то неразборчивое. — В любом случае, я слишком много волновалась за последнее время. Так что не знаю, как это на ней отразится, — продолжила она уже обычным тоном. — Давай лучше ты наконец просветишь меня, хватит с меня тревожных мыслей. — В общем-то я похоже нарвался не на тех людей и из-за лихорадки был крайне уязвим. Так я оказался на твоём операционном столе. — коротко резюмировал так не до конца насытившийся Узумаки. — Ну-ну…такая долгая история. Может вернёмся к её началу? Всё это я и так поняла из твоего состояния. — Ладно. Информации было мало, признаю. Но никто бы не справился. Революция это не шутки.— Спустя секунду Наруто спохватился, что кажется только, что нарушил секретность дела. — А ты справился? — укоряла она. — Мне кажется это едва ли можно назвать успехом. А если бы ты погиб? — Вообще-то да, я чуть не умер. Это было глупо, — согласился он. — Задание выполнено, люди живы — это главное. — Именно поэтому ты здесь лежишь, — снова взорвалась Сакура. Признавала ли она его заслугу было не ясно, похоже её больше волновала судьба друга, а не целой деревни. — Это да, сам виноват. Однако… — Его губы состроили ухмылку каких поискать. — Ты всё равно вытащила меня с того света своими золотыми руками. — А откуда яд? — Скрываясь от его похвалы, вопрошала она. — Да пёс его знает, вот честно. — Она сегодня слишко много хмурится. Это плохой знак. — Главное, что ты потрясающе справилась. — Спасибо. — И в конце-концов вызывать у неё радость — лучшее, что он умеет. Вон как теперь пальцы в руках крутит. Какого чёрта он опять об этом думает? — Ты наелся? — Честно? — загадочно растянул губы Узумаки. После этого Сакура снисходительно выдохнула и с тщательно скрываемой улыбкой направилась за повторной порцией.

***

После того как Сакура не менее пяти раз моталась ему за добавками, Наруто уяснил, что она точно что-то скрывает. Вроде и помогает ему, проверяет ногу. Но этот огонёк в глазах… Что–то здесь не так. Не смотря на это они постоянно о чём-то разговаривали. Она находила время заглянуть к нему несколько раз на дню. Сам Наруто в свою очередь считал это сошедшим с небес благословением-компенсацией за все те одинокие дни в больнице после войны. Да и само поведение Сакуры как-то неумолимо изменилось. Она всё чаще избегала его взгляда. Причины он так и не нашёл. Постоянно взволнованно проверяла его медицинскими дзюцу и, даже если всё было в порядке, хмурилась и писала что-то в его карте. В основном их разговор начинался с его вопроса о самочувствии, и дальше можно было просто слушать её распинательства о том, как тяжело ходить, сидеть, лежать, да и жить, наверное? — Я не верю, что это и правда со мной происходит иногда, понимаешь? — по нескольку раз за разговор удивлялась она. И часто доводила его до крайней степени недоумения своей пошатнувшейся памятью. — Слушай, я делала тебе сегодня капельницу или нет? — Э.. А какой сегодня день? — Ты не обидишься если… в общем, напомни пожалуйста твои точные инициалы. Пару раз она на полном серьёзе забывала куда шла и зачем. Сидя на его койке они совместными усилиями пытались восстановить цепочку её мыслей до этого момента. Однако порой Сакура поражала его своей проницательностью. За несколько его фраз она чуть не разгадала все планы на обрыв всех связей с ней. Он успевал улизнуть, но сколько бы не напоминал себе, что должен всё закончить уже сейчас. Уйти и не оставить вестей. Не находил в себе сил. Слишком много “но” воскресили в его сердце её глаза. Как можно оставить её одну? Такую уязвимую. Но одновременно слишком умную и находящую все ответы в его зрачках. Особенно всё дошло до апогея, когда она непонятным образом отыскала его на потаённом балкончике с зажжённой сигаретой, на следующий день. Хоть в этот раз ей не хватило должной порции её привычной проницательности. — Ты думал, что скроешься от меня в моей же больнице? — деловито поинтересовалась она опираясь на дверной косяк. — Я на это очень надеялся. Признавайся, кто меня сдал? — Сделав очередной вздох он стряхнул пепел в стеклянный резервуар. — Это ни к чему. Я бы всё равно узнала. — Ты права. Но я и не пытался, — возразил он, не до конца признавая, что так и не смог сдержать обещание по поводу отказа от табака. В этот день всё слишком обострилось. Пар вышел из его рта длинным потоком. — Ты говорил… — Что брошу. Да,да… — завёлся он. — Я всё помню. И ты всё видишь. — Дрожавшие пальцы прислонили корпус сигареты к плотно сжатым губам. — Я кретин. Кретин, что не может просто оставить тебя в покое. — Нет, — неожиданно для самого себя он обнаружил её подле себя. На его глазах она взяла из его рук так ненавидимое ею приспособление и покрутила меж пальцев. Ему на секунду даже показалось, что она хочет припасть к нему губами. — Ты обещал бросить. Это не быстрый процесс. — Всё же отпрянув от неприятного источника запаха, она отправила сигаретку покоится в стеклянный гроб. — Хотя ты всё же кретин. Как Наруто объяснить самому себе ярое желание поцеловать её прямо здесь на этом пропахшем табаком балконе? И как дать самому себе пощёчину за эти мысли? — Слушай, я понимаю, что сама в этом виновата… И… ещё во многом. Но это надо прекратить.. я должна поставить точку… во всей этой ситуации. Он знал, что и в этот раз всё не может кончится так хорошо. В этот раз бежать некуда. Она опередила его. Очередное “прости”. Уязвимое “уходи”. Сокрушительное “оставь меня”. И добивающая дорожка на бледной щеке. Всё смешалось воедино. В его голове крутились шестеренки, разворачивались со скрипом. Каждый механизм в голове кричал: вот и доигрался. Попробовал? Не получилось. Попытал удачу? Сделал только хуже. Ни одна шестеренка не пыталась услышать девушку. Но каждая успела сделать свой оборот. — Слушай, в тот день, когда я была в отеле у моря и ты… — О чём ты? — А. — Она явно растерялась. — Ну помнишь, ты приехал ко мне в коттеджный посёлок? — Я не помню такого. Может ты что-то путаешь? Её лицо он запомнит надолго. Такое резкое недоумение и ошеломление передать словам нельзя. — Вообще ничего? — еле выдавила она. — Ничего, — вынес вердикт он. Путы так и стягивали его горло. Но к очередному сожалению не завязали его острый язык. Он настолько хотел оттолкнуть её, что теперь врёт, чтобы это не заканчивалось. Словно она не просила оставить её в тот злосчастный день. Вот, что поистине трагично. Мы всегда находим своего человека. И держимся всем чем только можем за любую надежду остаться рядом.