Сага о трёх кляксах.

Как часто вы пишите на бумаге? Задумывались ли вы, когда выводили незамысловатые буквы на истёртом пергаменте о том, как много они для кого-то значат? Наши руки порою дрожат. Иногда и пальцы не готовы к очередной пытке. Но мы каждый раз берём в руку то чернильное перо, то иное приспособление, ведь не можем выразить свои чувства вслух. Мы отдаём их на попечение бумаге. Бездушному предмету, но так хорошо знающему нашу боль. Он не поймёт, не утешит. Его рука не опустится на плечо в трудный момент. Однако все мы помним как невольно катившуюся слезу этот бездушный кусок впитывал без остатка. Может, мы недооцениваем его вклад. Будь то клякса от скуки на краю бумажки, иль вовсе бесполезный отчёт на полке в кабинете. “С любовью, Сакура.” Морозное утро приветствует всех очередными заморозками. Кто надеялся на скорое наступление весны должен быть готов снова очутится в своих думах так и не получив ответа от цветочной проказницы. Она спряталась за спиной у ледяной сестры. Проделки старшей пуще удивляют своими масштабами. Сугробы достигают колен. Только выйдешь — уже в заледеневшем море. Народ Конохи с долей иронии отмечает, что такой погоды в феврале они отнюдь не ожидали. Когда из уст очередного продавца вырывается дежурная фраза о буйной погоде, Наруто подтверждающе кивает. Даже за продуктами сходить теперь стоит стоического терпения. Волосы едва припорошило — он смахивает снежинки смазанным движением. — Тётушка, мне пачку кофе, — потирал окоченевшие руки Узумаки. — Тебе какой, сынок? Полки нагруженные всякой всячиной лишь неделю до этого теперь кажутся осиротевшими. — А что осталось? — неловко морщится Хокаге. — Вот красненький и… какой-то новый. Зная Сакуру, что-то новое ей вряд-ли поднимет настроение. — Давайте красный. — Покрутив в руках знакомую пачку, Седьмой на секунду задумался. — Тётушка…

***

Путь который он прорыл к дому, к счастью, уцелел. Пришлось задействовать с десяток клонов, чтобы осуществить заветный поход к рынку. Дверная ручка присоединившись к всеобщему безумию, приказала долго жить. Резким рывком Наруто дёрнул ту на себя, чем повлёк за собой непоправимое последствие. — Наруто? — немного ошеломлённая Сакура виднелась из-под белой пелены снега, в миг оказавшегося у него на голове. Взвыв от отчаяния, он швырнул остаток дверной ручки в злосчастный сугроб, принявшись стряхивать холодную массу с влажных волос. — Агх, я так не могу, — прокричал Узумаки врываясь на порог, словно колючий ёж. Поглядывая на него, девушка сочувственно улыбалась. Не сказать, что она боялась к нему подходить, просто рассерженный Наруто для неё не в новинку. Сейчас посидит с ногами в горячей воде и остынет. — Я набрала. Иди, я сама. — Пакет оттянул руку, едва оказался в девичьей ладони. Что он там купил? По словам Ино рынок в таком опустошении, как, наверное, никогда не был. Всё из-за злючих морозов. Нет, такое точно бывало когда-то… Но, может быть, когда её в помине не было. Такого безумия в виде непрекращающихся метелей и километровых снежных гор ожидать не приходилось даже самым старым людям в деревне. Справлялись с бедствием общими усилиями — все дзюцу шли в ход. Наруто, хоть и кукситься, сам участвовал больше всех. Его клоны сослужили огромную службу, собственно, его прямая обязанность как Хокаге спасать деревню от внезапно разбушевавшейся зимы. Вой мужчины доносится аж со второго этажа. — Наруто, — позвала она. — А-а… — так же протяжно раздалось сверху. Понятно. Просто хочет проныться. Иногда этому сильнейшему шиноби нужно просто покидать балду, чтобы приступить к делу. У всех свои тараканы. — Ау? — Малышка похоже запомнит вой странного волка в их доме, не меньше ни больше. — Не волнуйся, — погладила голову дочери Сакура. — Это… М-м… Скажу тебе честно, он просто немного утомился. Серьёзный взор тёмных глаз заставляет поёжится. Ну, как второй ёжик. Хотя.. Наруто больше похож на вставшего на дыбы кота, которого облили водой. Прикупить ему свитер с котом что-ли? Эта мысль так быстро материализовалась у неё в голове, что идея показалась просто гениальной. Наруто и так слишком смахивает на это игривое создание со своими полосами на щеках, так и поведение точь в точь. — Ну что, остыл? — Отяжелевшее плечо слегка припекло от жара, который парень вынес из горячей ванны. — М-м, — бурчало где-то у шеи. Или мурчало. Как посмотреть. — Она волновалась, — так же смотря на дочь, оповестила Сакура. — Ты воешь как раненый зверь. — Прости, вишенка, — провыл Хокаге. — Я не хотел. Его стенания отдавались в плечо Сакуры, заставляя невольно сдерживать фыркания. Та, впрочем, ничего против этой нежности со стороны мужчины не имела, но тянуть на своём теле и Наруто и воронёнка не могла чисто физически. Узумаки же своим лбом отдавил ей уже всё плечо. — Наруто, мне кажется тебе пора в резиденцию — предложила Сакура, выгибаясь в спине, чтобы увидеть профиль джинчурики. — А ты? — Голова припала к её виску, не давая разглядеть эмоции на лице. Однако тут не нужно быть экспертом — этот нытик просто хочет утянуть её за собой наверх, вот и давит на жалость. Перспектива заманчивая. — А я останусь. Полежать с ним в обнимку, пожалуй, лучшая идея, но жизнь жестока. И сегодня ей придётся быть её проводником. — Ну, Сакура-чан… — Нет и всё. Подвывая, он пытался выудить у неё причину. Ей определённо нравится его прилипчивость. Но этот кот должен прийти в форму в скором времени, иначе вся её задумка пойдёт прахом. Когда мужчина сполз на уровень её предплечий, девушка рассудила, что, похоже, придётся идти на крайние меры. — Наруто Узумаки, — громко возвестила она, строго глядя перед собой. Наруто точно видит её прямой профиль. — Я влюбилась в самого непредсказуемого и смелого ниндзя из деревни Листа. Вручила все свои мысли тому непоколебимому парню, так вспомни почему мы с тобой в такой яме и верни мне уверенность в том, что я ставлю всю жизнь к верх ногами, чтобы быть с тобой, не просто так. Её талию окружили ловкие пальцы. На этот раз шею обдало горячим дыханием, спина и вовсе горела алым пламенем. Мысль казалась странной, после всей бравады. Он точно не заболел? — Хорошо, — оставляя лёгкий поцелуй на мочке её уха, мужчина отстранился, наконец, заглядывая ей в глаза. Ровный штиль снова кружил её на волнах. — Хорошо, — немного растерянно прошептала она. Переборщила что-ли? — Пойду найду лопату, — усмехнулся он, похоже ссылаясь на слова девушки про яму. — Мне показалось это отлично передаёт нашу ситуацию, — ахнула она. Спина мужчины почти исчезла в проходе. Как и боязнь за его самочувствие. — Именно поэтому я иду копать, — смеялся в ответ Узумаки. Со второго этажа не доносилось ни шороха, пока на лестнице снова не показался статный и спокойный Хокаге деревни Листа. Отложив книгу, которую с упоением слушала дочь, Сакура одобрительно хмыкнула мужчине, пока тот натягивал свой белоснежный плащ. Всё с ним хорошо. Иначе не стал бы так придирчиво разглядывать свои волосы в зеркале. Привстав на локтях она разглядывала в отражении его бритое лицо. Опять поцарапался. — Занозники сожрут тебя, — констатировала факт Сакура. Они явственно показывали свою неприязнь и это было очевидно из рассказов Наруто. — Особенно напыщенный. — С потрохами. — Подтверждение было не особо нужно, Сакура и так понимала, что Узумаки идёт словно на открытое минное поле. Причём осознанно. И знала — всё чем она может помочь, уже в пути. — Мне недолго осталось. Почти всё написала. — Не торопись, — мягко проговорил он. Лицо Узумаки приобрело те самые черты, которые она так любила. Решительность — в сведённых бровях. Непоколебимость — в строгих скулах. И неповторимая непредсказуемость — в ярких зрачках. — Разнеси их, — показала кулак девушка. На что Сарада, подражая, сложила пятерню в что-то похожее на жест матери, так же решительно поглядывая на Наруто. — Обязательно. Как бы мне правда их не задеть, — приподнял уголки губ он. Уж силы ему точно не занимать. Повезло этим придуркам, что Наруто Узумаки встал на пост Хокаге довольно осознанным в таком-то возрасте. — Я приду — добавлю. Однако не повезло, что Сакура Харуно слишком его любит и готова дать всем по шапке. Подойдя к ожидающему мужчине, девушка ладонью поправила взлохмаченные пряди его непослушных волос. — Шикамару сказал купить гель, — иронично выразился тот, когда в зеркале показалась примерно адекватная причёска с топорщящимися прядями. — Пусть мечтает, — чмокнув в ранку на щеке, Сакура последний раз посмотрела в глаза Узумаки. — В семь буду. Последняя фраза утянула с собой всё тепло этого дома. Или ей просто кажется. Одиночество давило тишиной и каким-то неосязаемым пластом. Окружив плечи руками, она двинулась к дивану. Там покоились после стирки её любимые носки, что были подарены джинчурики уже давно. Она надевает их каждый божий день, сегодняшний не исключение. Сейчас она сядет к Сараде и потекут часы ожидания. Только в заветные семь часов сменщик вернётся на пост. Так она окрестила их по схеме матери. Идея Мёбуко даёт плоды: спать девушка стала заведомо больше. Могла дать себе понежится в ванне после утомительного кормления грудью. То ли ещё будет: у воронёнка пока не режутся зубки. Так что жаловаться на свою судьбинушку не приходится. А что до зятя, то тому легче стало лишь на толику. Его поле битвы в разы обширней и опасней. И несмотря на это Сакура знала — не додави она, Наруто так и не вышел бы в резиденцию. Слишком накалилась обстановка. Как бы тяжело не было, ей приходится снова зажигать в нём тот огонь, что гаснет с каждым его походом в тот злосчастный кабинет советов. Они словно вытягивают из её Наруто его жизненную энергию, то свечение, которым он заражает людей всю свою юность. Вот, может, со стороны и не скажешь, но единственное, что надо для услады её глаз, так это Наруто с Сарадой, играющие где-то неподалёку, пока жизнь течёт своим буйным чередом. Только о таком спокойствии можно лишь мечтать. Пока. Сейчас же их третируют со всех сторон. Невольная улыбка появляется на губах. Пусть. Пусть все уверены, что она изменщица или хуже того настоящая блудница, ей всё равно. Сарада лёжа на пелёнке, неуверенно разглядывает собственные пальчики. Проблема в том, что ей не всё равно на неё. Эта малышка достойна семьи. Настоящей. Признанной. Наруто согласен с ней — это она знает точно. Ему тяжело приходится. Это обиднее пуще всего. Словно столбы у здания он держит всё в относительном равновесии. Такая опора недолговечна. Даже в крепких столбах нет столько силы. Ведь плита, что они держат, слишком велика в своём размере. Ей даже кажется, что ситуация смахивает на задачку из академии… Как отличница Сакура всегда знала ответ. В квадратике бы появился чёткий ответ: чтобы удержать такую непосильную ношу, нужно подсобить столбам, поставив рядом точно такие же. Сейчас, закончив академию, Харуно осознавала — стать таким столбом как Наруто ей не под силу. Вот только, даже так она может помочь. Встать рядом и облегчить его положение хоть совсем чуть-чуть. Самую малость. Стать не такими же по силе и величине помощником, но зато держащим груз вместе с ним. И это уже сослужит малую пользу. Именно этим она и занимается последние недели. Обкладывает себя штукатуркой. Заклеивает трещины в их общем деле. Иначе то, что стоит на плите рухнет. Малышка хватает женскую руку, вовлекая мать в свою игру. А этого допустить не может никто из них. — Папа вернётся. — Умные глаза смотрят куда-то глубже, чем может показаться на первый взгляд.— Па-па. — Па, — повторяет пухлыми губами дочь. Учить Сараду этому слову предложила, на удивление, её бабушка. Высказав свои впечатления после новогоднего вечера она заверила дочь, что не дело называть его просто по имени. Ирьенин сама свято верила в то, что ребёнок в таком возрасте впитывает всё как губка. Что говорить о Сараде… Эта малышка проницательнее многих взрослых. — Он тебя очень любит. Всё для тебя делает. Почему-то именно сейчас ей хочется расплакаться. Дочь ищет на её лице ответ, а она может лишь пожать плечами. Сама не знает, что сильнее давит: то, что воронёнок так и останется с вопросами в будущем или то, что даже сейчас она не знает, что хорошего может ей дать. — Ма? — Маленькая ладошка гладит по щеке. — Я плохая? Как считаешь? — всхлипывает Харуно. Чёрные глаза в ответ хмурятся. Пальцы на щеке похлопывают резким движением, от чего девушка слегка дёргается. — Это нет? Сарада наклонив голову, последний раз проводит смазанным движением по красной коже и снова окунается в свои занятные дела. Кажется, сейчас ей до лампочки, что у неё за фамилия. Где её отец и почему мама так странно поглядывает на неё, улыбаясь, но при этом шмыгая покрасневшим носом. — Наверное, я слишком о многом думаю. Щека горела от частого трения, поэтому отставив волнения хотя бы на несколько минут, ирьенин огляделась в поисках занятия. Только сейчас она краем глаз замечает так и не распакованный пакет на столе. Похоже память-таки немного подводит. Только бы не раздавилось что-нибудь из овощей, иначе хлопот не оберёшься. — Посмотрим, что тут у нас, — начинает выкладывать продукты девушка. Обычные предметы из списка сразу отправляются в холодильник. Помидоры, мясо, сыр. С поднятыми бровями отмечая каждый пункт в бумажке, девушка гадала насколько находчив Наруто, раз в таком дефиците разыскал эти сокровища. Только выложив все привычные позиции из их списка, девушка замечает что-то красное на дне пакета. Кофе. Но она не просила… Догадка теплом оседает на сердце. Глянув на полку она замечает прозрачную ёмкость для её любимого порошка, что опустела почти до дна. Немного попрыгав на месте от волнения, она поспешила высыпать содержимое. Но второпях, скомкав полиэтилен, девушка почувствовала сопротивление. Отложив красную упаковку, она со смешком вытряхивает из пакета что-то пушистое. Сюрпризы всё не заканчиваются. На этот раз это мягкие вязаные носки. Подумал, что она потеряла старые? Смешно от того, насколько Наруто бывает одновременно рассеянным и жутко внимательным. — Похоже в твою честь, — замечает Сакура, разглаживая узор вишни на пряже. Пробежавшись по ровным стежкам, руки замирают на лопнувшем узоре. Починить бы. Если подумать, то научится вязать не так трудно. Она пару раз брала уроки у матери, но далеко хобби не зашло. Крючки выходили твёрдыми из-за прилагаемой силы и это выводило маленькую Сакуру из себя быстрее надоедливого друга с глупыми привычками. А сейчас она хочет вспомнить давние навыки, чтобы чинить подаренные им носки… Да, жизнь поистине непредсказуема. Воронёнок быстро смекнув, что к чему, когда мать присела рядом, протянул ручки к мягкому изделию. Заполучив его в свою власть, малышка наотрез отказалась возвращать подарок. — Тебе бы пошло, но это не твой размерчик, — уточнила Сакура. На что получила вполне уместный осуждающий взор. — Ладно-ладно. Не хватало ещё спорить с ребёнком. В процессе поиска компромисса, где-то на подкорке зародилась странная идея. На секунду девушка замерла, хмуря брови. Маленькая ножка оказалась в руке матери. — Это будет трудновато, — усмехнулась сама себе ирьенин. Повернув голову в сторону обувной подставки, она так же удручённо выдохнула. — Придётся купить много пряжи, — рассудила Сакура, прикидывая размер клубков на три пары носков. — И запастись нервами.

***

Хлопок разнёсся по протяжному коридору. Выйди кто-то сейчас из своего кабинета, увидел бы развевающийся плащ и его владельца уверенно направляющегося к центральной двери. Стук обуви отдаётся эхом по опустевшим стенам. На одной из них фото. Совсем новая рамка от пронёсшегося ветра разъяренной чакры падает оземь. — Всем доброго дня, — в два шага оказавшись у своего места во главе стола, Хокаге поприветствовал всех присутствующих кивком головы. — Что на повестке дня? — Наруто-сан, рады вас видеть. — Стушевавшиеся советники присели на свои места, хором проговаривая пожелания доброго дня. — Мы многое хотели бы донести до вашего сведения… — Было бы сложно не заметить переглядки между подчинёнными, поэтому Узумаки поднял подбородок, надменно сосредотачивая взгляд на своей жертве. — Так прошу вас, — кивнул Хокаге. С его фразой кабинет будто погрузился под километровые толщи воды. — Эм… Мне неудобно об этом говорить, но совет просит вас уделить внимание важной проблеме, образовавшейся в недавнее время… — Ближе к делу. — Наруто всегда утомляли эти предисловия. — Совет беспокоят ваши недвусмысленные отношения с госпожой Учихой. Едва с губ мужчины сорвалась фактическая фамилия девушки, Наруто вполне слышно для всех издал странный звук. Две половинки карандаша покачивались на столе. — Мы.. — поправляя воротник, мужчина уже менее уверенно продолжил, — мы хотели бы урегулировать этот… инцидент тихо, но вы не оставляете нам выбора. — Вы вынуждаете нас, Седьмой, — в разговор настойчиво влез старик. Один из тех, что удостоился особого прозвища. — Господин Кадзухиро, — всё так же строго, выставив губы трубочкой, Узумаки, развернулся в другую сторону стола. Щёлкнув языком, он вступил в невидимую битву. Глаза старейшины прошли многое, это не сложно прознать. Вот только этот напыщенный забыл с кем имеет дело. — Скажите, Казухиро-сан, — вкрадчиво начал Седьмой, проворачивая в руках остатки карандаша, — вы давно в совете? — Да, Хокаге-сама, — голос старика источал недоумение. — Уже немалым сорок лет. — Тогда позволю себе поинтересоваться, разве за все сорок лет, что вы провели в этом разваливающимся здании, вы ещё не усвоили простую истину? — Какую же? — сведённые брови загрузили взгляд собеседника, делая проход к его зрачкам всё труднее. — Что здесь всё решаю я, — верхняя губа Наруто дрогнула в отвращении. На мгновение воздух снова накалился до предела. — Позвольте… — попытался влезть мужчина начавший беседу, на что встретил поднятую ладонь. — Не позволяю, — красная чакра так и норовила выйти за границы дозволенного. — А вы, Кадзухиро-сан, запомните, — подняв бровь, Наруто понизил голос до критической точки, — раз уж за такой срок не удосужились… Теперь явственно создалось ощущение, словно Узумаки в два раза точно превосходил всех присутствующих по размерам. Возможно дело в том, что те пригнули спины, глядя куда-то в стол. — Что это место называется резиденцией Хокаге. И что перед вами сидит не пятнадцатилетний пацан, которого вы можете отчитывать при всех. — Вы же понимаете, что ничего не остановите? — не унимался тот. — Об этом мы поговорим в том месте, которое вы назвали “вынужденным”. — Как знаете. — Тогда давайте, наконец, приступим к насущным делам, а не пустой болтовне. Внешне ситуация вернулась на средний уровень напряжения. Но так всё было на первый взгляд: лишь близко сидящие к Хокаге могли заметить, как твёрдо сжата его челюсть и как зловеще медленно он разминает шею.

***

— И чего ты ожидал после своей выходки? Шикамару снова выносил мозг под вечер, проворачивая у Наруто в мозгу какие-то свои механизмы, которые приносили мужчине только головную боль. — Не вижу проблемы, — пожал плечами джинчурики, прожевывая рамен. — Они хотели со мной связываться — я дал им возможность. — И поэтому ты дал им адрес Сакуры? Ты придурок, Наруто, — крутя у виска уж слишком разъярённо, Нара плюхнулся на стул по соседству. — Я нахожусь там постоянно, не вижу другого варианта, — невозмутимо заканчивал трапезу салфеткой ко рту Хокаге. — Вкусно хоть? — снизошёл Шикамару. — Очень. Спасибо, — улыбнулся мужчина, глядя в глаза отворачивающемуся другу. — Я заплачу. — Я уже оплатил, — цокнул тот, подперев щёку. — Ешь знай, выпендрёжник. Как бы друг его не отчитывал Узумаки знал — другого советника ему не надо. — Хватит пялится, остынет же, — подтолкнул тарелку с курицей Нара. — Ты знаешь, что я тебя люблю? — хихикал Седьмой, дуя губу. — Заткнись, фу, Наруто, ты же Хокаге, — отмахивался Шикамару от тянущегося обняться через стол джинчурики. — Уже пятьдесят минут, мне пора. — Что у тебя за новое расписание уже как месяц о котором я так ничего и не знаю? — Будут дети, поймёшь. — Сказал и замер. — У-у… Казалось Шикамару был в радостном удивлении, когда собеседник лишь жмурил глаза закусил губу. — Теперь точно папаша, — заключил Нара. Вспоминая слова Мёбуко, звенящие где-то на подкорке, он ясно понимал: теперь похоже и правда отмахиваться незачем. — Хорошие тебе привычки привили что-ли. Комендантский час или типо того? Привычка. Смешно или нет, но больше подходило слово устав. Закон? Нельзя нарушить. Не из-за страха или мнимого долга. Просто потому что надо. — Типа того, — согласился он, уже не пытаясь спрятать явную улыбку.

***

Прихожая погружена в мрак тёмной ночи. Отблеск лампы — единственный источник света. Тёплые лучи падают на объёмную папку. Сакура, усевшись на пол, перебирает каждый их них, сопровождая всё усталыми вздохами. Очередной лист отлетает на пол. Каждый раз одинаково. Нигде в правовых актах не указана возможность расторгнуть союз с юридической стороны. И что же это получается? Исписанная бумага превращается в твёрдый шар. Неужели если такое уже происходило женщинам ничего не оставалось кроме как жить дальше с детьми без второго родителя? Размышления в глухой ночи кажутся несуразными из-за недостатка сна. Может, это лишь для неё дикость? Прожить в полной семье, не знать нужды.. Кто она чтобы судить других? Да только какое там спокойствие и благополучие в семье без кормильца? Один звук. Время течёт. Стрелки настенных часов перевалили далеко за полночь. Сакура, потирая глаза, доходит до дна папки. Всё не то. Не хочется верить, что ни один человек в этой чёртовой деревне не додумался о законе для развода в такой ситуации. Стрелка неумолимо движется к трём, а рука всё больше склоняется к гневной тираде выстроченной строгим почерком с красноречивой подписью в конце. — С любовью, Сакура, — вслед за ручкой цедит острый язык. — Подавитесь, придурки. На её громкие выпады откликнулся сонный Наруто, дремавший на диване после смены с Сарадой. К этому времени усталый боец откинулся на спинку дивана, открестившись от всех мучений. — Ни одного прецедента, — раздражённо выпалила Сакура, когда тот хрипло спросил о том, что за листок прилетел ему в лицо. — Сакура-чан, — позвал он девушку, делающую беспомощные попытки уложить в стопку бумаги на столике перед собой. — Что? —В итоге вышло подобие рыка разъяренной пантеры. — Посмотри на меня. Его рука сжимала плечо, поглаживая большим пальцем открытый участок кожи. — Усталость тебе не к лицу. — Заметив её сведённые брови, он разгладил их лёгким движением, словно смахнул. — Иди спать. Только открыв рот для очередной раздражённой реплики, она осеклась. — Ты не обязана этим заниматься, — ненавязчиво, но твёрдо проговорил он. — Уйду с поста если нужно. После сказанного Хокаге прикрыл глаза, прикрываясь от тусклого света лампы рукой. Сакура же ощутила удар, словно обухом по затылку. Мама в детстве всегда учила дочь простой истине. — Сакура, когда будешь готова выйти за кого-то замуж, помни одно правило… Глаза отыскивают каждую неправильно улёгшуюся тень на его лице. От тёмных овалов у ресниц, до полоски морщинки меж бровей. — А если… Если бы всё было бы наоборот, ты бы дал мне уйти с поста Главы Госпиталя? Веки мужчины дёрнулись, на секунду заставив грудь замереть без дыхания. — Нет. — Прежде чем надеть на себя кольцо, узнай чем ты жертвуешь. Тогда она не понимала. Не могла. — Почему? — Потому что ты этого достойна, — еле слышно произнесли его губы. Жёлтый свет дрогнул на его лице. Нос. Скулы. Губы. Они всегда тёплые как свет свечи. Она касается этого теплящегося огонька. Пытается донести до него всю боль. Всё то, что недостойно слов. Что-то значащее больше чем “спасибо”. — И если поймёшь, что тебе не жаль ничего, ради этого металла на твоей руке, я заплачу у твоего алтаря. Он ловит лицо рукой, нежно останавливая за подбородок. Большим пальцем придерживает — взгляд не отвести. — Не сожжёшь их ради меня? — Нет. Зрачки бегают по лицу девушки. Будто где-то на нём бесчисленное количество пятен. Слезы на свадьбе Мёбуко так и не проронила. Ведь дочь так и не смогли подвести под венец. — Я понял твою мысль, — заключает он. В комнате настолько тихо, что шелестни штора в другой комнате — будет оглушительно. — Вот только ты забываешь, что вы, девчонки, мне нужны гораздо больше, чем белый плащ. След на её безымянном пальце почти стёрся. А металл о котором она так мечтала, покоится в далёком углу. Там, где она и не вспомнит. Она не произносит вслух то, что теплится на подрагивающих ресницах. Да и не нужно. Он видит ответ и сам. — Я обещала, что ты будешь хранить мои мысли. Но про бумагу шутила, — отозвалась она через минуту. — Очень жаль. — Голос мужчины испещрён иронией. — Тогда оставлю плащ себе, так уж и быть. Ей остаётся только закатить глаза в темноте прихожей и, последний раз глянув на него, отвернутся к бесконечным бумагам. Прикрытые уставшие веки и улыбка на его губах так и остаются, когда грудь начинает ровно подниматься. Ручка с новой силой вжимается в бумагу. Может, обещание Мёбуко ещё в силе?

***

Сакура как сейчас помнит этот разговор. Тогда они ещё начинали партизанские действия. После этой бессонной ночи, голову безустанно посещали пароходы мыслей. Они отходили от гавани, пускаясь в свободное плаванье. Сейчас же на судне готовят мятеж. Тот, что сопровождается горящими факелами и вилами на перевес. Забавнее некуда. Харуно всю жизнь пряталась за лицом отличницы. Правильной и спокойной. А сейчас строчит очередную строку, олицетворяющую протест против старых устоев. Берёт вилу в одну и дочь в другую. Вот вам образ современной революции — разъярённая мать в декрете. Почти законченная заключительная часть лежит перед ней. Но всё кажется каким-то незавершённым. Да, надо быть к себе снисходительнее, она впервые пишет официальный документ для выступления на совете старейшин. Такую этимологию использовать давно не приходилось, аж словарный запас пришлось поднатужить. Но ошибки допустить нельзя. — Вот… хм.. Как думаешь сюда добавить ещё по-подробнее… Развернув лист в сторону Наруто, Сакура ткнула в нужный абзац. На что получила тишину. — Ты… — сбившись с мысли, Харуно опустила взгляд на мужчину сопящего с Сарадой рядом. Экземпляр его документов свалился на пол. А ручка так и покоилась в пальцах. Похоже пост сдали. Усмехнувшись про себя, Сакура вновь растянулась на стуле. — В общем, хочу добавить сюда… и сюда ещё, — продолжила уже шёпотом девушка, чиркая на белом листе. — Но это будет уместно? Хм… Гирлянда в комнате переливается золотистым светом. Шея затекает, а спина ноет от перенапряжения. Бумаги и собственной ответственности в Госпитале никогда не вызывали мнимого трепета. А когда пальцы начинают болеть от нажима ручки, терпение тает на глазах. Узоры на черновиках заполняют пространство. Рядом с заковыристыми терминами и оборотами вырисовываются забавные фигуры. Вот кошачьи уши и чёрное нечто. Третья персона и вовсе несуразна: не то зверь, не то человек. Что взять, Сакура никогда не была художницей. Поди и каракули прогульщика-Наруто выглядели лучше. От постоянной практики от безделия на уроках, но всё же. — Сакура-сан, вы хотите предложить поправку в закон? — пародируя мужской голос с долей усталости, шептала Сакура. Перекидывая ногу на ногу прямо на рабочем столе она сменила тон на свой обычный. — Да, я полагаю на это достаточно оснований которые я привела… — А не слишком ли вы задираете нос, Госпожа? — насмешливый шёпот разрезает тишину. — Наруто, — выдыхает она, чуть не падая со стула. Возвращая себе равновесие, Харуно переводит взгляд на мужчину облокотившегося на локоть у края кровати. И явно не сонного. — И давно ты подслушиваешь? — интересуется она. — Где-то с момента “ Здравствуйте, я Учиха Сакура”. Он слишком много важничает, пытаясь изобразить её голос. Она же не так разговаривает? — Мог бы и сказать, — взъерошивает волосы Сакура. — Тогда было бы не так интересно. В жёлтом свете его глаза отдают каким-то особым блеском. — А если серьёзно, ты потрясающая. Невольно хочется спрятаться от его взгляда. Слишком обезоруживающий. Или просто очень интимный. — И почему ты так редко говоришь со мной в таком тоне? — раздосадованно замечает он. С минуту она сбитая с толку пялится на его поднятую бровь. — А когда говорю? — Да смотреть в колени лучше. Наруто словно съесть её хочет. — Когда мы целуемся. — Жар волной приливает к щекам. Теперь поворачиваться опасно. Серьёзно. Код красный. Сакура словно впервые слышит это в контексте их отношений. Может дело в темноте комнаты… Или в том, что когда она прошлый раз смотрела в его сторону футболка приоткрывала часть торса и Узумаки заметил её взгляд. — Ну знаешь, — буднично начинает Наруто, будто историю из жизни повествует. — Когда у тебя кончается терпение и ты… — Н-не говори, — прикрывает лицо Сакура. Сквозь пальцы она видит тень его ног. Вот она уже у ножки стула. — Тогда показать? С его хриплого вопроса начинается сладкая истома. Она прокатывает по коже от того, что он отводит руки от лица. Сжимается в горле , когда взгляд на этот раз в полной мере получает свою усладу — голый мужской пресс. Только она порывается отвернуться, подбородка касаются властные пальцы. — Разве ты не это хотела увидеть, Сакура-чан? — низкий голос сверху даёт очередной разряд на её затуманенный разум. Жесткие пальцы плавно поднимают подбородок кверху. — Так смотри. Встретится с такими же возбуждёнными глазами как у неё самой. Уловить тот же тёмный уголок в радужке. Последнее, что требуется, чтобы дать волю рукам. — Покажи. Чтобы дать волю себе. Он опускается ниже. Теперь их лица на одном уровне. Оглаживая пальцами его губы, она забывает о бумажке покоящейся на коленях. Теперь он стоит на коленях у её ног. Будто в одном из её сладких снов. Горячим хватом он сжимает её бедра. Стул резко становится лишним в этом ритуале. — Хочу смотреть на тебя. — Не просьба. Приказ. Как те, что он отдаёт на рабочем месте. Вот только здесь он не тот, кто получил власть. — Здесь говорю я, — строго отмечает она. И эту власть дал ей он. Кадык бегло пробежался по его шее. Ровно так же как её горячий язык, следующий за ним по пятам. Словно прося ответа на свои слова. Он выходит вместе с приглушённым выдохом изо рта Узумаки. — Ясно? — Одного прикусывающего движения зуб достаточно для того, чтобы хватка на её бедрах усилилась. — Да, — в ответ Сакура проходится языком по красному пятну на мочке уха. Кто-бы мог подумать, что уши слабое место Седьмого Хокаге. Позволив его ладоням двинуться выше, девушка откинулась на спинку стула. Удержав его голодный взор, Харуно медленным движением коснулась бретельки майки. Лёгким махом та спустилась вниз. За ней вторая. Одно движение и верхняя часть прикрыта лишь держащимся на корсете лифе. — Тот самый, — шепчет Наруто, теряясь в ощущениях. В памяти всплывает отрывок бессонной ночи. — Раз так давно хотел, — беря в оборот его ладони, она кладёт их на чашечки чёрного лифа. — Тогда снимай. Мужчина сначала неуверенно смотрит на Сакуру. Спустя мгновение, будто не увидев признаков смятения и страха, приближается к губам. Мгновение тянется вечностью. И только сквозь влажные соприкосновение губ она чувствует как обе чашечки покидают её кожу. Вот язык проходится по её нижней губе, сразу после заставляя её на секунду ухватится за его волосы на затылке. Проникая внутрь горячий язык очерчивал контур её губ. Сплетался с её собственным. Всё смешалось в одни сплошные ощущения. Такие, каких доселе не представлялось возможным испытать. Наруто творил с ней что-то удивительное. Что-то за гранью её понимания. Мозолистой рукой он приникает к оголённому соску, большим пальцем надавливая на затвердевшую горошину. Второй ладонью сжимает соседнюю, полностью выбивая из под Сакуры любую опору. Спина соскальзывает вниз по стулу, ноги сами собой смыкаются вокруг бёдер Узумаки. Простонав в приоткрытые губы, Сакура рвано хватает воздух губами. Узел внизу живота стянулся так туго, что стало невыносимо. Словно уловив изменения, рука мужчины подхватила правую ногу за бедро, притягивая ещё ближе. К тому, что приличные руководители важных организаций не произносят вслух. Ещё одно такое поползновение и она кажется умрёт. Иначе что так сильно ломит внизу? Словно колит тысячью игл. Но так истомно… Будто тело Харуно знает лучше неё самой. Лифчик кажется где-то на животе, но это не имеет значения по сравнению с тем, что с ней сейчас вытворяет Наруто. Оперевшись руками об сидушку он навис над девушкой, завладевая на этот раз ягодицами, приподнимая ту над стулом. Либо до либо после этого она точно помнит свой протяжный стон, а потом то, что заставило их обоих застыть в нелепой позе. Шуршание на кровати как колокола трещали у каждого в висках. Или это был грохочущий пульс, напоминающий о том, что только что произошло. — Она… — задыхаясь прошептал Наруто, касаясь её уха. — Спит. Спит, — успокаивающе касалась плеча Харуно. Поняв знак он опустил её на стул, поглядывая на девушку сверху, изредка поворачиваясь назад, где всё ещё спала Сарада. — Не можем, — упёрся в плечо лбом Узумаки, говоря это скорее для себя, чем для неё. — Нет, — в голосе не было сожаления, только констатация факта, который они оба знали. Шею жгло от его дыхания. По которому она уже скучает. Внизу ныло от чего-то незавершённого. Такого ей незнакомого ощущения. — Как думаешь, – всё ещё рвано дыша, начинает он. — Они нас прокляли? — Старейшины? — прыскает от смеха Сакура, мгновенно понимая куда он ведёт. — Я даже не могу побыть с тобой наедине, может, они наложили порчу? Эй, чш-ш. У неё не оставалось сил и терпения сдерживать смех. Именно поэтому в четыре руки зажимая ей рот, пара чуть не свалилась на пол со стула. — Ты сумасшедшая, — шёпотом смеялся Наруто, когда они всё-таки оказались на полу, едва она пошатнулась на невыдержавшем стуле. — Зато ты меня поймал, — выдохнула она, наконец, устав от сдерживания хохота. — И отбил бок, о да, — восторжествовал он. Вот так валяющиеся на полу, они пытались разглядеть в глазах друг-друга что-то объяснившее весь этот абсурд. Однако идея так и не увенчалась успехом. Мягким движением мужчина вернул чёрное кружево на место. То, как его рука касалась её обнажённой кожи, теперь вызывало особый трепет. — Ты всегда его носишь? — Что за вопрос? — неожиданная догадка мужчины вывела из равновесия и Сакура толкнула того в плечо. — Ну, ты ведь обычно в другом кормишь вишенку. — Кажется в его глазах закралось подозрение. Пора ретироваться. — Ой всё, — отряхиваясь, она шёпотом возмущённо выдохнула, — нашёлся тут, детектив. Наруто за её спиной так и остался сидеть на полу потирая затылок. — Футболку надеть или оставить так? — кокетливо заметил он. Ахнув в ответ Сакура, поспешила в ванную. — Тебе же нравится, я знаю, — смеялся тот ей вслед. Меньше знает, крепче спать будет. Листок покоящийся на столе чуть отлетел на пол, подгоняемый ветром из приоткрытой форточки. Кошачьи уши разной длины и ширины смялись от касания с полом. А чёрные крылышки малыша из гнезда и вовсе уменьшились в размере из-за загнутого угла. Только непонятное существо взирало на мир с аккуратного участка. Что над её головой делал венок из белых роз, никто бы не понял, кроме самого автора, конечно. И хоть цвету на этом произведении не нашлось места, вишня разных размеров, расположенная по всему периметру, была ярко красной от завалявшейся рядом ручки. — Сакура-чан, а зачем тебе столько пряжи? — Наруто, положи на место!