Забота и стыд

      Прошло уже два месяца.       Два месяца с тех пор, как Антон переступил порог квартиры Арсения. Два месяца, за которые он успел переболеть, выздороветь, привыкнуть к новому дому, к новым правилам, к самому Арсению.       И два месяца молчания со стороны родителей.       Нет, родители не пропали совсем. Они звонили. Иногда. Кратко, холодно, словно отчитывались перед кем-то: «Как дела? Всё хорошо? Ладно, тогда до связи». И всё.       Антон сначала ждал. Каждый раз, когда раздавался телефон, он замирал, надеясь, что это они. Что наконец скажут: «Мы приезжаем за тобой». Но звонки заканчивались, а обещанного так и не происходило.       Он с Арсением сами звонили им, но получили в ответ только: «Мы заняты, чуть позже позвоните»       Сегодня Антон больше не мог терпеть, опять хочется позвонить маме и папе.       — Арсений… — Антон стоял в дверях кухни, где мужчина готовил обед.       — Да, солнце? — Арсений обернулся, убирая со лба прядь волос.       — Позвони им.       Ложка в руке Арсения замерла. Он понял про кого идёт речь. Но всё же решил уточнить.       — Позвонить маме?       Антон кивнул. Его пальцы сжимали край дверного косяка так, что костяшки побелели.       — Да.       Арсений выключил плиту, вытер руки и достал телефон. Он знал, что это будет больно. Но если Антон просит — он не может отказать.       — Хорошо.       Он нашел в контактах номер Майи и нажал «вызов». Громкая связь.       Гудки. Один. Два. Три.       Антон стоял, не дыша.       — Алло? — в трубке раздался голос матери. Ровный, без эмоций.       — Май, привет.       — Что-то случилось?       Арсений посмотрел на Антона. Мальчик прикусил губу.       — Нет, всё в порядке. Просто… Антон хотел поговорить.       Пауза.       — Сейчас не очень удобно, — голос Майи стал чуть резче. — У нас совещание через десять минут.       Арсений почувствовал, как по его спине пробежал холодок.       — Майя, он продолжает ждать. Два месяца прошло.       — Я понимаю, но мы же говорили — сейчас сложный период на работе. Андрей мотается туда сюда, я завалена проектами.       — Мама… — Антон сделал шаг вперёд, голос его дрогнул.       — Антон, ты же взрослый мальчик, — Майя даже не попыталась смягчить тон. — Ты понимаешь, что у нас есть обязанности?       — Я… я понимаю… — Антон опустил глаза. — Но когда вы…       — Мы приедем, как только сможем.       — Когда? — в голосе Арсения прозвучала сталь.       — Арс, не надо давить на нас. Мы благодарны, что ты помогаешь…       — Тогда почему вы не интересуетесь своим сыном?! — Арсений не сдержался. — За два месяца вы ни разу не спросили, как он себя чувствует, чем занимается и что ему нужно!       — Мы передавали деньги на его нужды, но ты отказывался от них.       — Ему нужны не деньги! Ему нужны родители! Зачем мне ваши деньги, если я его могу ещё больше, чем вы это делаете, обеспечить.       Тишина.       — Мама… — Антон снова попытался заговорить, но его перебили.       — Антон, хватит ныть. Ты не малыш, чтобы цепляться за юбку, — с некой грубостью и сталью в голосе произнесла женщина.       Арсений видел, как мальчик буквально сжался, будто от удара.       — Майя, — его голос стал грубее. — Ты сейчас серьёзно?       — Арсений, хватит. Мы всё обсудим, когда у нас будет время. Пока.       Звонок сброшен. Тишина.       Антон стоял, уставившись в пол. Его дыхание было поверхностным, быстрым.       — Антош… — Арсений опустился перед ним на колени.       — Они… они не любят меня, да? — голос Антона был пустым.       Арсений не знал, что ответить. Правда была слишком жестокой.       — Они… они просто не умеют быть родителями.       — Они не хотят меня обратно.       — Антон…       — Они бросили меня, — и тут мальчик разрыдался.       Не тихие слёзы, не всхлипывания — а настоящие, горькие рыдания, которые вырывались из самой глубины души. Он схватился за Арсения, вцепился в его футболку, как будто боялся, что и он его сейчас оттолкнёт.       — Я… я старался… я в-вёл себя хорошо… я н-не капризничал…       — Я знаю, солнышко, я знаю…       — Почему я им не нужен?!       Арсений крепко обнял его, прижимая к себе, будто мог защитить от всего мира. От этой боли.       — Ты нужен. Ты очень нужен. Просто не им.       — Кому?!       — Мне, – Антон замолчал, дрожа.       — Ты… ты правда…       — Правда, — Арсений отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Ты — самый важный человек в моей жизни. И если они не понимают, какое сокровище у них было…       Он не договорил. Не нужно. Антон прижался к нему снова, и Арсений почувствовал, как его футболка становится мокрой от слёз.       — Я… я останусь с тобой?       — Да.       — Навсегда?       — На столько, на сколько захочешь.       И в этот момент Арсений понял: он больше не позволит им ранить этого мальчика. Они не заберут Антона. Потому что он уже дома. Да и не захотят его забрать сто процентов.

***

      День шёл своим чередом. После тяжёлого разговора с матерью Антон казался спокойным — слишком спокойным. Он выполнял всё, что просил Арсений: помыл руки перед едой, съел суп почти без возражений, даже попытался улыбнуться, когда дядя рассказал глупый рассказ из своей жизни за обедом. Но в глазах у него стояла пустота, а движения были какими-то замедленными, будто через силу.       Арсений замечал.       Замечал, как Антон слегка сжимается, когда садится за стол. Как незаметно трёт живот, думая, что его не видят. Как во время просмотра мультфильмов поджимает ноги к груди, будто старается свернуться в клубок.       Но каждый раз, когда Арсений спрашивал:       — Антош, всё в порядке?       Мальчик тут же расправлял плечи и кивал:       — Да, — конечно же это была ложь.       Арсений не настаивал. Возможно, Антон просто переживал из-за недавнего звонка, и это отражалось на его самочувствии. Возможно, он просто устал.       Но к вечеру стало хуже.       Арсений накрывал на стол, когда заметил, как Антон, сидя на диване, внезапно замер, слегка наклонившись вперед. Его пальцы впились в подушки, а лицо исказила гримаса.       — Антон?       — Ничего… — мальчик резко выпрямился, но дыхание его участилось.       — Что «ничего»? Что у тебя болит? Я же вижу что с тобой что-то не так.       — Просто… — он потёр живот, — …колит.       Арсений подошёл ближе и присел рядом.       — Давай честно. Живот болит?       — Не болит.       — Антош, не обманывай. Как давно?       — Ну… с утра. Но чуть-чуть!       — Где именно? Покажи.       Антон неохотно ткнул пальцем чуть ниже пупка.       — Здесь… но сейчас уже почти прошло.       — Тошнота есть?       — Нет.       — В туалет ходишь нормально?       Мальчик вдруг покраснел и отвел глаза.       — Нормально…       Ложь. Арсений видел это по тому, как Антон сжался.       — Антош, — он мягко взял его за руку. — Как давно ты ходил в туалет по-большому?       — Не скажу.       — Если у тебя запор, это важно сказать.       — У меня нет этого! — мальчик попытался вырваться, но Арсений не отпустил.       — Ты не ходил в туалет уже несколько дней, да?       Антон замер, губы его задрожали.       — Это не важно…       — Это очень важно.       — Ну и что?! — голос Антона сорвался. — Это моё дело!       — Нет, солнце, — Арсений говорил спокойно, но в глазах читалась легкая тревога за племянника. — Если кишечник не работает, это может быть опасно.       — Я справлюсь сам!       — Как?       — Не знаю… но не надо больниц! — Арсений вздохнул. Теперь всё стало ясно.       — Ты боишься, что я повезу тебя к врачам? — Антон не ответил, но его плечи напряглись. — Антош, — Арсений осторожно повернул его к себе. — Я не повезу тебя никуда, если не будет серьёзной причины. Но мне нужно понять, насколько всё плохо.       — Всё нормально…       — Тогда давай проверим. Я просто пропальпирую живот.       — Что?       — Аккуратно потрогаю, чтобы понять, где болит, — Антон отпрянул.       — Нет!       — Почему?       — Будет больно…       — Нет, — Арсений мягко удержал его. — Я буду очень осторожен. Если станет неприятно — сразу скажешь, и я остановлюсь.       Мальчик замер, глаза его заблестели от страха.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Арсений помог ему лечь на диван, подложив под голову подушку.       — Расслабься, дыши ровно, — мужчина приподнял футболку Антоши, оголяя кожу. Его пальцы легли на живот Антона чуть выше пупка — мягко, без нажима.       — Здесь болит?       — Н-нет…       — А здесь? — Арсений осторожно переместил руки ниже. Антон напрягся, но покачал головой.       — Чуть левее…       Пальцы скользнули в указанное место — и тут же Антон вскрикнул.       — Больно!       — Всё-всё, больше не трогаю, — убрал свои руки от мальчика. — Как давно ты ходил в туалет по большому, Антош? Честно, пожалуйста, ответь.       — Пять дней назад.       — Ну зачем же ты молчал, — Арсений глубоко вздохнул, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри его уже скребла тревога. Пять дней — это серьёзно. — Антош, так нельзя. Кишечник должен работать, иначе станет ещё хуже.       — Когда смогу, тогда и пойду в туалет… — Антон потупился, но Арсений покачал головой.       — Нет, солнце. Ждать уже нельзя.       — А что тогда?..       — Нужно сделать клизму.       Глаза Антона расширились, лицо моментально побелело.       — Н-нет! — он резко отполз по дивану, прижимаясь к спинке. — Не надо!       — Антон, это не больно. Просто неприятно.       — Нет! Я не буду! — голос мальчика дрожал, в глазах стояли слёзы. — Я сам справлюсь!       — Ты не справляешься уже пять дней, — Арсений говорил мягко, но все равно в голосе звучали нотки твёрдости. — Если ничего не делать, живот будет болеть сильнее. Может даже подняться температура.       — Мне всё равно! — Антон вскочил с дивана, но Арсений осторожно поймал его за руку.       — Тош, послушай меня. Я не хочу тебя пугать. Но это правда необходимо.       — Нет-нет-нет! — мальчик затряс головой, слёзы уже катились по щекам. — Я боюсь! Ты обещал, что не будет больно!       — И не будет, — Арсений притянул его к себе, несмотря на сопротивление. — Я всё сделаю очень аккуратно.       — Не надо! Пожалуйста… — Антон уткнулся лицом в его плечо, цепляясь за футболку. — Я буду хорошо себя вести… буду есть всё, что скажешь… делать, что скажешь … Только не это…       Арсений закрыл глаза на секунду, чувствуя, как маленькое тело дрожит в его объятиях.       — Солнышко, — он осторожно погладил Антона по спине. — Я знаю, что тебе страшно. Но я не дам и не сделаю тебе ничего, что причинит сильную боль. Обещаю.       — А если будет больно?       — Тогда сразу остановлюсь.       Антон всхлипнул, но сопротивление его слабело — сил бороться не оставалось.       — Всё равно не хочу… — прошептал он. Арсений прижал его чуть крепче.       — Надо, солнце. Но сначала мне нужно в аптеку, кое-что купить, — мальчик тут же встрепенулся.       — Что?..       — Всё необходимое. Ты пока полежишь, постарайся расслабиться.       — Ты… ты уедешь? — в голосе Антона снова зазвучал страх.       — Ненадолго.       — А если… если станет хуже?       — Тогда сразу звони мне. Но всё будет хорошо, — Арсений встал, беря ключи и телефон. — Я быстро.       Антон кивнул, но глаза его были полны тревоги.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Арсений накинул пиджак и вышел, оставив дверь приоткрытой — на случай, если Антон позовёт.       Он шагал быстро, почти бежал. Мысли путались: как сделать так, чтобы мальчик не испугался ещё сильнее? Как объяснить, что это необходимо?       Но другого выхода не было. Ждать больше — значит рисковать. Он зашёл в аптеку, быстро собрал всё нужное и уже через десять минут возвращался обратно.       Теперь главное — уговорить Антона. Хоть это и будет слишком сложно.

***

      Арсений вернулся домой, держа в руках пакет из аптеки. Внутри лежала новая резиновая груша для клизмы, вазелин, одноразовые перчатки и небольшая прозрачная клеёнка. Он поставил пакет на кухонный стол, взял литровую мерную кружку и наполнил её наполовину кипячёной водой — нужна не горячая, но и не холодная, чтобы не обжечь и не вызвать спазм.       Пока вода остывала до нужной температуры, он зашёл в комнату к Антону. Мальчик сидел на кровати, поджав ноги, и смотрел в окно. Услышав шаги, он обернулся — глаза были красными, будто он снова плакал.       — Я вернулся, — Арсений постарался говорить как можно мягче. — Всё готово, — Антон съёжился.       — Я… я передумал…       — Антош, — Арсений подошёл и сел рядом. — Мы уже говорили об этом. Чем дольше ждём, тем хуже будет.       — Но я не хочу! — голос мальчика дрожал. — Я боюсь…       — Я знаю, — Арсений осторожно взял его за руку. — Но я буду очень аккуратен.       — А если будет больно?       — Больно быть не должно.       Антон потупился, его пальцы сжали край одеяла.       — Ты… ты точно не обманываешь?       — Конечно, нет, — Арсений погладил его по голове. — Давай так: я сейчас принесу всё необходимое, а ты попробуешь расслабиться и не переживать. Хорошо?       Мальчик кое-как кивнул, но взгляд его был полон тревоги.       Арсений вернулся на кухню, проверил воду — она была идеальной температуры, чуть теплее тела, чтобы не вызвать дискомфорта. Он налил её в небольшую мисочку, чтобы удобнее было набирать в грушу, взял клеёнку, вазелин и перчатки. Сердце его сжималось — он не хотел пугать Антона, но понимал, что иного выхода нет.       Когда он зашёл в комнату, Антон сидел в том же положении, только теперь его плечи заметно дрожали.       — Всё, солнышко, давай подготовимся, — Арсений расстелил клеёнку на кровати. — Ложись на бочок.       — Нет… — Антон отодвинулся.       — Антон, — голос Арсения стал чуть твёрже, но не злым.       — Я не могу… не хочу. Пожалуйста, Арсений.       — Давай-давай. Либо я помогу.       Мальчик замер, потом медленно, будто через силу, лёг на бок, хоть и не без помощи Арсения. Его дыхание участилось, пальцы впились в простыню.       — Молодец, — Арсений осторожно потянулся к его штанам.       — Нет! — Антон резко перевернулся на спину, закрывая руками пояс. — Не надо!       — Антош, — Арсений вздохнул. — Так не получится.       — Я не хочу, чтобы ты… чтобы ты видел…       — Чего я там не видел? Солнышко, я врач. Для меня это просто процедура.       — Но я не пациент! Я… я…       — Ты мой мальчик, которому нужно помочь, — Арсений мягко, но настойчиво перевернул его обратно на бок. — Давай без капризов, пожалуйста.       Антон зажмурился, слёзы снова выступили на глазах. Арсений осторожно стянул с него штаны и трусы, обнажив ягодицы. Антон аж подался вперёд, пытаясь прикрыться, но Арсений мягко удержал его.       — Спокойно. Подогни одну ножку к животу, вот так, — он помог мальчику принять нужное положение.       Антон дрожал, его кожа покрылась мурашками от страха.       — Давай не будем, Арсений…       — Чуть-чуть совсем потерпеть и всё, — Арсений надел перчатки, набрал воду в грушу и смазал наконечник вазелином.       — Сколько… сколько надо?.. — Антон сжался ещё сильнее.       — Пол литра.       — Чего?! — мальчик попытался вырваться, но Арсений крепко, но аккуратно удерживал его за бедро.       — Антон, послушай меня. Это как раз столько, сколько надо для твоего возраста. Если влить мало — придётся повторять. Ты же не хочешь, чтобы это было дважды?       — Но… но это много! Я не смогу!       — Ты слишком паникуешь. Дыши ровно.       Антон застыл, его дыхание стало, наоборот, прерывистым.       — Н-нет… не хочу.       Арсений медленно, но уверенно ввёл наконечник. Антон промычал.       — Не хочу-у! Вытащи-и.       — Тихо, почти готово, — Арсений не останавливался, продвигая наконечник чуть глубже, пока не убедился, что он введён правильно.       Антон зарыдал, его тело напряглось, но вырваться он уже не мог — Арсений крепко держал его.       — Сейчас, возможно, будет немного неприятно, потерпи, — мужчина начал медленно нажимать на грушу, вводя воду.       — Нет-нет-нет! — Антон забился, слёзы текли по его лицу. — Прекрати!       — Дыши глубоко, солнышко, — Арсений продолжал, стараясь делать всё максимально плавно. — Вода же нормальной температуры. Сильного дискомфорта быть не должно.       — Вытащи! Вытащи! Я больше не хочу! У меня живот надувается. Мне страшно!       — Не волнуйся ты так, Антош. Ещё чуть-чуть осталось, — Арсений закончил вливание, осторожно вынул наконечник и сразу прижал палец к анусу Антона, чтобы вода случайно не вытекла. — Всё, готово.       Мальчик рыдал, его тело дрожало, руки сжались в кулаки.       — Ты… ты обещал… что не будет больно…       — И не было, — Арсений снял перчатки и осторожно притянул Антона к себе. — Просто неприятно. Ты просто сильно перепугался. Ты молодец, всё позади.       — Неправда! — Антон уткнулся лицом в его грудь, слёзы текли ручьями. — Ты обманул!       — Нет, солнышко. Я сделал то, что было нужно.       — Я устал уже лечиться.       — Знаю, — Арсений гладил его по спине, чувствуя, как тот дрожит. — Но теперь тебе станет легче.       — Не хочу больше никогда…       — Постараемся, чтобы больше не пришлось. Полежи пока так, а потом я отпущу тебя.       Антон всхлипывал, его пальцы вцепились в футболку Арсения.       — Как… как долго надо терпеть?..       — Минут пять, если сможешь. Потом сходишь в туалет.       — Пять минут?! — мальчик поднял на него заплаканное лицо. — Это много!       — Потерпи, солнце.       Антон снова прижался к нему, его дыхание постепенно выравнивалось, но слёзы ещё капали.       — Я… я не хочу больше так…       — Ещё бы ты хотел.       — Ты… ты не злишься?       — Нет, на что мне злиться? — Арсений поцеловал его в макушку. — Ты молодец, что выдержал.       — Я не выдержал… я плакал…       — Но терпел. И это главное. Мне тебя жаль уже становится. Сначала простуда, потом прививка, теперь ещё и такая неприятная процедура.       Антон не ответил, просто лежал, прижавшись к Арсению, пока вода внутри делала свою работу. Арсений держал его, тихо рассказывая мальчику истории, стараясь отвлечь.       Пять минут прошли для Антона мучительно долго.       — Когда уже-е-е?       — Всё, солнышко, — Арсений осторожно отпустил Антона. — Можешь идти в туалет.       Мальчик кивнул, не поднимая глаз. Его щёки были мокрыми от слёз, а губы слегка дрожали. Он сполз с кровати, пошатываясь, и быстрыми шагами направился в ванную комнату, придерживая живот.       Арсений вздохнул и принялся убирать. Свернул клеёнку, промыл и спрятал грушу, выбросил перчатки. Всё должно быть чисто, когда Антон вернётся. Он не хотел, чтобы мальчик снова видел эти вещи — и так стресса хватило.       Через пять минут дверь ванной открылась, и Антон вышел. Он выглядел уставшим, но уже не таким напряжённым. Глаза были опущены, а шаги — медленными, будто ему не хватало сил.       — Как самочувствие? — спросил Арсений, откладывая телефон.       — Нормально… — Антон пробормотал, проходя мимо.       Он сел на край кровати и потянулся за своими трусами и штанами. Его движения были осторожными, словно он боялся, что что-то снова заболит.       Арсений подошёл и присел рядом.       — Живот ещё беспокоит?       — Нет уже.       — Ну и хорошо.       Антон молча кивнул, натягивая штаны. Его пальцы дрожали, и он никак не мог завязать бантик на штанах, шнурки то и дело выскальзывали с дрожащих рук.       — Давай я, — Арсений помог ему завязать аккуратный бантик и Антон тут же отвернулся.       — Спасибо… — прошептал он, но в голосе слышалась не благодарность, а что-то другое.       — Антош? — Арсений наклонился, чтобы поймать его взгляд. — Что-то не так? — мальчик сжал губы, потом резко выдохнул:       — Мне стыдно.       Арсений мягко положил руку ему на плечо.       — За что?       — За… за всё. За то, что так получилось. За то, что плакал. За то, что ты… — он замолчал, покраснев.       — Что я?       — Что ты опять видел меня… там, — Арсений покачал головой.       — Антон, в этом нет ничего постыдного.       — Есть! — мальчик резко поднял глаза, и в них снова блеснули слёзы.       — Но ты не виноват, что так вышло.       — А кто виноват? — Арсений вздохнул.       — Никто. Просто иногда организм даёт сбой. И в этом нет твоей ошибки.       Антон сжал кулаки.       — Но я… я не хотел, чтобы ты это видел.       — Я понимаю. Но я же не смеялся, не ругал тебя. Я просто помог.       — Потому что ты врач…       — Я твой дядя, которому ты небезразличен, — поправил Арсений. — И мне важно, чтобы ты был здоров.       Антон замолчал, его плечи слегка опустились.       — Всё равно неприятно…       — Знаю. Но теперь тебе легче, да? — мальчик кивнул.       — Да…       — Вот и хорошо, — Арсений погладил его по голове, потом встал и поправил одеяло.       — Теперь полежи немного, отдохни.       — Я не устал…       — Но организм перенёс стресс. Давай просто спокойно посидим, посмотрим мультики.       Антон колебался, но в конце концов лег на подушку. Арсений накрыл его лёгким пледом и сел рядом, включив телевизор. На экране заиграли знакомые мелодии из какого-то детского мультфильма.       — Арсений… — Антон тихо позвал его через пару минут.       — Да?       — Ты правда не думаешь, что я… ненормальный?       Арсений повернулся к нему и слегка хлопнул по лбу.       — Что за чушь ты говоришь? Вот ещё. Ты просто пережил неприятный момент.       — Но я…       — Всё, хватит, — Арсений перебил его, но не грубо. — Никаких «но». Ты здоров, и это главное.       Антон замолчал, но через некоторое время его рука потянулась к Арсению.       — Можно… можно я обниму тебя?       — Конечно, котёнок.       Мальчик прижался к нему, и Арсений почувствовал, как то маленькое тело наконец-то расслабилось.       — Спасибо… Даже родители обо мне так не беспокоились и не заботились, как ты, — прошептал Антон.       — Не за что. Ты прекрасный ребёнок, и я не смогу понять Майю и Андрея, почему они так с тобой поступили.       Они так и сидели — один обняв другого, пока на экране мелькали яркие картинки.       И в этот момент Арсений понял: даже если весь мир отвернётся от Антона — он никогда не оставит его одного. Никогда.       Антон вскоре уснул. Его дыхание стало ровным, а пальцы разжались, выпуская край пледа. Арсений осторожно поправил одеяло, выключил телевизор и вышел из комнаты, прикрыв дверь. День был сложным, но куда же без этого?