Глава 11: Копыта, что оставляют следы в страхе

Тьма ползла по земле, обволакивая разрушенные поля густым саваном ночи. Воздух был тяжёлым, наполненным запахом гари и чего-то ещё — прелой травы, высохшей крови, угасающей жизни. Небо, затянутое рваными облаками, окрашивалось в зловещий оттенок багрового. Густая дымка, стелющаяся по иссушенной земле, придавала всему виду призрачное, болезненное очарование. Путо Йен и Лахе Лин шли по разорённой равнине, где некогда зеленели посевы. Сейчас же тут не осталось ничего живого — только тлеющий пепел да вмятины в земле, оставленные неведомой силой. Йен присел, провёл пальцами по глубоким бороздам, что уходили в темноту. Его пальцы ощутили мерзкую липкость — нечто между золой и тёмной слизью. — Здесь был он, — пробормотал Лахе Лин, присаживаясь рядом. Он поднёс ладонь к следу, словно пытался уловить остатки присутствия. Воздух вокруг был странно неподвижен, даже ветер здесь казался замёршим. Йен сжал зубы. — Он не просто был здесь. Он оставил что-то. Лахе Лин поднял голову, оглядел мёртвые поля. Тьма нарастала, сгущаясь у границ их зрения. — Он всегда оставляет страх. Деревня появилась внезапно, словно выросла из самой ночи. Дома стояли плотно, сжавшись друг к другу, словно испуганные дети. Узкие улочки извивались, огибая древние каменные стены. Здесь не было огней. Только тени, мелькавшие в оконных проёмах, только едва уловимое дыхание тех, кто не осмеливался выйти наружу. Йен почувствовал, как на его плечи опустилась гнетущая тяжесть. В этом месте страх стал живым, дышащим существом. Он цеплялся за стены, сливался с тенями, впивался в кожу, оставляя липкий холод. — Они ждут его, — тихо сказал Лахе Лин. Йен кивнул. На главной площади что-то чернело. Куча пепла, раздуваемая невидимым ветром. Йен подошёл ближе, нагнулся. В пепле угадывались очертания — обугленные останки чего-то, что когда-то имело форму. — Что это? — его голос прозвучал глухо. — Защита, — ответил Лахе Лин. Йен посмотрел на него. — Ты уверен? Лахе Лин молчал. Йен медленно выпрямился. — Нет. Это жертва. Копыта. Сначала едва слышный, глухой стук. Потом — гул, накатывающий, словно раскаты грома. Дрожал воздух. Камни на улице дребезжали, будто в страхе. Йен обернулся. Из темноты выступила фигура. Огромная лошадь, чернее ночи. Её глаза были пусты, лишены света, их глубина затягивала, как воронка. Копыта, окутанные дымом, оставляли за собой следы — не просто отпечатки в земле, а глубокие, прогнившие раны. Макэ-Хонге. Он шагнул вперёд, и его дыхание было подобно ядовитому пару. Йен сжал рукоять меча. — Ты пришёл. Голос раздался, мягкий, глубокий, полный неуловимого очарования. Йен не отвёл взгляда. — Ты ведёшь их к страху. Макэ-Хонге склонил голову. — Страх неизбежен. Я лишь показываю им его. Копыта лошади коснулись земли, и камни под ними покрылись трещинами. Йен сделал шаг вперёд. — Ты заставляешь их выбирать страх. Лошадь рассмеялась. — А если выбора нет? Йен выхватил меч. — Тогда я его создам. Воздух дрогнул. Макэ-Хонге рванулся вперёд, и Йен едва успел отскочить. Копыта прошлись по земле, оставляя воронки. Йен сделал выпад, но лезвие пронеслось сквозь пустоту. — Он не из плоти, — предупредил Лахе Лин. Йен отступил. Макэ-Хонге не торопился. — Ты знаешь, кто украл твою любовь? — голос его был почти нежным. Йен напрягся. — Ты слышишь его шаги? Йен глубоко вдохнул. — Ты пытаешься запугать меня. — Я показываю тебе правду. Лахе Лин шагнул вперёд, вытаскивая свиток. — Начинай. Йен закрыл глаза. Слова лились, сплетаясь в ритм древнего заклинания. Макэ-Хонге всхрапнул, его тело теряло форму. — Вы не понимаете… Свет прорезал темноту. Макэ-Хонге взревел — и исчез. Йен выдохнул. — Это только начало, — сказал Лахе Лин. Йен молча кивнул. Теперь он был готов.