1.3. Ванфэй [3]

      Бинхэ расплатился с хозяином постоялого двора как договаривались. Бинхэ, конечно, предполагал, что серьезно переплатил для такого маленького городишки, но разбираться не было ни малейшего желания да и времени. Ведь Цинцю уже вовсю вертелась за порогом, ожидая скорого перемещения в Демоническое царство. Но нужно немного подождать. Демонов в Царстве людей никогда не любили. Стоило только отойти чуть от города, и на Цинцю чуть не налетел ребенок. Бинхэ едва успел схватить его за шкирку. Мальчик тут же завопил: — Я не ворую! — он с серьезным видом протянул Цинцю расписной веер, потерянный ей во время вчерашней пьянки, и нефритовую поясную подвеску. Если первая находка Бинхэ ничуть не удивляла: его драгоценная жена все время где-то забывала свои веера, благо их было много — то вот вторая… Бинхэ хорошенько встряхнул мальчишку: — Откуда взял? Лет восемь, явно сирота, либо из сильно бедствующих, потрепанный, в рваных одеждах, босой, побитый, худой и чересчур легкий, но взгляд дикий и очень напористый: — Чертов старик пытался сегодня продать! — Старик? Мальчишка зашипел: — Ну этот! Ему вчера Бессмертная помогала! — Бинхэ аж опешил от такого напора. А мелкий уже пристально уставился на Цинцю. — Он вас специально напоил! У вас кучу всяких красивых штук! Тут уже Цинцю, приняв свои вещи обратно, уточнила: — А почему ты решил вернуть? — Так ведь вы… вы ведь… Бинхэ заметил в глазах ребенка искренний восторг, трепетный и глубокий. Он просто не мог не вернуть. Бинхэ хмыкнул и уточнил: — И что собираешься дальше делать? Вернёшься — побьют. Мальчишка опустил голову, насупился, шмыгнул носом. Ему нужно подумать. Бинхэ это знал: сам когда-то был таким. Цинцю нахмурилась, пристально оглядела ребенка: — А-Э, тебя точно не ждут? Мальчишка резко закачал головой, а Бинхэ удивился: — Вы знакомы? Цинцю закрыла половину лица веером: — Только научила писать свое имя и счету до десяти, — родные зеленые глаза пристально смотрели на Бинхэ. — А-Э — шестой ребенок в своей семье. Спит в сарае с овцами. Родителям не интересен. Они даже не заметили его трехдневное отсутсвие, — ах, добродетель его жены такая… — Это был Цю Гуй, — и Бинхэ тут же отмахнулся от своих глупых мыслей. Он правильно расслышал? — Трехдневное отсутствие из-за Цю Гуй? — Цинцю кивнула. Если все ее слова до этого можно было списать на женское мягкосердечие, то вот Цю Гуй… Мстительный призрак, вселяющийся в тела людей, чтобы отомстить. Буквально высасывающий жизнь из своего носителя. Бинхэ еще раз посмотрел на мальчика. У него большие синие лисьи глаза. Не неписанный красавец, но если дать благодатную почву, вырастет вполне достойным. И он должен был умереть от Цю Гуй задолго до того, как Цинцю бы его спасла. Обычные люди и суток не могут продержаться под гнетом призрака, не то что три дня. Кажется, у ребёнка есть способности для совершенствования и образования золотого ядра. Цинцю не отрывала от Бинхэ тяжелого взгляда. Про себя она все решила, но хотела услышал и его мнение. Бинхэ засмеялся: — Не думаю, что нас накажут за кражу ребенка. Жена возмутившись подбором слов, тут же стукнула его по лбу веером. А мальчик закрутил головой, смотря на них попеременно. Не понимал или испугался. Так что Бинхэ лишь уточнил: — Пойдешь с ней? Мальчишка тупо уставился на Цинцю, нервно переминающейся с ноги на ногу: — Я пойду с Бессмертной? В его глазах Бинхэ увидел самого себя, когда-то такого же слишком маленького, юного и восхищенного: — Не с Бессмертной, а с Наставницей, — ребенок глупо хватал воздух ртом. Слишком удивленный свалившейся на него возможностью. — И никаких «Бессмертных»! — Бинхэ подтолкнул ребенка в спину. — Здесь нет богов, чтобы жить вечно. И свое происхождение выдаешь с потрохами. Только неучи так называют. Ты же теперь ученик, а не неуч, верно? Не позорься. На него уставились радостные глаза. Казалось еще чуть-чуть и мальчик взвизгнет от счастья. Цинцю же… тоже выглядела довольной. Ее зеленый взгляд смягчился, похлопала мальчика по макушке. И тут же Бинхэ задумался: — А-Э, тебе имя твое-то нравится? — мальчик ошалело уставился на него. — Или где родился, так и назвали. Цинцю взмахнула веером, опять прикрыв лицо. Удивилась? Его дражайшая супруга не отличалась большой выразительностью, в театре ей не играть. Но вот веер, который она распахивала чуть ли не на любой неудобный вопрос или малое волнение, выдавал с потрохами. Правда на то, чтобы это выяснить, Бинхэ потратил чересчур много времени. — Ну как? — мальчик серьезно задумался над вопросом. Цинцю же нахмурилась: — О чем ты говоришь? Бинхэ тут же пояснил: — Не у всех с рождения благозвучные имена. Я ни раз видел как детей… переименовывали прямо перед испытанием на Цанцюн, чтоб перед повелителями пиков не позориться, — Цинцю сильно удивилась, аж про веер забыла. — Ну так что, хочешь новое имя? Родового у тебя тоже нет. Я придумаю. Бинхэ правда совсем не нравилось называть мальчишку А-Э. Как будто он какой-то камень на дороге, а не человек. Мальчик кивнул, но перевел взгляд на Цинцю. Она нахмурилась еще сильнее: — Абсурд какой-то. Хорошо! Я придумаю! — повисло молчание, пока Цинцю думала. — Лиэ? Э как в а-Э, — значит эту часть имени решила сохранить. — Ли как в «есть сливы», или Ли как в «не дорог подарок — дорого внимание»? Мальчик подал голос: — Внимание не прокормит! Цинцю прыснула со смеху: — Тогда «подарок». А родовое имя… пускай Чжань. — А это как? — «В ходе сражения мы становимся всё сильнее», — ребенок усиленно закивал головой. — Тогда приятно знакомиться, Чжань Лиэ. — Наставница! — Ах, да. Меня зовут Шэнь Цинцю, а его Ло Бинхэ. Он мой муж. Бинхэ навис над Лиэ: — Зови меня шиде. — Хорошо, шиде. И тут же оба получили по лбу веером. Бинхэ не было обидно, но хотелось бы узнать за что? Но Лиэ звонко рассмеялся, потирая ушибленное место.