7.23. Не совсем мирные [1]

Бо Ифан поднялся с кресла, когда в специально обустроенную для переговоров комнату вошел высокий заклинатель, что создавал впечатление всеобщего старшего брата:     — Спасибо, что подождали, лорд Мобэй. И извините за опоздание, — он добродушно улыбнулся.     Но Бо Ифан им не обманывался. Юэ Цинъюань — по его лицу невозможно узнать настоящие мысли.     Заклинатель указал Бо Ифану на кресло, мол, расслабьтесь, присаживайтесь и самолично стал развивать чай. Как Бо Ифан понял традиции людей: элементарная вежливость. И ему так же приходилось ее соблюдать, поэтому принял чашу с излишне горячим для него напитком.     Ямочки на щеках Юэ Цинъюаня Бо Ифана сильно раздражали.     — Хотелось бы поговорить с вами, лорд Мобэй, о нашей общей родственнице, моей младшей сестре и вашей жене.     «Младшей сестре»? Бо Ифан стиснул в руке обжигающую чашу. Его Анли не являлась кровной родственницей Юэ Цинъюаню и называть её так вверх фамильярности. О чем Бо Ифан тут же напомнил собеседнику:     — Вы — Юэ Цинъюаня, меч Сюаньсу. У тебя, человек, есть имя в ученичестве и данное от рождения. Но мне, видимо, стоит звать тебя шурином, — хотя Юэ Цинъюань заметно побледнел, сохранял достойную легкую улыбку. Что Бо Ифан не мог не оценить: — Переговоров не будет без знания элементарных манер. Никаких.     Он не мог быть не раздражен, хотя прекрасно понимал откуда растут ноги столь фамильярного отношения.     Демоны и люди всегда враждовали друг с другом. И разговоры между ними сводился исключительно к различным ругательствам на повышенных тонах. Те демоны, которые попадали в плен к заклинателям, обычно силой и происхождением не отличались, образования у них никакого не наблюдалось. А сильные, родовитые, такие как Бо Ифан, живых не оставляли. Вот у людей и сложилось суеверие, что демоны невоспитанные, мало что понимающие дикари.     Сейчас же, когда обе стороны готовились к мирным переговорам, предрассудки должны быть вырваны с корнем.     Но тут же Бо Ифан осознал, что сам стал жертвой предрассудков демонов в отношении людей. Человек перед ним был куда выше элементарного невежества.     Чай наконец остыл, и Бо Ифан по-настоящему насладился мягкими фруктовыми нотами. Знают же, как подластиться.     — Вы уже потеряли одну соратницу. И теперь боитесь потерять Цинхуа, — Бо Ифан специально назвал свою Анли именно «Цинхуа». Не «Шан Цинхуа», ее полным именем как Повелителя Пика Аньдин, а просто «Цинхуа». Хоть с настоящим именем не имело ничего общего, среди людей любое упрощение звучало куда более таимно. Разница нравов.     И Бо Ифан добился своего: улыбка сползла с лица Юэ Цинъюаня — но тут же спустил поводья. Этот человек мог натворить очень многое за очень короткое время. Драка в планы Бо Ифана сегодня не входила:     — Мы встретились в вами, чтобы обсудить возможность переговоров между Царством людей и Демоническим царством. И я могу подтвердить, обсуждения возможны, но сам принимать решения не имею права. Подобное может решать только владыка Бэйбянь.     Юэ Цинъюаня снова улыбнулся, но на этот раз в глаза сразу бросилась фальшь. Его голос притих:     — Владыка Бэйбянь — титул Ло Бинхэ?     — Вам придется запомнить. И не звать его по имени.     Бо Ифан женился на Анли меньше года назад. На свадьбе не было никого с Цанцюна, кроме детей и Шэнь Цинцю. Поэтому о произошедшем Двенадцать пиков узнали не скоро. Возможно случайно сболтнул кто-то из детей, что не страшно, но вот возникшая мания Юэ Цинъюаня удержать боевую соратницу при себе не радовала.     Сейчас Анли разрывалась на два дома: все еще Повелитель Аньдин и теперь еще хозяйка Дворца Ехун — но всем и ей самой было очевидно, надолго не хватит. Сама Анли хотела потихоньку свернуть дела на Пике, передать титул старшему ребенку и остаться во дворце Ехун вместе с мужем и возможным будущим дитя, но у Юэ Цинъюаня были совершенно другие планы, в которых Бо Ифан был не до конца уверен до этого момента. Теперь он знал, как относится к человеку перед собой.     Юэ Цинъюань прекрасно смешивал личное с общим и общее с личным, но открыто страшился Ло Бинхэ, мальчишку-полукровку, во время войны чуть не разобравшего Цанцюн по кирпичикам. Даже позволил ему безвозвратно увести свою боевую соратницу, Шэнь Цинцю, когда осознал, что только это поможет спасти Цанцюн от разрушений. Но стоило на горизонте замаячить перспективой потерять ещё и Анли, тут же побежал договариваться. С ним, с Бо Ифаном.     Он и Юэ Цинъюань не были близко знакомы. Знали друг друга как вынужденных союзников во время войны, но предрассудки к друг другу не оставляли. Посчитав Бо Ифана просто одним из командующих северными демонами, Юэ Цинъюань вызвал того сегодняшний на разговор. И догадываясь о чем пошла бы речь, Бо Ифан даже и не собрался приходить, но послание доставил ребенок, страшно взъерошенный и перепуганный всеми происходящими событиями, чего тот стерпеть не мог.     На Пике Аньдин пересекались их интересы: Повелитель Шан Цинхуа — госпожа Гуанди; ее ученики — драгоценные Дети Тишины Ехуна — никто, ни Бо Ифан, ни Юэ Цинъюань, не мог оставить поползновения другого без внимания. Пока они могли сосуществовать без открытого противостояния, но оба понимали, что оно неизбежно. И как оно потянет за собой все остальное, плотно клубком намотанное за многие столетия противостояния людей и демонов, Бо Ифан даже не пытался предугадать. Он лишь поклялся себе, что со всем разберётся, сохранив драгоценную семью и чужое хрупкое доверие.     Юэ Цинъюань нарушил молчание:     — Через три месяца состоится Яркое Собрание. Его организовывает шиди Шан. Я надеюсь, вы, лорд Мобей, вместе с владыкой Бэйбянь почтите нас своим визитом.     Бо Ифан кивнул. Через три месяца Ло Бинхэ обязательно вернётся, насладившись вторым медовым месяцем, и можно будет провести переговоры.     Бо Ифан уже хотел уйти, как Юэ Цинъюань замявшись спросил:     — Крайне интересно, как у вас появляются несметное множество титулов?     Бо Ифан спокойно ответил:     — Их не так много, как ваших имен. Либо по праву рождения, либо из народа по заслугам.     Голос все-таки выдал чужое смятение:     — Появилось ли у шиди Шан и шиди Шэнь нечто подобное?     — Госпожа Гуанди, императрица Вэйле, — ответа не последовало.     Уже уходя, Бо Ифан бросил взгляд на замершего, подобно каменному изваянию, Юэ Цинъюаня. Его губы, словно проклятые, беззвучно повторяли: «императрица». Кажется, личное все-таки возобладало.