Две медведицы

      С железным звоном монетки провалились в желобок, и на маленьком экранчике колонки с водой зелёным засветились буквы, соединяющиеся в слова: «Сорок рублей». Ровно столько стоит десять литров воды. Я заученным движением поставила пятилитровку на стойку и нажала на кнопку «СТАРТ».       Журча, полилась вода, и я опёрлась плечом о колонку, накручивая на палец цепочку крестика. Краем глаза я заметила двух школьников, идущих мимо меня: мальчонка с чипсами в руках и девчонка, оба на вид лет пятнадцати, девятиклассники или, может, десятиклассники. Я плохо определяю возраст по лицу.       – Какие дебилы берут здесь воду? – услышала я девичий голос.       «Обо мне, что ли?» – тут же подумала я. Школьники встали за моей спиной, но я не повернулась, а мысль перескочила на следующую: «Или тоже за водой? Да ну нет, к чему бы тогда говорить про дебилов?»       Вода всё журчала, журчала, наполняя бутылку, а мальчонка всё хрустел чипсами.       – В «Пятёрке» вон можно купить пять литров за двадцатку, – продолжила девчонка. – Нахуя сюда таскаться?       «Обо мне», – уверилась я, и злость, словно волна прибоя, начала подниматься из глубин души, охлынью накатывая от пальцев ног – к животу, от живота – к сердцу. В какой «Пятёрке» эта девчонка видела пятилитровки за двадцать рублей? Покажите мне! Это вот здесь, прямо вот в этой колонке, пять литров стоят двадцать рублей! Вот, вот эта двадцатирублёвая вода течёт в прямо бутылку! В «Пятёрке» она стоила бы все семьдесят!       Вода тем временем брызнула через горлышко бутылки, и я со всей злостью надавила на кнопку «СТОП», закрутила крышку, грохнула полную бутылку на стол и всунула на стойку пустую. Снова вдавила кнопку, и снова вода зажурчала, стукаясь о пластиковые стенки бутылки.       – И не говори, – поддакнул девчонке мальчонка, шурша пакетом. – Вон она, «Пятёрка», а они чёт сюда таскаются, долбоёбы.       Я сжала крестик в руке. Хотелось как-нибудь ответить им по-эдаковому. В голове вдруг всплыла история из Ветхого завета: пророк Елисей, шедший по дорогам Вефиля, проклинает именем Господним детей.       – Иди, плешивый, иди, плешивый! – кричат дети.       Пророк идёт дальше, будто не замечает, будто не слышит. С одной стороны – городские стены, серый камень, а с другой – каёмка чернеющего леса. Говорили, что там водятся медведи.       – Иди, плешивый! Иди, плешивый! – не унимаются дети.       Пророк оглядывается. Дети тычут в него пальцем, смеются, хохочут: весело им. И всё им неймётся. Плешивый, плешивый! Тогда пророк отверзает уста, и голос железно звенит, как падающая монета:       – Будьте вы прокляты именем Господа Бога.       И смех детей заглушается рёвом двух медведиц. Они несутся из чернеющего леса к серым городским стенам, машут когтями, и серые стены окрашиваются алым, а рёв двух медведиц заглушается криком растерзанных детей. А пророк идёт дальше, будто не замечает, будто не слышит. Он идёт дальше, в Самарию.       Тогда и умирают дети – чуть больше, чем сорок.       Сорок. Именно столько рублей стоит вода в колонке.       – Нихуя, целых четыре рубля литр! – Я снова услышала насмешливый голос девчонки. – Реально долбоёбы.       Вода заполнила вторую бутылку до краёв, я туго закрутила крышку, подхватила бутылку. Дети смеялись, весело им, всё неймётся. Шуршал, ещё больше раздражая, пакет с чипсами.       И я оглянулась.       Красный пакет с чипсами в руках мальчонки мелькнул перед глазами, и красные лямки девчоночьего портфеля на фоне серой формы.       Я почти отверзла уста.       – Господи, хочешь, мы сейчас скажем, чтобы огонь с неба сошёл и истребил их, прямо как пророк Илия сделал?       Они вошли в Самарию, Иисус и ученики. Он – Тот, кто путешествует в Иерусалим. Оттого и не дают Ему места в Самарии. Самаряне кричат:       – Иди отсюда! Уходи! Тебе здесь не место!       И злость охлынью поднимается из глубин души учеников, накатывая от пальцев ног – к животу, от живота – к сердцу. Тогда Христос отверзает уста, и, как текучая вода, журчит Его голос:       – Не знаете, какого вы духа.       Я выдохнула. Десять литров холодной, приятной воды всего за сорок рублей. Ни в одной «Пятёрке» за столько не купишь. Но всё-таки детей чуть больше, чем сорок, а мозгов у них чуть меньше, чем один.       Поудобнее перехватив бутылки, я зашагала домой, а школьники так и остались стоять перед колонкой с водой, где десять литров можно купить всего за сорок рублей.