Маленькое зеркало

Как маленькое зеркало Лилит клялась, что Адам сейчас где-то наверху угарает над ней. Она помнила, как наблюдала за своим бывшим мужем и новобрачной несколько лет после грехопадения. Ей было забавно наблюдать, как он пытается приспособиться к жизни без помощи Бога и архангелов, как он трудится в поле, чтобы собрать достаточно еды для себя и Евы, хотя её также раздражало, что он был готов помочь этой женщине больше, чем ей. Это было одной из причин их отчуждения. Это и то, как она предала Люцифера, даже если и неосознанно. Но её настоящая злоба на него проявилась, когда Ева родила ему не одного, а двух сыновей. Наблюдать за родами было, мягко говоря, ужасно – все эти крики и кровь, – но даже Лилит вынуждена была признать, что оба младенца были очень милыми. Люцифер тоже был заворожён этим, но держался на расстоянии, чтобы не потревожить первую семью. Она подозревала, что Люцифер также чувствовал вину за то, что произошло в Эдеме, но в основном полагала, что это был страх Люцифера снова увидеть своих братьев и сестёр или столкнуться с ним  . Мысль о Отце всегда приводила его в дурное расположение духа. Тем не менее, Лилит наблюдала через шары или издалека, как росли два сына Адама. Было захватывающе наблюдать, как эти крошечные копии людей развивались с годами, от ползания до ходьбы, бега и разговора. Она наблюдала, как он учил мальчиков земледелию и охоте, играл в простые игры и помогал кормить одного, пока Ева кормила другого. И было чертовски забавно наблюдать, как Адам борется с истериками и припадками, которые могли устроить и Каин, и Авель. Особенно Каин... Ну и характер у этого мальчишки! Лилит до сих пор помнила, как смеялась, когда мальчик дрался с Адамом во время одного из многочисленных купаний. Это было похоже на наблюдение за тем, как кто-то пытается вымыть дикую кошку: Каин брыкался и кричал, а Адам схватил его и понёс обратно к ручью, угрожая мальчику мучительным уроком, если тот не прекратит. В конце концов им обоим пришлось принять ванну, а измученный Адам задремал рядом со своим не менее измученным сыном. Лилит вздохнула, вспоминая, как она завидовала их радостям и как изменились эти чувства. Жаль, что всё произошло до Адама, Авеля и Каина. Она знала, что Адам тоже винил в этом Люцифера, хотя ни один из них тогда не присутствовал. Но это был типичный метод Адама справляться с ошибками. Он никогда не виноват. Всегда кто-то другой. Кстати, об истериках: Чарли явно устроила свою. Пришло время ужина, и с тех пор, как у Чарли прорезался первый зуб, за ним последовали ещё два. Ей было мало жевать что-то твёрдое, но это означало, что её любимая бутылочка больше не могла её успокоить. Они пробовали разные виды пюре. Чарли пока что соглашалась на яблочное пюре, овсянку, картофельное пюре и морковь, но, чтобы расширить свой рацион, Лилит пыталась заставить своего маленького чертенка попробовать горошек, от которого Чарли отказывалась, выворачиваясь и выбивая ложку из её руки. — Чарли, не делай так, — слегка припугнула её Лилит. Бельфегор сказала им, что, вероятно, это нормально для Чарли — начать отказываться от всего, ведь она взяла на себя ее лечение после инцидента с предыдущим врачом. Она упомянула, что в её возрасте у детей часто развивается характер, и для них нормально испытывать отвращение ко всему новому. И это было нормально. Она просто не думала, что речь пойдет о еде. — Давай, Чарли. Тебе нужно съесть мёд. Протянув руку за новой ложкой, Лилит, не обращая внимания на беса, который метался вокруг и вытирал пролитое, дала ей ещё одну чистую ложку. Это была уже пятая ложка, которую Чарли швырнула в слугу. — Только кусочек. Тебе понравится. Очень вкусно. Чарли, однако, продолжала отворачиваться, скуля и рыча в знак отказа. Она всё ещё молчала, хотя Бельфегор заверила их, что Чарли, вероятно, просто тянет время, не видя смысла в словах. Пока Лилит мазала щеку Чарли в безуспешной попытке попасть ложкой в дочери гороховым пюре, чьи-то почерневшие руки мягко легли ей на плечи, и она услышала до боли знакомый смешок. — Ой, Старфаер, — усмехнулся Люцифер, когда Чарли оттолкнула ложку, покрытую зелёным налётом. — Всего четыре месяца, а уже маленькая Дива, когда дело касается еды, — ласково поддразнил Люцифер. — Ты прямо как мамочка. Лилит бросила на Люцифера сердитый взгляд. Обычно она бы усмехнулась его подколу, вспомнив, как часто требовала, чтобы её еду готовили определённым образом. Лилит всегда была разборчива в том, как и что она ест, вероятно, поэтому так возвышалась над Люцифером и Адамом. Например, ей нравились определённые фрукты, но если она ела персики, то их нужно было очищать от кожуры и поливать ванильным кремом. И не заставляйте её рассказывать о странных вещах, которые она ела во время беременности. Люцифер сильно, если так можно выразиться, ахуел, когда обнаружил её посреди ночи, поедающей руку Кракена, покрытую шоколадным мороженым, с кусочками соли и уксуса. На вид это блюдо было чем-то совершенно нечестивым, но оно соответствовало её тогдашним желаниям. Но сейчас она потратила последние тридцать минут, пытаясь заставить свою дочь хотя бы попробовать еду, но безуспешно, так что его маленькая подколка не показалась ей нисколько забавной. —Твоя дочь отказывается есть, муженёк, — Люцифер нервно сглотнул, быстро поняв, что его жена сейчас не очень-то счастлива. Чарли упрямо прикрыла ей рот, не давая Лилит возможности просунуть ложку. — С ней всё сложно. — О, моя Чар-Чар не стала бы этого делать, верно? В этот момент он чувствовал себя немного самодовольным. Из-за своей музыкальной карьеры Лилит не проводила с Чарли столько времени, сколько Люцифер. Это означало, что он первым видел большинство её достижений и мог научить её лучше слушать. Это не значит, что Чарли не слушала мать, но Лилит иногда замечала, что, когда она звала ребёнка ползти к ней, Чарли сначала подыгрывал Люциферу. Он не хотел этого делать, но Люцифер внутренне улыбался, осознавая, что он самый любимый родитель. — Ты мне не веришь? — пробормотала Лилит, опуская ложку в миску и раздраженно нахмурившись, глядя на Люцифера. — Я пыталась заставить её просто попробовать, но она отказывается. — Тебе просто нужно быть немного твёрже, дорогая, — подбадривал её Люцифер, хотя и убрал руки с её плеч, когда Лилит бросила на него хмурый взгляд. «Может быть, она нервничала из-за чего-то на работе?» — Я буду твёрдой, — настаивала Лилит. — Если ты думаешь, что сможешь заставить свою дочь есть, то, пожалуйста, покажи мне это, о мудрый и великий Король Ада. Хотя сарказм не ускользнул от Люцифера, он вряд ли мог отступить перед вызовом. Взяв ложку в руки, Люцифер был уверен, что легко справится с этой новой проблемой, как и с той, когда Чарли только начала ползать. — Ладно, моя Королева, смотри и учись. — Саркастично подмигнув Люцифер посмотрел на Лилит. —Смотри. Смотри, Чарли, открой ротик летит самолётик. Игриво помахивая ложкой, Люцифер представил, что та летит к ней. Однако, вместо того чтобы открыть рот, Чарли взмахнула рукой и ударила по ложке, отчего зелёное пюре разлетелось по полу, от чего Лилит залилась хохотом. — Чарли, это было некрасиво, продолжил он. — Я уже пыталась, милый, — сказала Лилит, загибая пальцы. — Я пробовала: петь, отвлекать, придавать еде вид чего-то другого и позволять ей самой держать ложку. Шарлотта не хочет есть. Люцифер выглядел слегка раздраженным, когда жена самодовольно посмотрела на него, всем своим видом показывая, что она ждет. Он должен был признать, что не был готов к прямому отказу Чарли, но теперь Лилит бросила ему вызов, требуя, чтобы он подкрепил свои слова делами, так что он уже не мог отступить. Ему гордость не позволила этого. — Ну ладно. Как я уже сказал, нам просто нужно быть твёрже. — Твёрже? Ты? — рассмеялась Лилит, и её настроение немного улучшилось, когда она ответила поддразниванием. — Ты примерно такой же твёрдый, как та сладкая вата, которую так любит Вельзевул. — Я могу быть строгим, когда мне нужно быть с дочерью, — надулся Люцифер, хотя и не был уверен, что сможет привести пример. — Мне просто нужно дать ей понять, что она должна слушаться нас и подчиняться. Люцифер мысленно поморщился при этих словах, ведь эта фраза вызвала у него… менее приятные воспоминания. Успокоившись, Люцифер попытался придумать, как с этим справиться. Он не мог ссылаться на свою юность. Он не был ребёнком, как Чарли, и… он не собирался прибегать к методам Небес, ведь у них был менталитет «молчи и подчиняйся, иначе тебе пиздец». Он начал думать о том, как решает проблемы, встречаясь с другими Грехами. Хотя их встречи в целом были продуктивными, случалось, что споры вспыхивали и перерастали в драки. Иногда другим Грехам удавалось успокоить друг друга, но бывали случаи, когда Люциферу приходилось прибегать к драматическим уловкам и напоминать всем, почему он — Король Ада. «Что ж, если это сработало против кучи демонов, которые в пять раз больше меня, то наверняка сработает и против непослушного малыша». — Смотри, Лили, — Люцифер уверенно выпятил грудь, снова приготовив ложку, и одарил её уверенной улыбкой. — Пожалуйста, позволь мне показать тебе, как нужно быть твёрдым с нашей дочерью. Лилит лишь приподняла бровь, с любопытством наблюдая за тем, к чему все идет. Откашлявшись, Люцифер заставил себя сурово взглянуть на дочь, которая сидела, надувшись, на высоком стульчике. Затем, немного постаравшись не напугать её, Люцифер позволил своей демонической сущности проявиться. Его глаза покраснели с золотистыми зрачками, на голове выросли рога, а в голосе прозвучало демоническое рычание. Если бы он не пытался заставить дочь подчиняться ему, Лилит бы хвасталась, что муж занимается более интересными взрослыми делами. Чарли же лишь смотрела на отца широко раскрытыми глазами. — Шарлотта Морнингстар!  Он не кричал, но сила его слов слегка содрогнула комнату, так что маленькая миска с пюре задрожала на столе. — Я, Люцифер Морнингстар, Король Ада, Повелитель Гордыни, и твой отец приказываю тебе прекратить своё ребячество и съесть свой ужин!  На мгновение Люцифер испугался, что переборщил. Чарли застыла на месте, широко раскрыв глаза и молча, с открытым ртом. Раньше она не видела его полностью демонической стороны. Неужели он её напугал? Мысль о том, что она его боится, была слишком душераздирающей, и на мгновение Люцифер был уверен, что Чарли вот-вот разрыдается. Чарли, однако, медленно начала хмуриться. Когда её собственные рожки стали похожи на две маленькие шишки на голове, Чарли издала гневный вопль, заставший обоих родителей врасплох. Её хвост яростно хлестал за спиной, а крошечные лапки так сильно лягались, что стол сотрясался. С решимостью в глазах, так точно подогнанной к отцовским, Чарли схватила миску с гороховым пюре и с криком швырнула её в него. Как только миска взмыла в воздух, Чарли издала дикое рычание, провоцируя его повторить попытку. Люцифер и Лилит застыли в шоке, пытаясь не обращать внимания на холодный тушеный горох, скользнувший по их волосам, лицу и, в случае Лилит, груди. Люцифер надел миску, словно шляпу, с ложкой в руке, готовой к бою, и пытался осмыслить произошедшее. Чарли и раньше кричала, визжала, но это было что-то новое. Обычно он любил всё новое. Но ему не нравилось то, что происходит сейчас. Лилит вдруг вспомнила, как они оба смеялись, когда Адам омывал Каина. Будь он сейчас тут, этот идиот смеялся бы до упаду, отомстив. Она была в этом уверена. Тем не менее, ей было забавно видеть шокированное лицо ее мужа, и она до сих пор не простила его за его небольшую колкость в ее адрес. — Ой, Люци, смотри, — проворковала она, слегка застав врасплох и мужа, и ребёнка. — Всего четыре месяца, а уже устраивает истерики и не слушается отцовских приказов. — Не…— Люцифер почувствовал, как его щёки вспыхнули от унижения. Он понимал, к чему всё идёт. — Ты. Прямо. Как. Папочка —. Она одарила Люцифера довольной ухмылкой, словно кот, съевший все сливки. Люцифер застонал, снимая миску с головы в знак поражения. — Вот и твёрдость, а? Гордыня предшествовала падению, верно? Он почувствовал, как покраснел от смущения, ведь ему следовало предвидеть, что произойдёт. — На Грехах действует… Он надулся, глядя на опустевшую миску. — Полагаю, нам придётся попробовать что-то другое, чтобы заставить её поесть. — Э-э... мой господин? — обернувшись, Люцифер обнаружил, что смотрит на одну из многочисленных служанок, нанятых в поместье. Это была крошечная женщина с лицом, покрытым белыми пятнами, которые он принял за веснушки. Она крепко теребила в руках фартук, показывая, как сильно ей не терпится к ним обратиться. — М-могу ли я? — Да? — Люцифер кивнул, с любопытством ожидая, что она хочет сказать. Бедняжка, вероятно, скоро уберётся в столовой, поэтому он решил, что она спросит, стоит ли ей вернуться позже. — Можете говорить свободно. — С-спасибо, мой сеньор, — служанка слегка поклонилась в знак признательности. — Я просто…ну.. понимаете, у меня дома есть маленькие братья и сёстры, и…Люцифер нахмурился. К чему это ведёт? — …эмм, может быть, принцесса отказывается есть, потому что еда слишком холодная или не вкусная? Иногда, понимаете… мои братья и сёстры не едят, потому что еда не той температуры. Служанка почувствовала, как её нервно бросает в пот, когда двое внушительных особ королевской крови уставились на неё так, словно она их оскорбила. Быстро поклонившись, служанка выпалила извинения и сбежала, прежде чем они успели наброситься. Но на самом деле Люцифер и Лилит с трудом осознали, что ни один из них не удосужился проверить, не станет ли холодная еда более аппетитной, если её подогреть. Слегка вытерев со щеки, Люцифер попробовал зелёную кашицу и с отвращением попытался соскоблить её с языка. — ФУ!