Глава 1. Часы

Моргаю долго и часто, чтобы осознать пространство вокруг. Кажется, будто я долго и нудно падаю и вот-вот должна приземлиться. Бух. Вот оно. Упала на мягкий матрас, так что мне повезло. Не хочу оборачиваться на часы, но импульс внутри меня сильнее. 2:34 Не помню, снился ли мне кошмар, но что-то вырвало из сна и глаза теперь не могут сомкнуться. Пытаюсь в очередной раз их зарыть и посчитать до ста. 67, 68… Ерунда, снова открываю глаза. Вижу силуэт люстры на потолке. Моя любимая люстра во всем доме, ее я выбирала дольше всего, когда мы строили наше жилище. Теперь тень от нее напоминает лицо. Жуть. Поворачиваюсь и вижу его: мирно спит после рабочего дня, как большой бурый медведь. Такой мягкий, со всеми своими мышцами. Хочется забраться к нему в объятия и забыться, уснуть детским сном. Чтобы он накрыл меня своими ручищами и защитил от моей тревоги. Но я лежу на прежнем месте. Мартин еле слышно сопит, грудь равномерно поднимается и опускается. На секунду этот вид дарит мне неимоверное спокойствие. Закрываю глаза. 4:45 Понимаю, что нет смысла ложиться. Снова поворачиваюсь. Мартин по прежнему мирно спит, зависть пробирает мое тело. Провожу ладонями по его рукам, кистям и он пытается ухватиться за мои руки во сне. Мягко убираю ладонь. Я могла бы ткнуть Мартина в бок, чтобы он проснулся и помог мне успокоить нервы, но наши отношения несколько другие. Я уверена в нем, в том что земля из-под ног не ускользнет в случайный день, в том, что он не бросит меня в трудный момент. Но нежность, страсть и переизбыток чувств - не про нас. Мы не обнимаемся, не облизываемся по вечерам перед теликом… Мы партнеры, в этом я уверена точно, но любовниками я бы нас не назвала. Встаю с кровати, тихо, чтобы не разбудить мужа и спускаюсь на первый этаж. Быстро прохожу коридор. Слишком узкий и темный. Вдоль стены висят наши фото, которые в темноте под игрой теней искажаются и превращаются в странных существ. По коже пробегает холодок. Я это выдумала. С фото все в порядке. Оказываюсь в кухне и включаю свет, чтобы не поддавать свое воображение грязным играм света и тени. Завариваю кофе. Уже неделю я плохо сплю. На работе завал из проектов, который, кажется, никак не заканчивается, а только растет. Работать менеджером в мило-сегменте означает получать миллион правок, сотню пожеланий и еще розового пони привезти нужно (серьезно, в одном из проектов клиент обязательно хотел пони), а взамен лишь ворчание, когда дело доходит до оплаты. Конечно, бывают исключения, но в основном я имею дело с клиентами, которые желают намного больше, чем могут себе позволить. Мой босс считает, что клиенту нужно угодить любой ценой, даже если это физически невозможно. Дикость. Я из кожи вон лезу и прыгаю выше собственной головы, чтобы выполнить план и утешить всех владельцев бизнеса, которые к нам приходят. Кажется, я на грани. Выбрасываю фильтр с кофе в мусор и убираю за собой. Аккуратно расставляю коробку с кофе, упаковку фильтров, поправляю кофемашину, чтобы стояла четко перпендикулярно к краю столешницы. Выдыхаю. Наливаю себе чашку горячего смоляного напитка и усаживаюсь за стол. Раскрыв ноутбук, на меня словно из монитора выпрыгивает тревога. Впивается когтями. Сначала цепляется за руки, ползет вверх и кусает глазные яблоки. Ай! Затем медленно перемещается в мозг и колет его своими острыми коготками. Я дрожу? Натягиваю кофту до самых кистей и принимаюсь за работу. Составляю смету и отписываю нескольким работникам. Сейчас я веду проекты рекламы нескольких брендов и должна закончить подготовительные процессы. Все посчитать, определить количество дней съемки, найти режиссеров и несколько актеров для роликов. Все кажется простым, я справлюсь. «Кажется» - ключевое слово.

***

8:45 Я уже сижу в своем кресле. Жутко неудобное. Может, дело в том, что я плохо спала? Сейчас я бы все отдала за то, чтобы оказаться в моей мягкой постели рядом с похрапывающим Мартином. Работа начинается в 10, но зачастую я оказываюсь на рабочем месте раньше. Мама говорила, что я слишком тревожная… кажется, я тревожилась за все семейство вместе взятыми. Пока они отпускают жизнь и позволяли ей биться о скалы и отдаваться течению - я старалась все держать в руках. Выдыхаю. Сажусь за работу. Меняются заказчики и задачи, но я все также сижу здесь и выполняю все, что от меня требуется, какими бы абсурдными ни были задачи. Проверяю все, что сделала десяток раз. Каждое слово и цифру. Проверяю письма в сотый раз. Имена, даты, цифры и задачи. Вношу все в таблицы. Имена, даты… Вот здесь. Ошиблась. Проверяю снова. Цифры, задачи… Растворяюсь в работе, пока шум вокруг нарастает, будто кто-то крутит ручку громкости. Звуки проникают в мою голову так обильно, что черепная коробка вот-вот лопнет. Бам! Вздрагиваю и чуть не вскакиваю с кресла. Оборачиваюсь и замечаю коллегу, которая обронила гору папок. Пытаюсь дышать, пока сердце успокаивается. Возвращаюсь к компьютеру. — Фрида! Вскакиваю. Что случилось? Сердце срывается на бег и я судорожно ищу глазами опасность. Но обнаруживаю лишь босса, стоящего у моего стола. Вдох. Выдох. — Что случилось, Майкл? — это ты мне скажи, что случилось! Звонила дамочка из Лесли Косметикс и терорезирует меня несостыковками в смете. — Что..? Лесли косметикс я проверяла полночи несколько дней назад, там не могло быть ошибки. Сердце колотиться и я чувствую, как намокли ладони. — Затем пришли письма от Креми Бренд, им не нравится план съемки. — Они сами составили этот план, Майкл! Я срываюсь на крик полный недоумения. — Я всего лишь прописала то, что их менеджер мне продиктовал, они что, шутят? Он смотрит в бумажки, долго и тупо, хмуря свои мохнатые седые брови. Затем переводит взгляд на меня. Я уже знаю этот взгляд, он означает делай то, сам не знаю что. Черт бы его побрал. — Хартман, я не знаю кто и что кому диктовал, но это нужно переделать. И проверить смету Лесли. Сделай все чисто, прошу тебя. Складывает руки будто в мольбе, оставляет бумаги на моем столе и уходит. Хочется рвать волосы на голове. Шум снова нарастает и ноги готовы бежать прочь, но я сажусь обратно за стол и заново начинаю проверять сметы и планы. Снова. По кругу. Как хомячок, которого посадили в колесо и принудили бегать, пока тот не умрет.

***

В нос ударяет пряный запах мяса и свежих овощей. Кажется, я снова попала в детство. В тот период, когда мои родители еще не успели свихнуться, когда они готовили ужин из жирной курочки, гарнира и лимонного пирога, украшенного глазурью и посыпкой. До того, как они ударились в буддизм и стали питаться одной травой. От воспоминаний по коже проноситься холод. Бросаю сумку у входа и благодарю свою сумку за то, что не оторвала мне плечо в метро. Слышу как тикают часы в комнате. Слишком громко. Проведя десь в офисе, я становлюсь словно оголенный нерв. Слишком восприимчива к звукам и свету, но слишком уставшая, чтобы с этим бороться. Оказываюсь на кухне и на глаза накатывает слезы. Мартин в своем дурацком фартуке с нарисованной идеальной женской фигурой, выставляет на стол небольшую порцию мяса и сливочного пюре. Только для нас двоих. Иногда мне хочется его расцеловать, но этот порыв теряется где-то в глубине, так и не окрепнув. Плюхаюсь за стол, продолжая стягивать с себя куртку. Бросаю ее на пол, и пытаюсь стянуть ногами каблуки под столом. Те громко ударяются о паркет, оглушая меня. Щурюсь. Улавливаю взгляд Мартина, который робко улыбается напротив и кладет в рот кусочек дымящегося мяса. — Спасибо — еле слышно шепчу ему. Вместо ответа подмигивает мне и тщательно жует ужин. — Заметил ноутбук утром, снова плохо спала? Устало опускаю взгляд в тарелку и невнятно киваю. Он все замечает и мне почему-то, становиться неловко от этого. — Как дела на работе? Он всегда заводит разговор. Всегда остается тем примерным семейным человеком, который держит наш фундамент. А я пытаюсь устоять на этом фундаменте. — Майкл снова вешает на меня все косяки и хочушки клиентов, которые они выдумывают в последний момент. Вяло пережевываю мясо. Оно такое вкусное, что во рту взрываются фейерверки, но я слишком устала, чтобы отдавать этому отчет. Вижу, как Мартин думает, немного сведя брови. — Не бери в голову. Я все равно все исправлю — вздыхаю и хватаю еще кусочек из тарелки — я все делаю идеально, если берусь. — Может, в этом и есть твоя проблема? — он мягко смотрит на меня, но я отвожу взгляд, знаю к чему он ведет — В тебе есть какой-то нездоровый перфекционизм, Фрида, он тебя доведет… тебе нужно отдохнуть. Снова заводим старую песню. — Ты же знаешь, что можешь взять бессрочный отпуск, я могу содержать нас двоих. Он выдает одну из своих обезоруживающих улыбок и мне хочется заплакать. Но глаза сухие. Тик, так. Часы. Слишком шумные, нужно их заменить. — Ну да, сначала я перестану работать, займусь домом, начну выращивать гортензии и постепенно уединюсь с природой так, что моя кукушка отъедет. Как у моих родителей — последнее бормочу себе под нос, но Мартин все слышит и смотрит на меня с горечью. — Твои родители не монстры, Фрида… — Они не в себе, Мартин! Сидят на этом острове, под пальмой и под дня поют «оммм», молиться … не знаю кому они там молятся, а потом идут и танцуют. Не удивлюсь, если они еще и жертвоприношением занимаются. Откладываю вилку и откидываюсь на спинку стула. Аппетит уносит прочь и я перестаю понимать, что я здесь делаю и к чему должен привести наш диалог. Тик, так… — Блядские часы.. — Что? — Часы, Мартин, они скоро сведут меня с ума! Он смотрит на меня недоумевая, глаза словно два белых блюдца, блестят от света люстры. Что я сказала? Будет меня отчитывать за то, что я слишком нервная? — В часах нет батарейки уже неделю, Фрида, я все забываю купить… Бросаю взгляд влево, где всегда стояли кухонные часы. Вижу разобранную коробку, старые батарейки, видимо нерабочие, лежат рядом. Мне нужно поспать.