1. ВПИСКА

"Красота будет пожирать саму себя, пока от неё не останется только пустота." — Чарльз Буковски Я встретил её там, где встречаются все сломленные души — на вписке в заброшенной квартире на окраине Питера. Это был один из тех домов, которые строили в спешке, чтобы потом забыть о них. Стены были исписаны граффити, пол усеян окурками и шприцами, а воздух пропитан запахом пота, дешёвого алкоголя и чего-то ещё более гнилого — человеческих надежд. Квартира находилась на последнем этаже девятиэтажки, куда можно было попасть только через лестницу — лифт давно не работал. На стенах подъезда красовались старые объявления о сдаче комнат, теперь покрытые пылью и паутиной. Когда я вошёл, меня встретил парень с татуировкой на шее — он проверял, есть ли у меня что предложить: трава, таблетки или хотя бы бутылка водки. У меня был мефедрон, так что я прошёл. Внутри всё выглядело как декорации для фильма ужасов. В углу валялись матрасы, на которых кто-то спал или просто лежал, уставившись в потолок. На полу стояли бутылки из-под дешёвого портвейна, а в центре комнаты кто-то чертил линии мефедрона на зеркале от старого шкафа. Парень с дредами варил Альфа-PVP (мы называли её просто «Соль») на ложке, а в углу комнаты валялись прозрачные пустые баночки из под бутирата. И тут я увидел её. Она сидела у окна, освещённая тусклым светом уличного фонаря. Её красота была оскорблением для этого места. Она была как алмаз в куче дерьма, слишком яркая, чтобы здесь находиться. Её длинные чёрные волосы падали на плечи, а глаза казались огромными, словно она видела больше, чем остальные. В руках она крутила маленькую прозрачную баночку с остатками непонятной химии, а рядом лежала Vaporesso. — Ты кто? — спросила она, когда я подошёл. — Никто, — ответил я. — Просто неудачник, который думает что хорошо пишет. Она рассмеялась, но в её смехе было что-то грустное. Она рассказала, что живёт с Димой, который организует эти вечеринки. Он говорил ей, что она свободна, что такая жизнь — это искусство. Но её глаза говорили другое. Они кричали о страхе. Мы разговорились. Она рассказала, что раньше мечтала стать моделью, но теперь её мечты растворились в наркотическом тумане. Она говорила об этом легко, будто это была просто история из чужой жизни. Но я чувствовал , что внутри неё что-то ломается. — Почему ты здесь? — спросил я. — Потому что это единственный способ быть честной, — ответила она — Мефедрон заставляет меня чувствовать себя живой, бутират помогает забыть, а Альфа… ну, Альфа делает меня невидимой. — А если ты устанешь быть невидимой? — спросил я. Она улыбнулась, но её улыбка была печальной. — Тогда я умру, — ответила она. Эта фраза застряла у меня в голове. Я понял, что она не шутит. Я наблюдал за ней весь вечер. Она двигалась как призрак, скользя между людьми, которые пытались её коснуться. Кто-то предлагал ей деньги, кто-то — наркотики. Она принимала всё с холодным равнодушием, словно её тело уже не принадлежало ей. Когда вечеринка начала смолкать, мы оказались наедине на кухне. Здесь было темно, только свет уличного фонаря пробивался через грязное окно. Она достала из кармана старенький пятый айфон, включила селфи камеру и посмотрела на своё изображение на разбитом дисплее. — Я каждый день проверяю, всё ещё ли я красива, — сказала она. — Если я перестану быть красивойт о стану никем. — А если ты устанешь быть красивой? — спросил я. Она улыбнулась, но её улыбка была траурной. — Тогда я умру, — повторила она. Эта фраза застряла у меня в голове. Я понял, что она не шутит.....