Два победителя

У Ги Хуна было много времени, чтобы покопаться в себе: бессонные ночи, во время которых он не мог сомкнуть глаз, позволили ему прийти к некоторым выводам. Он прекрасно понимал, что Игры давно стали его частью, вросли, сломали его хрупкие принципы и создали из них что-то извращенное, больное. Возможно, именно из-за этого он так и не смог сесть за самолет. Ни один человек не смог бы сохранить себя таким же, каким пришел на Игры, после их окончания. Ги Хун вспоминал смерть Сан Ву и не сожалел о ней. Вернись он в тот момент, возможно, сам воткнул бы нож в горло бывшего друга. И дело было в том, что часть его хотела туда вернуться. Он мог бы потратить деньги на благотворительность, помочь людям, которые могли бы стать жертвами Вербовщика, но вместо этого он предпочел запереться в мотеле и искать дорогу обратно, словно Игры не преследовали его в кошмарах каждую ночь. Мысль сыграть еще раз пришла к нему почти спонтанно и не имела под собой никакого логического обоснования. Он не был настолько наивным, чтобы всерьез полагаться на маячок: было очевидно, что его осмотрели бы с особо тщательностью. Попытка уберечь каждого участника провалилась бы благодаря людской жадности и жестокости. Игры нельзя было остановить, и Ги Хун понял это еще в тот момент, когда впервые увидел, как люди добровольно выбирают продолжить рисковать собственными жизнями ради денег. Окончательное решение было принято после попытки Ведущего переубедить его. Неужели этот человек видел в нем угрозу? Их разговор, проникнутый сотней намеков и недосказанностей, возбудил в Ги Хуне что-то, что он считал давно мертвым. Возможно, его желание вернуться на самом деле и не несло в себе никаких тайных мотивов. Возможно, это было желание сыграть. Сыграть в игру на двоих. — И что теперь? — Ён Иль прерывает молчание, выдергивая Ки Хуна из размышлений. Его голос теряет излишнюю эмоциональность, становясь ниже и увереннее, осанка меняется, и теперь он совсем не похож на добродушного игрока 001. — Думал, что для начала ты представишься. Мужчину доходят до лифта конце коридора, и только когда двери закрываются, отрезая их от остального мира, Ки Хун получает ответ: — Ин Хо. Как давно ты догадался? — задает свой собственный вопрос. — Ещё до начала первой Игры. Первого номера просто не было на поле, но я ждал твоего появления. Как ты стал Ведущим? — Не хочешь выпить для начала? — Ин Хо дергает уголком губ, когда они выходят из лифта в его личные комнаты. Большой экран во всю стену показывает темную комнату со спящими игроками. — У меня нет соджу, но я могу предложить тебе виски. На секунду Ги Хун задумывается о том, чтобы броситься на него и придушить голыми руками. Он так стремился к тому, чтобы найти и уничтожить этого человека, но сейчас он стоит здесь, принимая из его рук бокал с алкоголем. — Почему бы нам не отложить моральные дилеммы и взаимную ненависть хотя бы на несколько часов? Я давно хотел поговорить с тобой, Сон Ги Хун, но не как Ведущий и игрок, а как два победителя. На равных. — Ты побеждал в играх? — глупый вопрос вырывается сам собой. — Иначе мы бы не разговаривали сейчас, — Ин Хо криво ухмыляется, делая глоток из своего бокала. — Я победил в 2015 году. Чем-то зацепил создателя, и он подарил мне… Преимущество в последнюю ночь. Я собирался передать этот кинжал тебя, но кто же знал, что ты окажешься столь проницательным. — Я победил честно, — замечает Ги Хун. — Да, но молния не бьет дважды в одно и то же место. Ты бы не выжил во второй раз. Не без моей помощи, по крайней мере. Сон закатывает глаза и едва удерживается от едкого комментария, что никому не пришлось бы помогать, если бы сам Ин Хо не устраивал цирк с метанием волчка. Вместо этого он задает действительно важный вопрос: — И зачем тебе это? Зачем помогать мне? — Возможно, мне хотелось поговорить с кем-то, чьи взгляды так радикально отличаются от моих. — Тогда тебе придется построить машину времени и вернуться на три года назад. В этот раз я пришел ради игры с тобой. Эту систему невозможно разрушить снаружи, я осознал это очень давно, как бы мне ни хотелось спасти этих людей… — внезапно горло Ки Хуна перехватывает спазм. Да, он больше не был моралистом, но эта беременная девочка… Пожилая мать, оставшаяся ради сына, его добродушный друг, смешливый парень-морпех — все они не могли не тронуть его сердца. — Но я не снаружи, — замечает Ин Хо. — Не в моих силах остановить игры, но мы можем попытаться помочь хотя бы кому-то. В этот раз может быть больше одного победителя, если ты готов. Поступиться принципами ради спасения людей. Судить, кто достоин жить, а кем можно пожертвовать. Признать, что главным злодеем был не ведущий и не создатель, а игрок? Каждый игрок с синим кругом на форме? Прежний Ки Хун возмутился бы этой идее, отшвырнув ее с видом оскорбленной невинности, но он больше не был прежним Ки Хуном. Он был человеком, который искренне желал, чтобы игрок под номером 100 не прошел следующую игру и перестал склонять остальных продолжать рисковать собой. Он был человеком, готовым на человеческие жертвы, если бы они позволили обеспечить спокойную жизнь игроку 222 и ее малышу. Делает ли это его монстром? Стук, с которым Ин Хо поставил свой стакан на стол, прерывает его размышления. Ки Хун обнаруживает, что тоже допил свой виски, и теперь бездумно крутит бокал в руках, наблюдая за причудливой игрой света в его гранях. — Я почту за честь сыграть с тобой, — принимает он наконец решение. — Никогда бы не подумал, что услышу это от тебя, — ухмыляется Ин Хо. — В таком случае, нам строит вернуться и отдохнуть. Впереди сложный день.