Глава 12

Ночь окутала город-призрак, и казалось, что темнота здесь гуще, чем в любом другом месте. Тяжёлый воздух пропитывала глухая тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра, шепчущими в руинах. Машина остановилась, её фары выхватили из мрака ржавое колесо обозрения. Оно возвышалось, как гигантский скелет, уродливо скрипя при каждом движении. На самой вершине, в одной из покосившихся кабинок, тускло мигал свет фонарика. — Он там, — прошептала Лиза, словно боялась, что громкий голос мог разрушить это хрупкое мгновение. — Саша! — позвала она, сделав шаг ближе. — Ребята! — раздался сверху его голос, приглушённый расстоянием. — Как ты туда попал?! — крикнул Миша, прикрыв ладонью рот, будто опасался, что крик пробудит что-то в этой мёртвой тишине. Саша не сразу ответил. Или же звук доходил до него с запозданием. — Сам слезешь? — добавил Миша. — Наверное… — голос Саши был хриплым, усталым. — Он не выберется сам, — сказала Женя, вглядываясь в тёмные провалы кабинок, словно ожидая, что оттуда выглянет что-то чужое. Антон кивнул и молча пошёл к машине. Открыв багажник, он вытащил длинную верёвку. — Закинем ему один конец, второй закрепим здесь, — хрипло пояснил он, завязывая узел. — А как мы его закинем так высоко? — скептически спросила Женя. Лиза не ответила. Просто подошла к лестнице, проржавевшей, облезлой, местами тронутой рваными дырами, словно металл был проеден кислотой. Она начала подниматься. — Офигенно, — буркнул Миша. — Ну, конечно! Так же романтичнее. — А это вообще безопасно? — Антон нахмурился, следя за тем, как Лиза осторожно цепляется за холодные прутья. — Конечно, — хмыкнул Миша, — я каждый день так делаю. Женя толкнула его в бок, но на её лице читалась тревога. Лиза не слушала их. Под её ногами скрипели ржавые перекладины, сердце бешено стучало в груди. Чуть оступишься — и полетишь вниз, прямо в чёрную пустоту. Наконец, лестница закончилась. Она оказалась в центре колеса обозрения, стоя на узкой металлической платформе. Сняв верёвку с пояса, Лиза размахнулась и закинула один конец вверх. Саша поймал его. — Надёжно привяжи! — крикнула она, но вдруг замерла. Ветер усилился. Кабинка покачнулась. Где-то вдалеке раздался звук — будто кто-то невидимый прошёл сквозь глухую улицу, задевая ногами хрусткий мусор. Лиза быстро перевела взгляд на Сашу. — Подожди! — выкрикнула она. Саша уже собирался начать спуск, но замер, вопросительно глядя на неё. — Намотай что-нибудь на руки! — голос Лизы был тихим, но в нём прозвучало столько беспокойства, что Саша не стал спорить. Он порылся в карманах, достал платок, разорвал его и обмотал ладони. Затем начал осторожный спуск, скользя по верёвке. Когда он оказался рядом, Лиза уже готовилась следовать за ним вниз. Но вдруг он протянул руку, коснулся её щеки, наклонился ближе. Поцелуй был быстрым, но в нём чувствовалась отчаянность. Снизу раздался радостный вопль Миши: — Юху! Вот это поворот! Лиза почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Они спустились. Теперь они все сидели у машины, укутавшись в пледы, под ногами потрескивали горящие ветки. Тёплый свет костра вырывал их лица из тьмы, но не рассеивал её полностью. Никто не спешил говорить. Саша провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Костёр потрескивал, разбрасывая тени на потрескавшийся асфальт и ржавые каркасы аттракционов. Ветер гулял по пустому городу, стонал в разбитых окнах, шелестел мёртвыми листьями. В этом звуке было что-то зловещее — словно кто-то незримый шептал слова, которых никто не мог разобрать. Саша сидел напротив огня, сжимая в пальцах старый серебряный крестик. Его взгляд был отстранённым, словно он всё ещё находился там, в прошлом. — Сколько себя помню, мне снится один и тот же сон, — наконец заговорил он. Голос его был хриплым, будто он только что выбрался из кошмара. — Во сне моя мать умирала. Никто не шелохнулся. — Я был ещё ребёнком. Отец сидел рядом, молчал. Мы просто смотрели, как она угасает. А в конце… в конце она всегда смотрела мне в глаза и шептала: «Помоги мне… спаси меня…» По коже пробежали мурашки. Женя судорожно вздохнула, а Антон сжал кулаки. — Этот сон преследует меня четырнадцать лет, — Саша провёл рукой по лицу. — Я привык. Почти. Но этой ночью он изменился. Миша бросил в огонь ветку. Она вспыхнула и быстро сгорела. — На этот раз я увидел дом отца. Подвал. Саша замолчал, будто снова ощущал гнетущую атмосферу той ночи. — Я проснулся и не мог избавиться от чувства, что мне нужно туда. Лиза обхватила себя руками. — Я поехал. Захватил с собой рюкзак. Внутри был… странный прибор. Я даже не помню, как он у меня оказался. Саша на мгновение закрыл глаза, вспоминая. — У него была небольшая лампочка. Я решил, что это фонарик. Ветер стал сильнее, и в темноте что-то заскрипело. — В подвале я нашёл коробку. Обычную, старую. Внутри был паспорт моей матери. Женя сжала ладони в кулаки. — И её удостоверение КГБ. Тишина. — Чёрт… — пробормотал Антон. Саша кивнул. — Отец никогда не говорил мне об этом. Он передвинул крестик между пальцами. — В этот момент прибор в рюкзаке… ожил. Лиза напряглась. — Он завыл. Не просто пискнул, а затянул зловещий сигнал, словно предупреждение. Саша провёл языком по пересохшим губам. — Я посмотрел на экран. Там появилась надпись: «Перемещение возможно». Миша помотал головой. — Ты нажал? Саша посмотрел ему прямо в глаза. — Да. В этот момент даже ветер стих. — Я… исчез. И очнулся в другом месте. Огонь треснул, бросая багровый свет на его лицо. — Я оказался в Припяти. В 1986 году. Саша медленно открыл тяжёлую дверь подвала. Скрип петель эхом разнёсся в тишине, а затем его ослепил яркий солнечный свет. Он зажмурился, прикрывая глаза рукой, а когда привык к свету, увидел перед собой совсем другой мир. Зелень вокруг казалась почти нереальной — свежие, яркие листья, цветущие яблони, тёплый ветер, несущий запах весны. Всё здесь жило, дышало, переливалось красками, и это было таким чуждым, что у Саши на секунду перехватило дыхание. В этом мире не было ни запустения, ни ржавых руин, ни радиоактивной тишины. Во дворе кипела жизнь. Дети играли в «Казаки-разбойники», стучали мячами по асфальту, катались на велосипедах. Молодые мамы качали в колясках младенцев, мужчины курили у подъездов, обсуждая политику. Мимо Саши пробежала девочка в аккуратном чёрном платьице и белом переднике, на голове у неё белели пышные банты. Она обернулась, улыбнулась и звонко сказала: — Здравствуйте! Саша открыл рот, но не успел ответить — девочка уже скрылась в толпе. Что, чёрт возьми, происходит? Сердце бешено заколотилось. Он медленно повернул голову и увидел знакомую конструкцию — доску объявлений у подъезда. На пожелтевшей бумаге красовались крупные буквы: «Новый 1986 год не просто открывает 12-ю пятилетку, а даёт нам нечто большее…» Ниже было много незнакомых слов и внизу подпись — Горбачёв.       1986.       Саша тяжело сглотнул. Это не сон. Дыхание сбилось. Он почувствовал, как по спине пробежал холод. Голова кружилась от осознания. Он не просто увидел прошлое. Он оказался в нём. Ноги сами понесли его вперёд, пока он не подошёл к группе бабушек, сидящих на лавочке. Их глаза внимательно следили за проходящими людьми, а разговор, похоже, касался кого-то из жильцов. — Простите, — с трудом выдавил Саша, чувствуя, как у него пересохло в горле. — Здесь живёт Екатерина Алексеевна Андреева? Одна из бабушек прищурилась. — Живёт, сынок, только её почти не бывает дома. — Она работает, — добавила другая, гордо выпрямив спину. — Гордость нашего города! — Где? — слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. — В КГБ, конечно, — ответила бабка, оглядывая его одежду. — А ты ей кто будешь? Саша замешкался. — Родственник. Дальний, — соврал он. Бабка сузила глаза. — Родственник, говоришь? А чего одет как… — она махнула рукой, указывая на его потертые джинсы и куртку с надписью Cool. — Что за иностранщина? — Упал с велосипеда… забыл переодеться, — пробормотал он, отводя взгляд. Бабки переглянулись. — Катенька весь день на работе, — наконец сказала одна из них. — Ближе к ночи, может, вернётся. Саша кивнул и отошёл, чувствуя, как сердце стучит в горле. Моя мать… офицер КГБ… Он понятия не имел, как её найти, но что-то гнало его вперёд. Саша брёл по улицам Припяти, стараясь запомнить всё до мельчайших деталей. Это был город до катастрофы. В парке культуры ещё строили аттракционы. В фонтане играли дети, смеясь и брызгаясь. В пруду плавали утки, лениво крякая, а рядом на скамейках сидели взрослые, обсуждая политику и новинки в моде. На площади школьники в красных галстуках репетировали марш к Первому мая. На витрине магазина «Радуга» висело объявление о привозе дефицита, и внутри уже выстроилась очередь. Это слишком реально, — подумал Саша, замирая среди людей. Он чувствовал запахи, слышал голоса, ощущал ветер на лице. А потом он увидел её. На аллее, под сенью тополей, на скамейке сидела девушка. Она читала книгу, держа её одной рукой, а пальцами другой теребила уголок страницы. У неё были рыжеватые каштановые волосы, завитые мягкими локонами. На голове — алый бант, гармонирующий с её лёгким платьем в белый горошек. Веснушки рассыпались по лицу, а длинные ресницы отбрасывали тени на светлую кожу. Саша застыл. Это была она. Он знал её лицо по старым, чёрно-белым фотографиям, но сейчас… Сейчас она была живой. Настоящей. Мама. Молодая, улыбающаяся, без морщинок тревоги, без усталости в глазах. Он просто стоял, не в силах оторваться от неё. Время замедлилось. Она перевернула страницу, а потом вдруг подняла голову. И посмотрела прямо на него. Катя почувствовала чей-то взгляд и подняла голову. На противоположной стороне аллеи стоял парень — высокий, светловолосый, с растерянным выражением лица. Он явно не знал, что делать, но потом, словно преодолев нерешительность, быстро подошёл к ней. — Здравствуйте, Екатерина Андреевна, — сказал он чуть запыхавшимся голосом. Катя удивлённо моргнула. — Здравствуйте, — ответила она, убирая прядь рыжих волос за ухо. — А мы знакомы? Саша нервно переминался с ноги на ногу, подбирая слова. Он не знал, что сказать, и выпалил первое, что пришло в голову: — Я ваш новый сосед. Глаза Кати тут же загорелись живым интересом. — О! — воскликнула она, откладывая книгу на скамейку. — Вы Александр? Саша замер, поражённый совпадением, но быстро кивнул: — Да… Александр. — Как здорово! Я как раз собиралась с вами познакомиться, — улыбнулась Катя и протянула руку. Саша осторожно её пожал, чувствуя неожиданную теплоту. Эта улыбка… Она была такой искренней, такой живой. Совсем не той, к которой он привык. Катя забрала свою книгу и убрала её в белую сумку. — Что читаете? — спросил Саша, чтобы не молчать. — «Компромисс», Сергей Довлатов. — Ого, у моего отца такая же книга была… Катя вскинула брови. — Правда? А кто ваш отец? Саша на мгновение замешкался, но потом махнул рукой: — Да так… обычный рабочий. Катя покачала головой, усмехнувшись: — Ну почему же сразу «обычный»? Мой отец тоже был рабочим, но, между прочим, построил четвёртый энергоблок станции, — с гордостью сказала она, кивнув в сторону далёких конструкций, видневшихся на горизонте. Саша посмотрел туда. Он знал, что через несколько месяцев эта станция изменит судьбу тысяч людей. — Может, прогуляемся? — вдруг предложила Катя, протягивая руку. Саша на секунду замер, а потом осторожно взял её ладонь. — Давай. Только давай на «ты», — сказал он. — Мы же теперь… соседи. Катя весело рассмеялась. — Точно! Саша смотрел на неё и не мог отделаться от странного чувства. Это было неправильно, но она ему нравилась. Даже слишком. Они гуляли по зелёной аллее, залитой солнечным светом. Саша пытался запомнить всё: запах свежей листвы, звонкий смех детей, тепло её руки, которое ещё ощущалось на его ладони. — Красивый город, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Я его другим знал. Катя с любопытством взглянула на него. — Другим? — Ну… старее, — выкрутился Саша. Катя кивнула: — У нас есть парк культуры, колесо обозрения… Кстати, хочешь прокатиться? — Давай! Они весело побежали к парку аттракционов. Катя купила билеты и два мороженых, а затем они устроились в кабинке колеса обозрения. Когда они поднялись на высоту, Саша замер, глядя вниз. Город простирался перед ним во всей красе. Вон там — станция, сияющая на солнце, вон речка, а дальше, на горизонте, еловый лес… Тот самый лес, который через несколько месяцев станет ржаво-рыжим. — Красиво, да? — Катя улыбнулась, вглядываясь вдаль. — Очень… — тихо ответил Саша. Некоторое время они молчали, наслаждаясь моментом. — Катя, а где ты работаешь? — наконец спросил он. Она повернулась к нему и гордо сказала: — Я офицер КГБ. Саша едва не подавился мороженым. — А что? — рассмеялась она, заметив его реакцию. — Да так… просто интересно. Слышал, что в Москве КГБэшникам дают двухкомнатные квартиры, импортные машины… Катя подозрительно прищурилась. — Какие-какие машины? Саша понял, что ляпнул слово, которого в Союзе ещё не было. — Эм… хорошие. Катя кивнула, всё ещё с интересом изучая его. — Ты из Москвы? — Да. — И что же тебя сюда привело? — Так… обстоятельства. Катя пожала плечами и снова посмотрела вдаль. — А Москва правда такая красивая? — Да… но не обижайся, пожалуйста, — сказал Саша, — но она красивее Чернобыля. Катя усмехнулась. — Я не обижаюсь. Некоторое время они просто смотрели на город. — Кать… — вдруг заговорил Саша. — А ты знаешь Сергея Костенко? Катя резко покраснела. — Конечно, — пробормотала она, отворачиваясь. — Он был моим коллегой. — Только коллегой? — с усмешкой уточнил Саша. — Да! — возмущённо ответила Катя, но по её лицу было видно, что она врет. Саша хмыкнул. — Знаешь, тебе стоит поехать в Москву. Уверен, вы там встретитесь. Катя удивлённо посмотрела на него. — Думаешь? — Я знаю. И в этот момент всё вокруг стало расплываться. Катя моргнула, а когда посмотрела снова, Саши уже не было. Город-призрак — И тебя выбросило обратно, да? — голос Миши прозвучал глухо, словно приглушённый самой пустотой, что окружала их. Саша кивнул, не отрывая взгляда от костра. Догорающие угли едва теплились в золе, в их алых отблесках плясали призрачные тени. — И я даже не знаю… жива ли она теперь или нет, — голос его был тихим, будто чужим. Он смотрел, как угли оседают, рассыпаются в серый прах. Тишина окутала их. Лишь редкие порывы ветра, гулявшие среди мёртвых домов Припяти, напоминали, что мир ещё существует. Где-то вдалеке треснуло стекло — будто город вздохнул в своих руинах. Солнце уже поднималось, разливая над горизонтом кроваво-рыжие полосы. Этот свет казался неестественным, словно пробивался сквозь трещины в реальности. — Саша! — внезапно вскрикнула Женя. Он дёрнулся, поднял на неё взгляд. В её глазах отражался страх, но и что-то ещё… надежда? — Помнишь… помнишь ту фотографию, что ты нам показывал? Твоего отца, на каком-то дне рождения? Миша раздражённо вздохнул: — Жень, сейчас не время… — Нет! — настояла она, вцепившись в Сашу взглядом. — Открой её. Посмотри ещё раз. Саша нахмурился, не понимая. — Жень, хватит, — пробормотал он, но тут в разговор вмешалась Лиза. — Погоди, Саш, — её голос был напряжённым. — Я, кажется, понимаю, о чём она. Открой. Ему не хотелось. Он был измучен, вымотан, истощён до самого дна души, но что-то в их взглядах заставило его подчиниться. Он тяжело вздохнул, вытащил телефон и пролистал галерею. Затем застыл. — Что… это?.. — одними губами прошептал он. На знакомой фотографии, где раньше были только он и его отец, появилась она. Женщина с мягкой улыбкой и рыжими волосами. Женщина, которая сидела рядом с его отцом, положив руку ему на плечо, словно это было самым естественным в мире. Женщина, которая не должна была быть здесь. — Кто это?.. — голос Саши сорвался, дрогнул. Он развернул экран к друзьям. Лиза медленно выдохнула, в её глазах вспыхнуло понимание. — Ну что ж, Саша, — она усмехнулась, но в этом смехе чувствовалось что-то странное, неуловимое. — Теперь твой отец больше не вдовец. Антон наклонился ближе, его зрачки расширились. — Ты это сделал, Саш! — его голос дрожал от восторга. — У тебя получилось! Ты спас её! — Я… — Саша всё ещё не мог поверить. Ребята переглянулись, а затем улыбнулись друг другу. Тепло, искренне. — Ты хочешь сказать, что это… машина времени? — медленно произнесла Лиза, переводя взгляд с Саши на прибор. — Ну, а как ещё это объяснить? — Антон говорил быстро, сбивчиво. — Саша исчез, попал в прошлое, что-то там поменял, а потом его выкинуло обратно. Это же… это же логично, чёрт возьми! — Логично?! — взорвалась Женя. — Ты слышишь себя? Мы сидим посреди мёртвого города, обсуждаем, как Саша гулял по 1986 году, а ты говоришь, что это логично?! — Да замолчите вы! — Саша сжал виски. Голоса друзей отдавались в голове болезненным эхом. Его тошнило от осознания. Я изменил прошлое. Я спас маму. Но какой ценой? Прибор в рюкзаке снова издал тот самый звук. Ребята резко замерли. — Что это? — едва слышно спросил Миша. Звук нарастал — низкий, вибрирующий, похожий на далёкий металлический рёв. Как будто кто-то пытался выбраться наружу. — Это… это он, — Антон кивнул на рюкзак. Миша с дрожащими руками расстегнул молнию и заглянул внутрь. — Чёрт… Прибор светился тёмно-красным, на его поверхности пробежали чёрные трещины, а дисплей мигал, выводя бессмысленный набор символов. Прибор дрожал в рюкзаке, издавая глухой, вибрирующий звук, похожий на далёкий металлический рёв. Он то затихал, то нарастал снова, словно дышал. Ребята застыли. Никто не решался двинуться. — Может… его выкинуть? — прошептал Антон, сглотнув. — Нет, — так же тихо ответил Саша, не сводя глаз с рюкзака. — Не трогай его. Миша осторожно расстегнул молнию и заглянул внутрь. Прибор светился тёмно-красным, словно раскалённый металл, а его экран мигал, показывая странные символы — бессмысленный набор букв и цифр. — Это не просто счётчик, — пробормотал он. — Что ты имеешь в виду? — спросила Лиза, но голос её был приглушённым, как будто звук в воздухе становился плотнее. Женя сглотнула, крепче сжимая куртку на плечах. Прибор снова завибрировал, издав протяжный, скрежещущий звук. Рёв замер. Ребята всё ещё смотрели на него, не в силах пошевелиться. — Он… остановился, — прошептал Антон. — Пока что, — хрипло добавил Саша. Воздух вокруг казался тяжёлым, пропитанным чем-то чужим. Где-то вдалеке хлопнула дверь заброшенного здания. Тишина сгустилась.