Часть 2: Королевский Указ

Глава 7: Лунный Пьяница Далеко от Пепельного Разлома, за бурным Изумрудным океаном, на континенте Этерия, жизнь текла совершенно иначе. Здесь магия была вплетена в саму ткань бытия, города сияли в лучах искусных заклинаний, а в небе парили грифоны королевской стражи. Но Люциану Вольфу на все это великолепие было глубоко наплевать. Его миром была таверна «Хромой Гоблин» — самое дешевое и грязное заведение в портовом районе столицы. Его вселенной была мутная жидкость в глиняной кружке, которую трактирщик называл вином. Люциан сидел за самым дальним, самым липким столом и смотрел на пламя свечи. Для других это был просто огонь. Для него — танец чистой стихии. Он видел, как кислород из воздуха сливается с парами воска, порождая плазму. Он чувствовал тепло на своей коже не как простое ощущение, а как поток кинетической энергии. Он мог бы щелчком пальцев превратить это пламя в ледяную скульптуру, заставить его плясать джигу или взорваться снопом разноцветных искр. Но ему было лень. Гораздо проще было сделать еще один глоток. Люциан был Благословенным Луны. Один на поколение. Редчайший дар, который давал своему носителю абсолютное, интуитивное понимание и власть над всеми стихиями. Огонь и вода, земля и воздух, и все их производные — лед, пар, молния, металл, лава, звук — были для него открытой книгой. Он не учил заклинания. Он их создавал. Одним усилием воли он мог бы воздвигнуть замок из цельного алмаза или обрушить на город кислотный дождь. Он был живым стихийным бедствием. И он был конченым алкоголиком. Вино помогало приглушить этот вечный гул. Гул стихий. Он чувствовал движение грунтовых вод под фундаментом таверны, ощущал, как ветер треплет флаги на кораблях в порту, слышал треск статического электричества в облаках высоко над головой. Этот мир постоянно кричал на него, и только дешевое пойло могло заставить его умолкнуть. Внезапно дверь таверны с грохотом распахнулась, впуская внутрь яркий дневной свет и двух гвардейцев в сияющих стальных доспехах. Посетители испуганно притихли. Гвардейцы обвели зал тяжелыми взглядами и направились прямиком к столу Люциана. «Люциан Вольф?» — пророкотал капитан, брезгливо морщась от запаха в таверне. «Зависит от того, кто спрашивает, — не поднимая головы, ответил Люциан. — Если это моя прачка, то меня здесь нет. Я ей уже три месяца должен». «Именем короля Теодора, вы должны проследовать с нами во дворец». Люциан тяжело вздохнул и залпом допил остатки вина. Спорить с королевской стражей было утомительно. Через час, наскоро умытый и одетый в чуть более приличную одежду, он стоял в тронном зале. Король Теодор, седовласый и уставший монарх, смотрел на него с плохо скрываемым раздражением. Рядом с троном стояли три женщины в серых балахонах, их лица были скрыты глубокими капюшонами. Королевские Ведьмы. Провидицы, чей туманный взор проникал в нити судьбы. «Люциан, — начал король без предисловий, — надеюсь, ты еще не до конца пропил свой дар». «Стараюсь, ваше величество, но он на удивление живуч», — съязвил маг. Одна из ведьм шагнула вперед. Ее голос был похож на шелест сухого пергамента. «Наши взоры были обращены на Пепельный Разлом. Мы узрели аномалию. Сущность, которой там быть не должно. Душа из другого мира». Люциан фыркнул. «Иномирец? Сказки для детей. Никто по своей воле не сунется в Разлом, а если и попадёт, то проживет там не больше часа». «Он уже там несколько дней. И он жив», — прошипела ведьма. — «Мы не видим его судьбу, она скрыта туманом, но мы чувствуем его разум. Он... другой. Он не поет песнь магии. Его разум поет песнь логики, металла и огня, подчиненного не воле, а расчету. Это разум, который строит. Король решил, что такой феномен должен быть доставлен сюда. Изучен». Король кивнул. «Пепельный Разлом — проклятое место, полное демонов и искаженной магии. Послать туда армию — значит погубить ее. Но один, самый могущественный маг в королевстве, может иметь шанс. Это приказ, Люциан. Ты отправишься в Разлом, найдешь этого иномирца и доставишь его в столицу. Живым». Люциан расхохотался. «Отправиться в ад за призраком? Увольте. Найдите другого дурака». «Это не просьба», — голос короля стал стальным. — «В награду за исполнение приказа вся королевская казна в твоем распоряжении. И, что тебе, наверное, интереснее — доступ к королевским винным погребам. Лучшие вина за последние пятьсот лет. Без ограничений. До конца твоей жизни». Люциан замолчал. Его разум на мгновение прояснился. "Солнцецвет урожая 843-го года... Ледяное из северных долин... Драконья кровь из погребов павшей династии..." Это было предложение, от которого алкоголик его уровня не мог отказаться. «Хорошо», — наконец выдохнул он. — «Я приведу вам вашего иномирца. Но если вино окажется кислым, я превращу этот дворец в ледяную глыбу». Король устало махнул рукой. «Договорились. Выдвигаешься на рассвете». Люциан поклонился и пошел к выходу. Величайший маг поколения, повелитель стихий, отправлялся в самое опасное место в мире. И все, о чем он мог думать, — это о бутылке хорошего вина, которую он выпьет перед дорогой. Но прежде чем отправиться в таверну, он воспользовался своим новым разрешением. Королевские винные погреба были чудом инженерной и магической мысли. Глубоко под замком, в идеальных условиях температуры и влажности, которые поддерживались слабыми заклинаниями, хранились тысячи бутылок. Люциан прошелся вдоль стеллажей, его пальцы скользили по пыльным бутылкам. Для него это было важнее арсенала. Он не стал брать много. Он выбрал дюжину бутылок — редчайших и ценнейших вин, каждое из которых стоило больше, чем вся таверна «Хромой Гоблин». Он упаковал их в специальный контейнер, обложив заклятиями стазиса и нерушимости. Это был его стратегический запас. На рассвете он покинул столицу. Не на грифоне и не в сияющем портале. Он нанял обычную повозку, которая вывезла его за пределы города. Любые масштабные заклинания расходовали ману, а его запас был хоть и быстро восстанавливаемым, но удручающе средним. Он не мог позволить себе расточительство. Его сила была не в объеме энергии, а в виртуозном ее применении. Как скрипач-виртуоз может сыграть шедевр на обычной скрипке, так и Люциан мог творить чудеса с тем малым, что у него было. Он был благословлен талантом, но не мощью. Поэтому он предпочитал обходиться без магии там, где это было возможно. Путь до восточного побережья Этерии лежал через Драконьи Зубы — гигантский и почти непроходимый горный хребет. Армии тратили месяцы, чтобы обойти его. Люциан потратил три дня, чтобы пройти его насквозь. Он не летел над пиками — это было бы самоубийственным расходом маны. Он вошел в горы. Он приложил ладонь к скале и почувствовал ее. Он ощутил каждую трещину, каждую пещеру, каждую жилу руды внутри каменного массива. Для него гора не была преградой, она была лабиринтом, карту которого он держал в голове. Он шел по древним, забытым туннелям, иногда легким усилием воли обрушивая преграды или, наоборот, укрепляя ветхий свод. Когда путь преграждала пропасть, он не строил мост. Он просто просил землю на той стороне поднять ему навстречу каменную колонну, на которую он спокойно перешагивал, после чего та плавно опускалась на место. Это было экономно. Элегантно. И совершенно выматывало. Каждый вечер он добирался до безопасной пещеры, разводил огонь без единой искры, просто приказав воздуху раскалиться, и позволял себе одну драгоценную чашу вина, восстанавливая силы. Наконец, он добрался до портового города Порт-Вейл на берегу Изумрудного океана. Море, отделявшее континент жизни от континента смерти, было неспокойным всегда. Легенды гласили, что сам океан пытается не пустить тварей из Разлома на земли Этерии. Люциан нанял небольшое, но крепкое судно под названием «Морской еж». Капитан, обветренный старый моряк по имени Грей, посмотрел на него с сомнением. «В сторону Разлома? В это время года? Это самоубийство, парень. Шторма такие, что и линейный корабль на щепки разнесут». «Заплачу тройную цену», — коротко ответил Люциан. Глаза Грея блеснули. «За тройную цену я хоть в пасть к морскому змею поплыву. Но если утонем, деньги не возвращаю». Они вышли в море. Первые несколько дней прошли спокойно. А потом небо почернело. Начался шторм, о которых слагали легенды. Волны высотой с трехэтажный дом обрушивались на маленький корабль. Ветер ревел, как тысяча демонов, и рвал паруса. Команда в ужасе молилась богам. Люциан стоял на носу корабля, вцепившись в мачту. Он не пытался остановить бурю — на это не хватило бы маны и сотни таких, как он. Он решил стать ее дирижером. Он вытянул руки. Его волосы и плащ трепал ураганный ветер, но вокруг «Морского ежа» образовался невидимый кокон. Люциан не блокировал ветер, а плавно обтекал им судно, создавая аэродинамический пузырь. Он не останавливал волны. Он чувствовал каждую приближающуюся водяную гору и в последний момент менял ее структуру, делая гребень чуть более пологим, заставляя ее обрушиться на мгновение раньше или позже. Он не боролся со стихией. Он танцевал с ней. Для команды это выглядело как череда непрерывных чудес. Ураганный ветер почему-то не ломал мачты. Смертоносные волны проходили сквозь корабль, лишь окатывая палубу брызгами. Но Люциан знал цену этому чуду. Мана утекала из него, как песок сквозь пальцы. В его висках стучало, перед глазами плыли круги. Это была самая сложная работа в его жизни, требовавшая абсолютной концентрации и невероятной виртуозности. Через два дня адского танца шторм утих. Люциан рухнул на палубу, совершенно опустошенный. Капитан Грей подошел к нему и молча протянул флягу с ромом. В его глазах был суеверный ужас и безграничное уважение. Еще через день они увидели ее. Землю на горизонте. Но это была не земля. Это была серая, безжизненная линия под багровым небом. Вода вокруг корабля стала мутной и приобрела ржавый оттенок. Воздух наполнился запахом пепла и отчаяния. Даже солнце, казалось, светило здесь тусклее. «Пепельный Разлом», — выдохнул Грей, осеняя себя знамением. — «Дальше я не поплыву ни за какие сокровища мира. Да хранят тебя боги, парень. Они тебе понадобятся». Люциан встал на ноги. Он достал из своего контейнера бутылку «Солнцецвета» урожая 843-го года, откупорил ее и сделал большой глоток прямо из горла. Божественный нектар наполнил его теплом. Он посмотрел на проклятый берег. Где-то там, в этом аду, был человек из другого мира. «Ну что ж», — пробормотал он сам себе. — «Пора на работу». Он шагнул на борт корабля и, не касаясь воды, плавно соскользнул вниз. Поверхность океана под его ногами стала твердой, как стекло, образуя небольшую дорожку, уходящую к берегу. Он шел по воде, как по мостовой, и с каждым шагом за его спиной ледяной путь таял, не оставляя и следа. Капитан Грей и его команда молча смотрели, пока одинокая фигура мага не скрылась в серой дымке проклятого континента. Глава 8: Расчетливая Ярость Лекс лежал на гребне скалы, и его мозг работал с холодной яростью суперкомпьютера. Паника, страх, сочувствие — все это отошло на второй план, став лишь переменными в сложнейшем уравнении. ЗАДАЧА: Сохранить жизнь союзного объекта (1 шт.) и собственную жизнь (1 шт.). ПРОТИВНИКИ: Костяные падальщики (3 шт.). Статус: сфокусированы на цели, агрессивны. РЕСУРСЫ: Клинок био-металлический (1 шт.), нож-тесак (1 шт.), окружающая среда (камни, неровности рельефа), собственный организм (статус: пиковая физическая форма, адреналин повышен). ГЛАВНОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО: Эффект неожиданности. «Взгляд Механика». Он проанализировал поле боя. Женщина дралась отчаянно, но ее движения становились медленнее, ее защита — слабее. Падальщики действовали как стая: двое отвлекали спереди, третий пытался зайти сбоку, в слепую зону. Именно этот третий и был его целью. Лекс не собирался бросаться в героическую атаку. Это было бы глупо и неэффективно. Он нашел глазами небольшой, но увесистый камень. Его взгляд мгновенно рассчитал траекторию. ПЛАН. ЭТАП 1: Нарушение координации противника. Он метнул камень. Тот со свистом пролетел по воздуху и с глухим стуком ударил в скалу в паре метров левее от бокового падальщика. Тварь инстинктивно дернулась на звук, на долю секунды повернув голову и подставив шею. Этой доли секунды было достаточно. ПЛАН. ЭТАП 2: Нейтрализация цели №1. Лекс уже не лежал. Он несся вниз по склону бесшумной тенью. Его тело, отточенное ежедневными тренировками, работало как идеальный механизм. Он сделал три длинных шага и, оттолкнувшись от уступа, прыгнул. В полете он перехватил клинок обеими руками, направляя всю массу своего тела в одну точку. [Цель: сочленение шейных позвонков и черепа. Материал: хитин, кость. Уязвимость: высокая. Требуемое усилие для пробития: ~1800 Ньютонов]. Его клинок, выкованный в адском пламени, вошел в шею твари с отвратительным хрустом. Оружие, созданное по законам инженерии, сработало безупречно. Падальщик рухнул на землю, даже не издав звука. Две оставшиеся твари ошеломленно обернулись, их тупые инстинкты не сразу смогли обработать внезапное появление новой угрозы. Лекс приземлился на ноги, выдергивая клинок. Секундная пауза. Этого времени хватило женщине. Она, воспользовавшись замешательством врагов, сделала выпад и вонзила свой короткий меч в бок ближайшего к ней монстра. Тот взвыл от боли и ярости, разворачиваясь к ней. Отлично. Они разделили цели. ПЛАН. ЭТАП 3: Нейтрализация цели №2. Второй падальщик бросился на Лекса. Инженер не стал принимать удар в лоб. Его взгляд видел не просто несущегося монстра, а вектор атаки, напряжение мышц в его лапах, центр масс. Когда тварь была в двух метрах, Лекс сделал резкий шаг в сторону и чуть вперед, пропуская смертоносную тушу мимо себя. Одновременно он нанес рубящий удар по задней лапе. [Цель: подколенное сухожилие. Прочность на разрыв: низкая]. Клинок легко прошел сквозь плоть. Падальщик с визгом повалился, его задняя лапа неестественно вывернулась. Он больше не был бойцом. Лекс, не теряя ни мгновения, шагнул к его голове и нанес завершающий удар. Он обернулся. Женщина с серебряными волосами с трудом сдерживала натиск последней, раненой твари. Она была на последнем издыхании. ПЛАН. ЭТАП 4: Завершение. Лекс не стал медлить. Он метнул свой тяжелый нож-тесак. Он не целился в голову или тело, защищенное костяными пластинами. Он целился в переднюю лапу. Лезвие вонзилось глубоко в сустав, заставив тварь споткнуться. И снова этого мгновения было достаточно. Женщина собрала остатки сил и вонзила свой клинок в горло монстра. Все было кончено. Тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и свистом ветра, опустилась на долину. Лекс стоял посреди трупов трех чудовищ, его руки и новый клинок были в черной, вязкой крови. Он впервые убил. И не почувствовал ничего, кроме холодной усталости и удовлетворения от хорошо решенной задачи. Он поднял глаза на женщину. Она стояла, опираясь на свой меч, и смотрела на него. Ее грудь тяжело вздымалась, из раны на плече сочилась кровь. Синие узоры на ее коже стали светиться чуть ярче. В ее глазах не было страха. Только безграничная усталость и настороженное любопытство. Два одиночества встретились в сердце ада. У них не было общего языка, общего мира, ничего. Только три мертвых монстра у их ног и бескрайний, враждебный мир вокруг. Его уединенное выживание только что закончилось. И началась совершенно новая, куда более сложная проблема. …Тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием, опустилась на долину. Лекс поднял глаза на женщину. Она стояла, опираясь на свой меч, и смотрела на него. В ее глазах была усталость и настороженное любопытство. Она что-то сказала. Голос был мелодичным, даже несмотря на боль и истощение, но слова были абсолютно чужими. Звуки складывались в певучую, но совершенно непонятную фразу. Языковой барьер. Конечно. Было бы глупо надеяться на универсальный язык вселенной. Лекс покачал головой и, подняв свободную руку ладонью вперед в универсальном жесте мира, сказал по-русски: «Я тебя не понимаю». Она, разумеется, тоже не поняла, лишь слегка склонила голову набок, как любопытная птица. Она снова заговорила, на этот раз указывая на себя. И в этот момент Лекс решил попробовать нечто безумное. Его дар позволял ему видеть структуру и систему во всем. А язык — это не просто набор звуков. Это система. Структурированная, с правилами и закономерностями. Он активировал «Взгляд Механика», но сфокусировался не на ее теле, а на звуке, который исходил от нее. Мир преобразился. Он увидел, как вибрируют ее голосовые связки, как звуковые волны распространяются в воздухе. Они не были хаотичными. Они имели четкую, повторяющуюся форму, сложную волновую структуру. Его мозг, усиленный даром, начал работать как спектральный анализатор, раскладывая ее речь на базовые фонемы, находя паттерны и повторения. Она указала на себя и произнесла: «Элара». В его мозгу вспыхнула информация, похожая на системный лог: [Идентифицирован звуковой паттерн "Э-ла-ра". Контекст: жест самоидентификации. Вероятное значение: <личное имя/самоназвание>. Паттерн занесен в базу данных]. Затем она, морщась от боли, указала на свою рану и произнесла другое, более резкое слово. [Идентифицирован звуковой паттерн "К'хасс". Контекст: указание на травму, выражение боли. Вероятное значение: <рана/боль/кровь>. Паттерн занесен в базу данных]. Это не было переводом. Это был взлом системы. Его мозг в реальном времени создавал словарь, сопоставляя звуковые паттерны с контекстом и жестами. Он еще не мог говорить, но уже начинал понимать. Сейчас главным был не язык, а ее рана. Он шагнул к ней. Элара напряглась, крепче сжав рукоять меча. Лекс остановился. Он указал на ее плечо, потом на свой нож, а затем провел лезвием по своей рубашке, показывая, что хочет отрезать кусок ткани. Она колебалась секунду, а затем медленно кивнула, опустив меч. Доверие. Или отчаяние. Лекс подошел. Его «Взгляд» просканировал рану под обрывками одежды. [Рваная рана. Глубина: ~3 см. Повреждены мышечные волокна. Крупные сосуды не задеты. Обнаружены следы органических токсинов на краях раны. Риск заражения: высокий]. Нужно было промыть. Он достал свою емкость с очищенной водой. Жестом показал, что сейчас будет делать. Она снова кивнула. Лекс осторожно полил рану. Элара зашипела от боли, но стерпела. Затем он своим ножом, который тщательно вытер о чистый участок штанины, отрезал длинный кусок от своей фланелевой рубахи. Это была одна из немногих вещей, оставшихся у него от прошлого мира. Не колеблясь, он сделал из ткани тугую, чистую повязку. Когда он закончил, она посмотрела на него с новым выражением в глазах. Там была благодарность. Она произнесла еще одно короткое слово. [Идентифицирован звуковой паттерн "В'эда". Контекст: положительная эмоциональная реакция на помощь. Вероятное значение: <спасибо/благодарю>]. Лекс кивнул. Теперь нужно было уходить. Оставаться в открытой долине с тремя трупами, которые скоро привлекут новых падальщиков, было самоубийством. Он указал на багровеющее небо, где тусклое солнце клонилось к закату, потом сложил ладони у щеки, изображая сон, и обвел рукой окрестные скалы. "Темнеет. Нужно найти укрытие на ночь". Элара поняла. Она была слишком слаба, чтобы идти далеко. Лекс снова использовал свой дар, сканируя скалы в поисках безопасной пещеры. Он нашел одну — небольшую, но с узким входом, который легко было бы защищать. Он взвалил ее раненую руку себе на плечо, и они медленно пошли. Она была легкой, но каждый ее шаг отдавался болью. Добравшись до пещеры, Лекс помог ей сесть, а сам быстро собрал немного обугленных веток и, используя свой нож и камень, высек искру. Скоро в их новом убежище заплясал небольшой костер, отгоняя мрак и холод. Они сидели в тишине, глядя на огонь. Два представителя разных вселенных в пещере посреди ада. Она что-то тихо сказала, глядя на него. Его внутренний "переводчик" уже обработал фразу, основываясь на собранных данных и интонации. [Паттерн: "Э-ла-ра в'эда ... ". Контекстуальный анализ: <Имя/самоназвание> + <благодарность> + <неизвестный паттерн>. Предполагаемое значение: "Элара благодарит тебя"]. Он посмотрел на нее и, впервые за все это время, представился. Он указал на себя. «Лекс». Она слабо улыбнулась и повторила: «Лекс». Первый контакт состоялся. Проблема выживания в одиночку сменилась проблемой выживания вдвоем. И Лекс еще не знал, какая из них сложнее. …Она слабо улыбнулась и повторила: «Лекс». Первый барьер был сломлен. Но за ним тут же выросли новые. Практические. Лекс почувствовал, как заурчало в животе. Битва и последующее напряжение сожгли остатки его энергии. Он предположил, что его новая спутница, Элара, тоже голодна. Он достал свой скудный запас — несколько светящихся грибов. Он протянул один ей. Элара с сомнением посмотрела сначала на странную еду, потом на него. Доверие, проявленное ею ранее, было вынужденным. А принятие пищи из рук незнакомца — это другой уровень. Она осторожно взяла гриб. Прежде чем поднести его ко рту, она закрыла глаза, и синие узоры на ее второй, здоровой руке, слабо вспыхнули. Она держала гриб в ладони несколько секунд, будто прислушиваясь к нему. Затем ее глаза открылись, напряжение в них спало. Она с явным облегчением откусила небольшой кусочек. Очевидно, у нее были свои способы проверки на яд. Это было хорошо. Она не была беспомощной. Теперь вода. Его запасы были почти на исходе, а ей требовалось пить, и рану нужно было бы промыть снова. Он показал ей свою почти пустую емкость и развел руками. Элара поняла. Она медленно, опираясь на стену, встала и прошла вглубь пещеры, где со свода сочились редкие капли. Этого было слишком мало. Она приложила здоровую ладонь к влажному камню. Ее татуировки снова засветились, на этот раз ярче. Лекс, наблюдая, активировал свой «Взгляд». Он увидел то, что потрясло его до глубины души. Это не было мольбой к духам или бессмысленным ритуалом. Это была чистая физика, просто работающая на неизвестных ему принципах. Он видел, как от ее ладони исходит поле невидимой энергии, проникая в пористую структуру камня. Это поле взаимодействовало с молекулами H₂O, заставляя их вибрировать и отделяться от породы. Он видел, как под действием этого поля капли воды собираются вместе и вытягиваются из камня тонкой, непрерывной струйкой, которая текла прямо в подставленную Эларой емкость. [Обнаружен источник когерентного энергетического поля. Тип: неизвестен. Эффект: локальное изменение межмолекулярных связей, управление фазовым состоянием вещества (H₂O). Источник: биологический объект "Элара"]. Для него это не было магией. Это была технология. Просто биологическая. Он смотрел на нее уже не как на дикарку из фэнтези-мира, а как на инженера, работающего с инструментами, которые он пока не мог ни понять, ни воссоздать. Когда емкость наполнилась, свечение ее узоров погасло, и она устало прислонилась к стене. Этот фокус явно отнял у нее немало сил. Теперь у них были огонь, еда, вода и временное укрытие. Настало время для планирования. Говорить они не могли. Но Лекс мог рисовать. Он взял из костра обугленную палочку и на гладком участке пещерного пола начал чертить. Два схематичных человечка — он и она. Затем он изобразил долину, где произошел бой, и скалы вокруг. Он обвел их пещеру кружком. А затем поставил большой вопросительный знак, указывая вдаль. Что дальше? Куда идти? Элара с интересом наблюдала за ним. Поняв его замысел, она взяла у него палочку. Ее рука двигалась уверенно. Она исправила некоторые его линии, добавив детали к карте местности, которые он не мог знать. Затем она нарисовала на востоке символ, похожий на извивающуюся змею — очевидно, реку. А далеко на севере она нарисовала горы, отметив одну из них символом, похожим на молнию. Опасность. Наконец, она ткнула пальцем в нарисованную реку и посмотрела на Лекса с вопросом. Он понял. Река — это постоянный источник воды. И двигаясь вдоль нее, они не заблудятся. Это был план. Простой, логичный, понятный без слов. Лекс кивнул. Костер тихо потрескивал, отбрасывая их тени на стены пещеры. Они больше не были просто двумя чужаками. Теперь у них была общая карта, общая цель и общее понимание того, что выжить здесь они смогут, только помогая друг другу. Элара посмотрела на него через пламя. Ее рана была перевязана его рубашкой, рядом стояла вода, добытая ее магией. Она тихо произнесла несколько слов. Ее интонация была мягкой. Его мозг, уже накопивший достаточно данных, выдал вероятный перевод. [Анализ фразы. Вероятное значение: "Теперь... мы выживем. Вместе"]. Лекс снова кивнул. Он не знал, кто она и из какого мира пришла. Он не знал, что ждет их у этой реки. Но впервые за все время пребывания в этом аду он перестал чувствовать себя абсолютно одиноким. И это было важнее любого оружия или укрытия.