Глава 1

      После прошедшего дождя улицы всё ещё дышали сыростью. Лужи на мостовой собирали в себя звёзды, отражения света фонарей и редких проезжающих, зачастую мокрых, экипажей.        Погода так и кричала о стремительной смене сезонов. Дожди — лишь промежуточный этап перед снегами и вьюгами. Так, на углу центральной площади, что была пуста после минувших осадков, чуть поодаль от основного городского шума и людных торговых проспектов, стоял отель.  Высокие стены из светлого камня, резной фронтон, тёмно-зелёный козырёк над дверью с позолоченным гербом. За широкими окнами — мягкий золотой свет, плотные шторы и тень от люстр.       Внутри стояла тишина. Шаги по ковру утопали в мягком ворсе, и даже скрип половиц казался приглушённым. В воздухе висел шлейф отполированного дерева и цветов, что заботливо были расставлены по вазочкам, на столиках в конце каждого коридора. Всё здесь располагало к покою и уединению, в каком-то смысле отрезая постояльцев от вечной суматохи города.       На пятом этаже отеля, где располагались президентские люксы, сейчас проживали лишь трое и все в одном номере. Номер этот, как и полагалось, шёл с кабинетом. В нём сейчас горела только одна лампа с матовым плафоном, яркости которой не хватало, на весь стол, но было достаточно для освещения многочисленных карт, бумага была столь стара, что пыль буквально въелась в нее, и книг с обтёртыми корешками, на некоторых даже не было названия, какие-то старые атласы. Черновики, лежавшие у карт, кишели заметками, стрелочками, перечёркнутыми по нескольку раз названиями пунктов, заведомо обведённых в кружок, цель — найти жилое место, где ни одного города поблизости, ни дороги, ни тропинки, которая могла бы привести заплутавшего путешественника, и ни намёка на какие-либо торговые пути. В стопке у края стола были собраны отбракованные и неподходящие участки.       Сейчас проходил невероятно придирчивый отбор. Высокий, темноволосый парень в спортивной ветровке развернул очередную карту, тёмные пятна на ней густо заливали низину.       — Болота, — сказал он ровным тоном. — Проводники обходят стороной. Летом тропы затягивает, весной вода поднимается, а осенью всё скрывается в тумане.       Его собеседник в причудливом костюме, напоминающем ни то шута, ни то клоуна чуть склонил голову набок, улыбка тронула его губы.       — Прелестно, — его палец скользнул по крошечной точке среди пятен. — Значит, туда не пойдёт никто, кроме тех, кому действительно надо. Он пододвинул карту ближе к себе, оставив как возможный вариант. Но через секунду его взгляд потемнел: карандаш замер в пальцах, улыбка исчезла.       — Ах, как же я сразу не подумал... насекомые, — тихо произнёс он, словно самому себе. — Болота кишат ими. И многие — не просто досаждают… переносят заразу.       Он замолчал, глаза чуть сощурились.       — Её покой не должен зависеть от мошкары, — он постучал ногтем по карте, но уже не с тем лёгким азартом, а задумчиво. — Мелочи важны. Она не должна ни чесаться, ни болеть, ни страдать от духоты.       Второй слушал не перебивая. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд был сосредоточен.       — Можно исключить этот вариант, — наконец сказал он спокойно. — Или предусмотреть меры: особые сетки, защита, лекарства. Но тогда всё равно остаётся риск.       Шут откинулся на спинку стула, вертя карандаш в пальцах.       — Я не стану полагаться на случай, — он отодвинул карту ближе к стопке на углу. — Не подходит, — закончил он и с усталостью откинулся на спинку кресла. Голова скользнула чуть набок, в его голосе зазвенела насмешка, мягкая и капризная одновременно:       — Ты так старательно помогаешь Илу, — он зевнул, а после снова усмехнулся краешком губ. — Даже не думал, что архивы Золдикoв распахиваются так просто.       — Они не распахиваются. — Сухо подметил Иллуми. — Их открывают, если в этом есть смысл.       — Ох, вот оно как! Выходит, что смысл — это я?        Иллуми чуть сощурился, недовольно глянув в сторону Хисоки.       — Твоя эффективность, если будешь уверен, что она в безопасности, будешь меньше... отвлекаться.       — Ну и ну, как всегда, суров. — С наигранно обиженной интонацией пробубнил Хисока, вытянув из стопки ещё одну карту — плотную, шероховатую, с блёклыми надписями на полях. Он развернул её ближе к свету лампы, и взгляд сразу зацепился за крошечную отметку среди горных хребтов.       — А вот это… любопытно, — протянул он, и в голосе мелькнуло неподдельное оживление. Он провёл ногтем по тонкой линии перевала, ведущей к точке, и чуть шире улыбнулся. Дорога к ней не вела. Никакая.        — Маленькая деревушка в горах Падокии. Всего пятнадцать, может, двадцать домов, если верить этим каракулям. Вокруг... ах, как славно! Непроходимый лес, полный хищников, а ещё, — он ткнул в резкий излом на линии хребта, — отвесные скалы!       Карандаш застучал по бумаге.       — М-м-м, — почти пропел он, — мне нравится. Слишком глухо, опасно и неудобно, чтобы туда вообще кто-то сунулся.       Ответ был очевиден: место, в котором водятся хищники, крутые обрывы на каждом шагу, а о самой деревне, судя по всему, только в этой и известно… Сколько ей? Около двухсот лет? Удобно иметь в напарниках Золдика, который может предоставить доступ к такому раритету. Впрочем это уже было не столь важно. Наконец, забытая и Богами, и Ассоциацией, деревня кому-то пригодится.  Иллуми наклонился ближе, его взгляд был всё так же бесстрастен, но длинные пальцы аккуратно касались полей карты, словно боясь повредить, профессиональная привычка.       — Проверим на современных источниках, — сказал он спокойно.       Хисока чуть подался вперёд усмехнувшись.       — Ох, пожалуйста, скажи мне, что её там не окажется…       Пальцы Иллуми скользнули по толстому тому со свежими атласами. Несколько минут в комнате стоял лишь шелест страниц, что смешивался с постукиванием ногтей Хисоки по столу. Наконец, парень поднял голову.       — Нет, — заключил он. — На новых картах этой деревни нет.       Хисока довольно выдохнул, расплывшись в удовлетворённой улыбке. Он коснулся пальцем крошечной точки на пожелтевшей карте, подтверждая свой выбор.       — Прекрасно! Не зря копались в этом старье столько времени. Ты знаешь, я чуть сам не заплесневел... — жалостливо бросил он и, когда понял, что его друг никак на это не реагирует, продолжил:       — Значит, место нашли, теперь надо его подготовить.       Янтарные глаза метнулись к приоткрытой двери спальни, из-за которой едва было слышно ровное дыхание. Там мирно спала девчушка лет пяти, что была укрыта с головой, отрезанная от внешнего мира, а тем более от того, что обсуждалось в этом номере. Хисока улыбнулся — по-настоящему. Улыбка вышла не такая вытянутая, как обычно, без привычной насмешки. Лишь короткий отблеск, хранящийся только для неё.       — Славно. Теперь тебя точно никто не найдёт, — пробормотал он почти неслышно и снова вернулся к карте.        — С нашими ресурсами мы сможем добраться до этого поселения... — Иллуми на секунду призадумался. — Дня за два. В тот же день всё подготовим и вернёмся сюда ещё через два, за твоей сестрой присмотрит один из дворецких... Будешь должен. Поможешь со следующей миссией безвозмездно, — безэмоционально закончил Иллуми.       — Ах, а как же вклад в мою эффективность? – хохотнул клоун.       Иллуми промолчал, вновь чуть сощурил глаза и метнул недовольный взгляд на Хисоку.       — Шучу, шучу. Безвозмездно, так безвозмездно, — сказал парень под напором тёмных глаз, подняв руки в жесте «сдаюсь».       — Ну что же, в таком случае выдвигаемся утром. А сейчас, — Хисока нарочито театрально потянулся и зевнул, — я бы прилёг.       Иллуми коротко кивнул. Он быстро и бесшумно собрал всю оставшуюся бумагу и книги к той самой стопочке на краю. Теперь на середине стола лежала лишь та самая карта с маленькой точкой в горах, словно это была не просто деревня в Падокии, а крест, которым пираты обычно обозначали сокровища.        За приоткрытой дверью мирно посапывала под одеялом девочка с рыжими волосами, в которых можно было разглядеть и желтоватые пряди, и красноватые. Перед сном их ей заботливо прочёсывал старший брат, а после обработал пахучим маслом, чтобы от его любимой сестры вкусно пахло. Только вот девочка не знала, что только что два самых дорогих её сердцу человека только что определили её будущее на годы, если не на всю жизнь, вперёд.        Лампа с матовым плафоном в рабочем кабинете дрогнула. Её свет пропал, оставляя тени густеть не только в углах комнаты.

***

      Небо над горами было тяжёлым, словно налито свинцом. Часть этого свинца ложилась на горные хребты. Человек, что не знаком с природными условиями, мог бы подумать, что это туман, но нет. Это были те самые облака, из которых обычно идёт снег. Они находились так близко к земле, что снежинки, не успев коснуться твёрдой поверхности, присоединялись к вьюге, гуляющей там постоянно, не давая иногда даже дикому зверью нормально жить, что уж говорить о человеке.        Дирижабль завис над ущельем. Его корпус блестел металлом, а тихий гул винтов поглощался ветром и густым снегом. В сравнении с гигантскими пассажирскими дирижаблями эта модель была более компактной — узкая, изящная, но внутри удивительно просторно и удобно. Частные дирижабли — привилегия семьи Золдик. Не нужно толкаться в очередях и проходить бесконечные досмотры. Проще было лететь сразу к нужной точке, минуя все преграды, задержки и не взирая на неблагополучные погодные условия.       Хисока стоял у широкого окна и с прищуром смотрел вниз. Его выражение лица было сосредоточено. В ответ на него глядели острые макушки елей, меж которых виднелись едва заметные тёмные просеки. Деревья росли чуть ли не на друг друге. Тяжёлые еловые ветки были покрыты толстыми слоями снега и наледи, буквально касаясь земли и почти выстилая ковёр. Забавным был тот факт, что эти самые ёлки укрывали глубокие ямы. Часто в эти природные ловушки попадали хищники, а травоядные устраивали под снегом себе тёплые норки. Если чуть оторвать глаза от тёмно-зелёного пейзажа и напрячь зрение можно было разглядеть едва различимые скалы, что сливались с небом. Покрытые толстым слоем многолетнего снега, пройти по ним и не вызвать лавину или обвал было невозможным. Но та часть, где снег не покрывал скалы, была отвесная, чёрная с редкой наледью, будто бы каменная стена, что встала между опасным миром и этой крошечной, такой привлекательной долиной.       — М-м-м, как мило, — протянул он.       Иллуми сидел в кресле у противоположной стены, безразлично разглядывая карту на коленях.       — До деревни отсюда меньше часа, — сказал он. — Придётся спуститься по склону.       Хисока обернулся, улыбка заиграла на его губах. — Ах, разве это не чудесно? Даже чтобы просто взглянуть на неё, нужно рискнуть шеей.       Через какое-то время за стеклом промелькнула лесная опушка. Только вот это была не она, а крыши, занесённые снегом. Всего несколько пятнышек серого среди белизны. Деревенька, спрятавшаяся в горах Падокии, казалась слишком маленькой, чтобы о ней кто-то вспомнил, стёртая с карт, забытая всеми и отрезанная от цивилизации. Она манила к себе тех, кто хотел спрятать свой секрет.       Хисока прищурился, глядя вниз, и тихо рассмеялся.       — То, что надо.       Пока Хисока и Иллуми кружили над деревней, ища место для безопасного приземления, они и представить не могли взгляды людей внизу, что за всю жизнь ни разу не видели столь причудливой конструкции. Многие подумали, что это сам Бог спустился к ним с небес, дабы оповестить о конце света, некоторые попадали в обморок. К концу дня только интересующиеся событием дети да крепкие мужчины не свалились с ног и не убежали по домам. Парни хотели приземлиться как можно ближе, они даже были готовы посадить дирижабль на место, которого бы впритык хватало, но, к сожалению, они такого не нашли, а потому, когда село солнце, машина скользнула мимо деревни, почти касаясь карнизом острых вершин ёлок. Они летели дальше на ручном управлении, пока не открылась поляна меж крутыми склонами — крошечный клочок земли, едва позволивший безопасно сесть этому воздушному судну.        — Всё. Дальше, только своим ходом, — констатировал Иллуми, когда трап коснулся земли. Воздух ударил в лицо пронизывающим холодом, в котором тонул запах хвои. Снег хрустел под ногами, лес сжимался настолько плотно, что теперь никого не удивляло, почему даже днём тут царил полумрак и лучшим решением было — взять фонарики.  Хисока шагал неторопливо, оглядываясь по сторонам, не выражая интереса к окружению. Он имел выдающийся рост, но тонул в снеге по колено, что выглядело весьма комично.       Было очевидно, что хищники на территории объявятся быстро: пара волков метнулась из-под деревьев, и как они только там уместились? Чёрные силуэты сливались с непроглядной ночью. В этом месте даже луны не было видно. Налобные фонарики парней ослепили животных, что отродясь не видели такого яркого света даже днём. Мгновение — всплеск ауры, рассёкшая воздух пара игл, которую не сбил даже сильный ветер. Вокруг опять была слышна только вьюга, что раздувала меховые капюшоны путников. У Иллуми при этом даже не поменялось выражение лица, а Хисока только с интересом взглянул на зверя, подмечая, насколько он крупней обычного волка при недостатке-то солнечного света и нормального питания. Быть может, это из-за меха? Он хотел было подойти, дабы удостовериться в своей теории, но тушка скользнула в глубокую яму под веткой ели.  Всего валялось два трупа. Остальные из стаи разбежались в страхе перед чужеземцами.       — Как удобно, — заметил Хисока, натягивая варежку. — Природа сама щедро огородила это местечко от посторонних.       — Местность сложная, и хищники крупнее нормы, даже Хантеру придётся рисковать жизнью, чтобы сюда добраться, — подтвердил Иллуми, не сбавляя шаг, будто бы нападение волков случалось с ним каждый день и он уже настолько привык к подобному, что не обращал внимания на этот фактор.       — Даже Хантеру? — удивлённо повторил Хисока, догоняя друга, — Не слишком ли ты их недооцениваешь? — фыркнул он, сорвав раскрывшуюся шишку с низкой ветки.       — Семье часто приходили заказы на них. Большая часть ничего из себя не представляет. Экзамен можно сдать, даже не владея Нен, а некоторые, узнав о его существовании после, не спешат обучаться, а просто пользуются благами, что даёт лицензия, — чуть помолчав Илуми, добавил:        — Если говорить о звёздных Хантерах, то, конечно, для них эта гора, как и для нас, не проблема. Но они сюда и не сунутся. Даже природники. Место не числится заповедным. Хисока чуть приподнял бровь.       — Вон оно как, значит, — он улыбнулся в присущей себе манере и довольно протянул:       — А ты, на удивление, разговорчив сегодня. Горный массив на тебя так влияет или свежий воздух?       В этот момент этот самый свежий воздух с новой силой ударил по лицам парочки. Настолько сильный, что они даже натянули на носы маски, оставив открытыми только глаза. Ресницы уже давно у двоих были белыми.        — Ты спросил, я ответил, — сухо подытожил Иллуми. На что Хисока лишь ещё больше растянулся в улыбке.       Хоть идти от места приземления до самой деревушки было где-то с полчаса или минут сорок, у парней это заняло полтора часа. С каждым поворотом, продвигаясь всё дальше, природа не щадила их своими сюрпризами: ямы, поваленные деревья, склоны, наледи под снегом. И всё это в одном месте. Очень странно, что на них всё ещё не налетела лавина или обвал. Но в таком случае им повезёт: их закроют деревья. Они двигались дальше, будто бы насмехаясь над матушкой природой.  Через какое-то время впереди, среди белого и серого, показались крыши. Крошечная деревушка пряталась в ложбине, обрамлённая лесом и скалами. Дым из труб едва заметно поднимался в воздух, сбиваемый порывами ветра.        Хисока прищурился.       — М-м-м… а вот и королевство для моей принцессы.       Улыбка тронула уголки его губ, лёгкая, почти умиротворённая. В памяти всплыл разговор с Иллуми во время полёта. Тогда, в каюте дирижабля, они оба пришли к очевидному выводу: доверять местным жителям слишком рискованно. Случайные мысли, ненужные слова, непредсказуемые поступки — любое из этого могло разрушить хрупкий мир Лины, который по кусочкам выстраивал её заботливый старший брат. Более того, сейчас этот мирок формируется, а значит, нуждается в более тщательном контроле.       Сестру он собирался навещать всего раз в месяц, на несколько дней. Так, надолго они ещё ни разу не расставались. А сам ребёнок редко находился в обществе людей в целом, видя лишь брата и его «друга». И первый, и второй не то чтобы подходили под стандарты социальных норм. Так что, наблюдая перед собой лишь эти два примера и воспринимая за норму, хрупкое восприятие мира Лины сильно отличалось от «классических» детишек. Обычно дети её возраста умеют отделять «плохое» от «хорошего», имеют базовую эмпатию и более менее считывают настроение и эмоции людей. Лина же этого всего не умела. Но загвоздка была в том, что в обществе её брата это не являлось проблемой, а значит, было не столь необходимо. Не умела же она это не потому, что была особенным ребёнком, а потому что её этому никто не учил. Хисока намеренно не ставил ей рамки «хорошо», или «плохо», позволяя ей всё, при условии, что это не причиняла вред ей само́й, при этом, воспитывая Лину так, чтобы, она была послушна и несмотря на общую избалованность, если брат и говорил «нет», она даже и не думала спорить, воспринимая это за данность.        Вписать обычного среднестатистического человека в закрытую коммуну было бы той ещё задачей, даже малолетнего ребёнка. Но вот Лину… Такого ребёнка с «особым» мышлением особенно. Но если опекун будет полностью под контролем, послушная и покладистая, она легко сможет находиться в безопасности без брата под чужим присмотром. В то время, когда Хисоки не будет рядом, её жизнь должна течь спокойно, без неожиданностей, а тем более страхов. А потому Иллуми предложил самое простое и рациональное решение — превратить местных в его марионеток. Манипулятору сделать это не составит никаких проблем. Он сделает их своими рабами без воли и тайн, без чувств и боли. Хоть они будут и мертвы, но каждый день будут ходить по деревеньке, заниматься обыденными делами и пристально следить. Рядом с ней они будут улыбаться и кивать, разыгрывая жизнь, но ни названной жизни, ни разума в них уже не будет. Ходячие трупы. Овощи, имитирующие жизнь. А если проще: единственная их настоящая задача — следить за подрастающей, день за днём, девочкой, оберегать её, не выпускать из безопасного круга.         Сейчас, глядя на крошечное поселение у подножия скал, Хисока мягко хмыкнул.       — Знаешь, наверное, жить здесь так скучно. Считай, мы их спасители.        Иллуми, шагавший рядом, не ответил. Его глаза скользили по крышам и тропинкам, оценивая, сколько потребуется кукол, чтобы деревня выглядела живой.        Снег снова заскрипел под ногами, и они двинулись вперёд, к первому дому.