Глава 6: Запах Подозрений

Успех на тренировке по скрытности оставил послевкусие не только легкого удовлетворения, но и нарастающей тревоги. Особенно после того ледяного, аналитического взгляда Бакуго. Рин чувствовала его на себе весь оставшийся день – на лекциях, в столовой, даже когда она пыталась уединиться в общей зоне с книгой. Он не подходил, не заговаривал. Он просто наблюдал. Как хищник, высматривающий слабость в потенциально опасной добыче. – Эй, Бакуго, ты чего сегодня такой... пристальный? – попытался пошутить Киришима за ужином, заметив, как взгляд его друга снова прилип к Рин, сидевшей в дальнем углу с Миной и Кёкой. – Не запал ли ты на нашу ледяную ниндзя? – Он заулыбался. Бакуго взорвался, как и ожидалось, но его гнев был направлен не столько на Киришиму, сколько на предмет своего раздражения. – Заткнись, Дерьмоволосый! Идиотка Сакура просто... раздражает! Ходит как призрак, воняет то костром, то помойкой, а на тренировке скачет по крышам как заправская крыса! Непонятная тварь! Его слова были громкими, грубыми, но в них прозвучала не просто злоба, а искреннее, глубокое недоверие ко всему, что она собой представляла. Рин не подняла глаз от книги, но ее пальцы чуть сжали страницы. «Воняет помойкой. Запомнил». Она сделала вид, что полностью погружена в чтение, игнорируя взгляд и слова. – Бакуго, это жестоко! – вступилась Мина. – Рин просто скромная! И причуда у нее классная! – Скромная? – Бакуго фыркнул с таким презрением, что даже Шото поднял брови. – Ха! Вонь от нее – не скромность, Енотоглазая. Это грязь. И я еще узнаю, откуда она берется. Этой ночью Рин не сбегала. Тело требовало отдыха после ночной гонки и интенсивной тренировки. Но сон был беспокойным. Ей снились тени – тени гаража, тени отца, и одна конкретная тень с взрывными ладонями и горящими красными глазами, которая преследовала ее по крышам тренировочного городка. На следующий день напряжение не спало. Наоборот. Бакуго, казалось, решил перейти от пассивного наблюдения к чему-то более активному. Он не лез с вопросами, но постоянно оказывался рядом. На занятиях по тактике он выбрал место сзади нее, будто изучая затылок. В столовой садился за соседний стол. А когда Рин после уроков направилась в библиотеку (надеясь на тишину и уединение), он, к ее ужасу, проследовал за ней по пятам. Она остановилась у стеллажа с книгами по ботанике, делая вид, что увлеченно выбирает литературу. Он остановился в паре метров, уставившись на полку с учебниками по физике. Тишина библиотеки давила, нарушаемая только шелестом страниц и... его тяжелым, нарочито громким дыханием. Она чувствовала его взгляд на своей спине, как физическое прикосновение. «Что ему надо?» – мысленно выругалась она, нервно перебирая корешки книг. «Почему он не отстает?» Она резко развернулась, намереваясь пройти к другому стеллажу. Он, будто ожидая этого, тоже сделал шаг, случайно (или намеренно?) преградив ей путь узким проходом между стеллажами. Они оказались лицом к лицу в тесном пространстве. – Пропусти, – сказала Рин ровным, но ледяным голосом, глядя куда-то в область его подбородка. – Куда спешишь, Сакура? – его голос был тихим, но насыщенным скрытой угрозой. Он не отступал. – В библиотеке так тихо... спокойно. Идеальное место, чтобы скрыться, да? От всех. От вопросов. Она подняла на него свои голубые глаза, полные холодного вызова. – Я пришла почитать. Как и ты, видимо. Теперь пропусти. Он не шевелился. Его взгляд скользнул по ее лицу, будто ища малейшую трещину в маске, запах вчерашнего дыма или намек на усталость. – Читать? Или планировать следующий ночной загул? – прошипел он так тихо, что слова едва долетели до нее. – Где ты была позавчера ночью, а? Когда воняла бензином и дешевым дымом? Сердце Рин упало, но лицо осталось каменным. – Не знаю, о чем ты. Иди мимо, Бакуго, ты мешаешь. – Она попыталась пройти, прижавшись к стеллажу. Он блокировал ее движение плечом. – Не ври мне. Я не слепой и не глухой. И не тупой, в отличие от некоторых. – Он кивнул в сторону входа, где за соседним стеллажом мелькнула розовая тень Мины, явно подслушивающей. – Ты что-то скрываешь. Что-то грязное. И я узнаю, что. Не для того, чтобы спасти или помочь, – его губы искривились в презрительной усмешке. – Мне просто противно, когда в моем классе кто-то тянет за собой шлейф дерьма. Как крыса. Его слова ударили больно, потому что в них была доля правды. Она была крысой, бегающей между мирами. Но признаться ему? Раскрыться? Никогда. «Мечтай, Бакуго», – мысленно бросила она ему, встречая его взгляд с ледяным спокойствием, которое стоило ей огромных усилий. «Ты ничего не узнаешь. Никогда». – Говоришь много, – ее голос звучал тихо, но отчетливо, как удар льдинки о камень. – А доказательства где? Твои фантазии меня не интересуют. Теперь отойди. Или позову библиотекаря. – Она сделала шаг вперед, буквально заставляя его отступить силой своего холодного, непоколебимого взгляда. Бакуго зарычал что-то нечленораздельное, но отступил. Его красные глаза горели чистым, неразбавленным гневом. – Это не фантазии, Сакура. Это факты. И я их соберу. Сам. Смотри у меня. – Он резко развернулся и зашагал прочь, сбивая с полки пару книг, которые грохнули на пол, вызвав шиканье библиотекаря. Рин стояла, опираясь о стеллаж, чувствуя, как дрожат колени. «Он не отступит. Он будет копать». Паника, холодная и липкая, сжала горло. Но вместе с ней пришло и знакомое, острое чувство вызова. «Попробуй, Бакуго. Попробуй выследить меня». Улицы, грязь, ночные побеги – это была ее стихия. Она знала, как заметать следы.

Решение Бакуго созрело мгновенно и было непреклонным. Эта ледяная стерва что-то скрывает. Что-то, что пахнет грязью, бензином и ложью. И это что-то касается его класса, его будущей репутации героев. Он не терпел неясностей и слабости. А она была ходячей неясностью, прикрытой маской спокойствия, которая его бесила все сильнее. Он не стал делиться подозрениями ни с Киришимой (тот бы начал ныть о "доверии" и "личных границах"), ни с Айзавой (тот бы лишь хмыкнул и сказал "разбирайся сам"). Это было его дело. Его оскорбленное чутье на фальшь. Начал он с простого. Наблюдения. Он стал тенью Рин в пределах общежития и школы. Заметил ее график: Ранние подъемы, чтобы занять душевую первой. Минимум времени в общей зоне, особенно вечером. Частые "прогулки" после ужина – якобы подышать воздухом. Всегда настороженная, сканирующая окружение, как солдат на минном поле. «Параноик», – подумал он в первый день. «Или есть чего бояться». Он попытался уловить запахи. Но Рин стала еще осторожнее. От нее пахло только мылом, шампунем и иногда кофе. Ни намека на сигареты, алкоголь или грязь. «Чистюля», – мысленно съязвил он, но это только подогревало подозрения. Она слишком старалась. Вечером третьего дня его терпение лопнуло. Он увидел, как она, после ужина, вместо того чтобы идти с Миной и Денки смотреть какой-то идиотский сериал, натянула темную ветровку и направилась к боковому выходу. Снова "подышать". «Ну нет, Сакура. Не в этот раз». Он выждал минуту, затем бесшумно последовал за ней. Он использовал все свои навыки скрытности, отточенные в боях и на тренировках. Двигался от укрытия к укрытию, используя тени деревьев, стены зданий, припаркованные машины. Он был хорош. Очень хорош. Рин шла спокойно, но не расслабленно. Ее шаги были легкими, беззвучными. Она не оглядывалась, но ее голова была чуть повернута, уши, казалось, ловили каждый звук. Она вышла за пределы хорошо освещенной территории U.A., свернула в сторону парка, который граничил с менее благополучным районом. Бакуго следовал, его сердце колотилось не от напряжения, а от азарта. «Куда ты, крыса? Покажи нору». Рин остановилась у скамейки в глубине парка, огляделась. Бакуго замер за толстым стволом дуба, слившись с тенью. Она достала телефон. Заговорила. Он не мог разобрать слов, но тон был не таким, каким она говорила в школе. Мягче? Нет. Расслабленнее. Настоящее. Потом она положила телефон в карман и... просто села на скамейку. Закурила. Не самокрутку, а обычную сигарету. Дымок белесым облачком поднялся в прохладный вечерний воздух. Она сидела, откинувшись на спинку, глядя в ночное небо, ее поза выражала усталость и... спокойствие? То самое спокойствие, которого никогда не было у "Рин из 2-А". Бакуго наблюдал, его мозг работал на пределе. «Вот оно. Первая зацепка. Курит. Прячется. Лжет про "подышать"». Но этого было мало. Где грязь? Где бензин? Где ее настоящая "нора"? Он ждал. Минуту. Пять. Десять. Рин докурила сигарету, потушила окурок о подошву ботинка, закопала в землю. Потом встала и тем же спокойным шагом пошла обратно, в сторону общежития. Бакуго не стал следовать сразу. Он остался в тени, его лицо было озарено злым торжеством, смешанным с разочарованием. «Мало. Слишком мало. Но начало». Он видел трещину в ее ледяной броне. Видел ее настоящую, хоть и всего на несколько минут – усталую, курящую, скрывающуюся. «Я тебя достану, Сакура», – пообещал он тишине парка. «Я разберу тебя по косточкам и узнаю, какая гниль скрывается под твоей чистенькой маской геройской школы». Он вышел из тени и пошел следом, уже не скрываясь так тщательно. Охота началась. И Кацуки Бакуго не привык проигрывать.