Часть 6

Тяжёлая дверь в покои с глухим стуком закрылась за спиной Нарциссы, окончательно отгородив её от сочувственных и любопытных взглядов в коридоре. Она стояла, прислонившись спиной к прохладному дереву, пытаясь загнать обратно предательские слёзы, выступившие на глазах после разговора с Драко. Её пальцы судорожно сжали складки строгого платья. «Я тебе завидую… Завидую тому, что ты смогла забыть произошедшее и начать снова жить». Слова сына жгли изнутри, как кислотное проклятие. Забыть? Он считает, что она забыла? Что она просто взяла и отбросила всё, как надоевшую игрушку? Горечь подступила к горлу. Он не понимал. Он видел лишь её внешнюю оболочку – холодную, собранную, пытающуюся держать удар. Он не видел ночей, проведённых в беззвучных рыданиях в подушку, не видел, как её трясёт от одного лишь воспоминания о зеленоватой тени над особым крылом Азкабана. Она не забыла. Она просто заморозила свою боль, как драгоценный и одновременно отравленный кристалл, и теперь носила его в груди, стараясь не делать резких движений, чтобы не треснула скорлупа. А Драко… он позволил своему кристаллу растаять, и эта едкая жидкость разъедала его изнутри. С гневным вздохом Нарцисса оттолкнулась от двери. Жалеть себя – роскошь, которую она не могла себе позволить. У неё был урок, который нужно подготовить, планы, которые нужно составить. И Уизли. Рыжий, наглый, вечно попадающий не в такт Уизли. Мысль о нём заставила её сжать челюсти. Он посмел усмехнуться, посмел бросить вызов. Ей нужен был контроль. Над классом, над собой, над ситуацией. И он станет её точкой опоры. Если она сумеет сломить его, поставить на место – это докажет ей самой, что она всё ещё что-то может. Что она не беспомощная жертва обстоятельств. Она резко подошла к книжному шкафу и стала лихорадочно перебирать фолианты. Нужно что-то сложное. Что-то, с чем он гарантированно не справится с первого раза. Что-то, что позволит ей его унизить с видимым законным основанием. --- Тем временем в гостиной Гриффиндора царила куда более оживлённая атмосфера. Дин, сияя, как медный галлеон, раздавал советы всем желающим (и даже нежелающим) под одобрительные хохот Симуса и смущённое покашливание Невилла. Рон сидел на своём месте, пытаясь делать вид, что ему очень интересно читать про гоблиниские праздники, но его мысли снова и снова возвращались к тому журналу, спрятанному глубокого в чемодане, а затем к Гермионе, которая, устроившись в кресле у камина, с невозмутимым видом штудировала «Теорию магического права» томов на пять. Он снова попытался представить её… нет, не так. Себя с ней. Того, о чём так красочно и прямо писалось в журнале. Но вместо страсти возникала лишь неловкость. Картинка не складывалась. Его мозг упрямо подставлял в эти фантазии не её серьёзное, умное лицо, а её смех, её растрёпанные волосы во время битвы, её руку, сжатую в его руке… Ему хотелось быть с ней, защищать её, смеяться вместе. Но то, что описывал Дин, казалось каким-то отдельным, сложным квестом, к которому он был не готов. «Ты просто устал», – снова убеждал он себя, с силой тряхнув головой. – Рон, ты в порядке? – раздался голос Гермионы. Она отложила книгу и смотрела на него с лёгким беспокойством. – Ты весь вечер какой-то странный. – Да я… журнал читаю, – брякнул Рон, и тут же готов был провалиться сквозь землю. Гермиона подняла бровь. –Журнал? Что-то интересное? – Нет, это… – Рон отчаянно замялся, чувствуя, как горит всё лицо. – Про кулинарию. Мама выписала. Из угла донесся сдержанный хриплый смех Дина. Гермиона посмотрела на него с подозрением, потом снова на Рона, и её взгляд стал пронзительным, тем самым, которым она обычно разгадывала самые хитрые головоломки. – Понятно, – сказала она немного сухо и снова уткнулась в книгу, но Рон заметил, как кончики её ушей порозовели. Гарри, наблюдавший за этой сценой, пока чистил свою метлу, многозначительно кашлянул в кулак. –Может, сыграем в шахматы? Для разгрузки. Рон с облегчением кивнул. Шахматы были его территорией. Там он всё контролировал. Там он чувствовал себя уверенно. --- Следующий урок Защиты от Тёмных Искусств для восьмого курса должен был стать для Нарциссы реваншем. Она вошла в класс первой, с безупречной осанкой, в новом строгом платье цвета тёмного серебра. На доске уже красовалась тема: «Непрямые ментальные атаки: навязывание настроений, подсознательные страхи и методы противодействия». Она встретила каждого ученика ледяным, оценивающим взглядом, но её внимание было приковано к двери. И вот он появился – Уизли, на этот раз вовремя, заспанный и недовольный. Он бросил на неё короткий взгляд, полный привычной неприязни, и плюхнулся на место между Поттером и Грейнджер. «Прекрасно», – подумала Нарцисса. – В прошлый раз мы коснулись основ Легилименции, – начала она, обводя класс взглядом. – Сегодня мы углубимся в более изощрённые техники. Сильный окклюмент может отразить прямую атаку, но тонкое, продолжительное влияние… его куда сложнее заметить и нейтрализовать. Мистер Уизли. Рон вздрогнул, подняв голову. –Что? – К доске, – её голос не допускал возражений. – Продемонстрируем. Я применю к вам простое заклинание, навязывающее чувство тревоги. Ваша задача – распознать его, определить источник и дать отпор с помощью базовых техник окклюменции, которые мы… в теории… уже обсудили. В классе повисла тишина. Все понимали, что это ловушка. Гермиона тут же подняла руку. –Профессор Блэк, но мы ещё не отрабатывали это на практике! Это нечестно! – Жизнь, мисс Грейнджер, редко бывает честной, – парировала Нарцисса, не сводя глаз с Рона. – Мракоборцы не будут предупреждать о своих намерениях за неделю. Мистер Уизли собирается стать одним из них, не так ли? Или передумали? Вызов был брошен. Отступить – значит признать себя слабаком перед всем классом и, что было куда важнее, перед Гермионой. Рон мрачно поднялся и вышел к доске. – Готов? – спросила Нарцисса, уже поднимая палочку. Он кивнул, сжав кулаки. Он пытался вспомнить всё, что когда-либо слышал об Окклюменции от Гарри. «Очистить разум…» – Анима Морби! – чётко произнесла Нарцисса. Явного луча не последовало, лишь лёгкое, едва заметное движение кончика её палочки. Но Рон почувствовал это сразу. Лёгкую тошноту под ложечкой, внезапную дрожь в коленях. Беспричинную, всепоглощающую панику, накатывающую волной. Перед глазами мелькнуло лицо Фреда… затем окровавленная рука Гермионы в подвале Малфоев… Он почувствовал себя беспомощным, маленьким, ни на что не способным… Он зажмурился, пытаясь отогнать образы. «Не настоящие. Это не настоящие. Это её колдовство». Он пытался выстроить стену, как советовал когда-то Гарри, но стена была дырявой и хлипкой. Паника сжимала горло. Он услышал сдержанный смешок со стороны слизеринцев. И этот смешок стал спасательным кругом. Гнев. Простой, чистый, знакомый гнев. Он ухватился за него, как утопающий за соломинку. Не позволить ей победить. Не позволить им смеяться. Он сгрёб все свои силы, всю ярость, всю боль и выставил их вперёд, как щит. Нарцисса почувствовала сопротивление. Грубое, неумелое, но невероятно мощное. Его ментальная защита была не отточенным стальным клинком, а кувалдой – примитивной, но способной снести всё на своём пути чистой силой воли. Её собственное заклинание споткнулось о эту грубую силу и отрикошетило. Она сделала едва заметный шаг назад, чтобы сохранить равновесие. Её глаза встретились с его. Они были по-прежнему полы страха, но теперь в них пылал и огонь яростного вызова. – Довольно, – тихо сказала она, опуская палочку. Заклинание рассеялось. Рон тяжело дышал, будто только что пробежал километр. – Ты… ты справился? – не веря своим глазам, прошептал Гарри. – Эм… да, – выдохнул Рон, всё ещё не в силах поверить. –Неидеально, – холодно констатировала Нарцисса, хотя внутри всё дрожало от ярости и… удивления? – Вы полагались на грубую силу, а не на технику. Против истинного мастера это не сработает. Но… для первого раза достаточно. Садитесь. Он прошёл на своё место под восхищённые взгляды гриффиндорцев и озадаченные – слизеринцев. Гермиона смотрела на него с гордостью. Нарцисса отвернулась к доске, делая вид, что поправляет записи. Её рука чуть заметно дрожала. Она планировала унизить его, а он… он необузданной мощью, грубой животной силой воли, сорвал её планы. Это было раздражающе. Это было… впечатляюще. Она украдкой взглянула на Драко. Он сидел, уставившись в парту, абсолютно безучастный к происходящему. И в этот момент её осенило. Ярость Уизли, его необузданная, примитивная сила – это была та самая эмоция, которой не хватало её сыну. Та самая жизненная сила, которую Драко в себе похоронил. И в глубине души, к собственному ужасу, Нарцисса Блэк почувствовала нечто, отдалённо напоминающее уважение к рыжему выскочке. Он был всем, что она презирала: беден, неотёсан, эмоционален. Но он сражался. Он не сломался. А её собственный сын… её мальчик… сломался. Урок продолжался, но Нарцисса уже почти его не контролировала. Её мысли были далеко. План «унизить Уизли» провалился. Опять. Это было даже смешно. Самая лёгкая на вид жертва, оказалась хищником. Но что наверное, её больше всего удивило, так то, что она ощутила, когда проникла в его голову. Такое знакомое отчаяние и желание защитить дорогих тебе людей. Она вспомнила, что это рыжий неумёха предлагал пытать его, а не свою подружку - грязнокровку. Для неё это, почему-то, напомнило поступок Люциуса, хотя этих двоих сравнивать попросту нельзя. Этот мальчишка явно имел талант и способности, но раскрыть он их, почему-то не хочет. Прямо сейчас она нахваливала человека, олицетворяющего всё, что она так презирала. Ей захотелось плеснуть на лицо ледяной воды. Этот замак точно на неё как-то влияет.