Тяжесть

– Полундра... Полундра... Сверстать всех на вверх, – Найн гнусаво бормотал типичные фразочки пиратов из фильмов, пока Сичжуан пытался укрыть друга одеялом. Простуженный герой мешал этому процессу приподнимаясь и ёрзая на диване, так как, очевидно, прямо сейчас руководил каким-то кораблём в далёком плавании в царстве Морфея. Но ослабленность наконец-то взяла вверх и Найн окончательно рухнул на диван ничком, дав возможность брюнету накрыть его одеялом. Смайл же осторожно подложил подушку под голову Найна и поправил одеяло, закутывая получше. Потом коснулся лба Найна, проверяя на жар, и как-то по-особенному, по-родительски, возможно, поцокал языком, приговаривая, что температура ещё не достаточно высокая для жаропонижающего. Сичжуан фыркнул и про себя возмутился – Найну значит Смайл подушечку подкалывал, а самому брюнету прилетел кулак по голове. Было, конечно, не так больно, как стыдно из-за этого удара, но всё же контраст чувствовался. Хотя может эта простуженность Найна помогла немного сбавить обороты недовольства Смайла, что было не так плохо, ведь место ушиба всё же немного побаливало. Обернувшись ещё раз на своих советчиков брюнет открыл дверь балкона и выскочил наружу в одной белой офисной рубашке с завёрнутыми рукавами. Ночной воздух встретил прохладой, которая напоминала о том, что весна ещё не смогла отвоевать свои права у зимы. Солнце днём потихоньку начинало нагревать землю, но ночью воздух вновь становился холодным. Сичжуан от этого холода немного поёжился, но за теплыми вещами не вернулся. Вместе этого мужчина вытянул сигарету из пачки, валявшейся где-то в глубине шкафа, и попытался поджечь её спичками с кухни. Выходило не очень удачно и Сичжуан уже подумал, что ему это и не надо особо. – Да уж, ещё прохладно, – на плечи брюнета опустили черный пиджак, который всё же подарил еле заметное ощущение тепла. Может быть это так показалось из-за Смайла, оказавшегося рядом. Тот наверное только своим присутствием мог согреть даже в самую холодную зимнюю ночь, – сейчас легко простудиться из-за обманчивости погоды. – Найн однажды простудился летом в самую жару, поэтому здесь дело в не погоде, – Сичжуан всё это время мучил спичку, стараясь её зажечь, и деревяшка наконец-то сдалась и осветила темноту вокруг. Посмотрев на свет спички, брюнет вытянул одну из трёх сигарет из повидавший виды пачки и подкурил её. – И всё же погода имеет значение, – Смайл немного поёжился и потянулся за второй сигаретой, тоже подкурив её, но первую затяжку так и не сделал. Так они и стояли вдвоём не начиная курить, пока блондин опять не нарушил тишину, – я вот такую погоду очень не люблю. – А что так? Из-за слякоти, которая ночью опять становится льдом? – Да нет... Просто в такую не очень приятную погоду мы решили развестись с женой, – блондин неохотно сделал первую затяжку. Сичжуан обернулся к собеседнику с поднятыми бровями. – В смысле, в разводе? Я думал ты примерный семьянин, – брюнет отлип от заборчика балкона и уставился на Смайла. – Мне приятно, что ты так думаешь, – мужчина грустно рассмеялся, пока ветер попытался растрепать его укладку, – но как бы это мне не льстило, я знаю, что это не так. – А почему при нашем последнем разговоре на эту тему ты говорил так будто вы ещё женаты? – брюнет сверлил Смайла взглядом. Но вглядевшись в чуть приоткрытые жёлтоватые глаза с всепоглощающей тоской, которая так резонировала с улыбкой на чужом лице, Сичжуан отвёл свой взгляд. – Потому что привык уже наверное? – и вновь уставший смех утонул в порыве ветра, – да и... если так подумать пускай на бумаге мы уже друг другу по сути никто, мы всё равно видимся... может даже чуть чаще, чем когда были женаты... ужасно, конечно. Очередной порыв ветра неприятно ударил в лицо, заставляя мужчин поморщиться. Сичжуан, зажав сигарету между зубов, всё же надел пиджак, так как иначе он бы слетел. Правда рукава брюнет почему-то всё равно подвернул, о чём сразу же пожалел, касаясь открытыми участками кожи холодного заборчика. – Ты меня извини за то, что по голове тебе дал, – Смайл положил руку на плечо собеседника, – наверное, это я скорее самого себя хотел ударить в твои же годы. – То же обложался перед ней? – Сичжуан посмотрел на сигарету в чужих руках, а Смайл опять засмеялся и прикрыл свою извечную улыбку широкой ладонью. – Ох, проще наверное перечислить когда я не ошибался. Иногда мне и вовсе кажется, что я ей жизнь испортил. Она как-то сказала мне, что это не так, но я готов поспорить, – Смайл выстукивал неведомую мелодию по ограждению заборчика, – просто знаешь.. Это та тяжесть, которая пожалуй будет преследовать меня вечно... Брюнет не стал задавать уточняющих вопросов. Почему-то Сичжуан знал, что ему расскажут в любом случае и вскрывать явно старые раны своим неуместными в чужих глазах вопросами не было необходимости, да и желания тоже. – Да, именно в такой вечер однажды она спросила про развод, а я понял, что дотянул до последнего и не стал отказываться, – Смайл покрутил тлеющую сигарету между пальцев, – её можно было понять. Даже жить под одной крышей не получалось толком. Башня героев вообще не место для семейной жизни, а у нас ещё дочка начала болеть невесть чем. В то время крупный центр детской медицины был не у нас здесь, а в Цинше, на юго-востоке отсюда. Жена с дочкой уехала туда, а я остался здесь зарабатывать на бесконечные медицинские счета. Потом дочка там и пошла в школу, потому что у неё появились друзья, хотя в средней школе она захотела учиться здесь. Найн в очередной раз чихнул и мужчины одновременно обернулись на этот звук. Но источник шума самостоятельно повернулся на другой бок, не упав с кровати кстати, и снова стал посапывать, или пытаться это делать с забытым носом. Сичжуан вздохнул и подумал о том, как всё-таки лечить друга, если скорую вызывать опасно. – А сейчас с дочкой всё хорошо? – брюнет тоже повертел сигарету в руках, стараясь вернуться в разговор. – О да, она сейчас уже такая взрослая и абсолютно здорова. Ты наверное меня не понимаешь, но нет ничего ужаснее чем видеть, как твой ребёнок мучается, а ты не в силах ничем помочь... , – Смайл потёр шею так будто старался смахнуть какие-то воспоминания, – но сейчас всё хорошо и это главное. – Так ты только из-за этого считаешь, что испортил жизнь своей жене? Типо из-за того, что ты не так часто был с дочерью во время болезни и вся тяжесть этого груза легла на неё? – Сичжуан солгал бы, если сказал, что понимал боль родителя. Мужчина как бы не любил страдания кого-либо, а в особенности тех, кто ему дорог. Ему было очень тревожно, когда Мэй-Син заболела, и сейчас тоже было тревожно из-за того, что с ней сейчас. И Найн спавший на диване с простудой тоже заставлял сердце неприятно сжиматься. Но всё же Сичжуан сам отцом не был и не знал станет ли когда-нибудь им, а значит и понять эту боль родителя как следует ему тоже было не под силу. Но чувство это определённо было отвратительное. – Хах, в этом я тоже перед ней виноват, но это не всё. Она из-за меня и из дома ушла и... Суть проблемы всегда была в том, что меня не было рядом. Да, я старался присутствовать не только в важные моменты жизни, но и просто быть рядом в любую свободную секунду, но..., – Смайл потушил так и не до конца использованную сигарету о заборчик, – но мы всегда старались делать всё для дочки. Каждый по своему жертвовал чем-то ради её будущего. Янмей в какой-то момент позволила мне жертвовать ей же, ради нашего маленького чуда. Я это не сразу понял, но когда понял уже было поздно. Однажды меня не оказалось рядом, когда она нуждалась во мне больше чем когда-либо, хотя я обещал, что такого не будет... Смайл сжал челюсть и коснулся груди, сжимая ткань своей кожанки. Казалось, он хотел что-то нащупать под курткой, но это было почти невозможно. Хотя самому брюнету показалось, что у друга сердце прихватило. Но Смайл это предположение опровергнул и уверенно расставил свои руки на заборчике, но взгляд его был направлен в никуда. Ветер снова завыл и это был идеальный момент для того, чтобы скрыть в этом воздушном потоке свои слёзы или крик боли. Но Смайл этого сделать не мог, даже если и очень хотел. А Сичжуан чувствовал, что Смайл хотел. Сейчас даже тепло вечно исходящее от блондина кажется слегка померкло, но сила веры не позволяла этому теплу погаснуть с концами. Они оба молчали. Сичжуан потому что уже во второй раз за короткое время не знал что сказать. Единственное, что он знал – это что не нужно задавать вопросы, несмотря на то, что мужчина не совсем знал произошедшего в жизни друга. Нужно было просто остаться рядом без лишних слов. Смайл молчал потому что его душу бередили те воспоминания, о которых он очень не хотел вспоминать. Эта тишина между ними, чувствующая даже при каком никаком шуме ночного города и гнусовом посапывании Найна где-то сзади, очень сильно давила своей тяжестью. Такой тяжестью, которая не тянет тебя на дно, а наоборот удерживает на поверхности, заставляя вечно прокручивать в голове не самые весёлые мысли. – Но ведь она же тебя простила и смогла жить дальше. Так и ты тоже прости себя, дружище, – Сичжуан похлопал собеседника по плечу, старясь придать своему голосу более менее позитивную ноту. – Ты прав, но... каждый раз когда вспоминаю, так опять начинаю думать, что это было слишком милосердно с её стороны прощать мне всё, – Смайл коснулся чужой руки на своём плече, похлопав сверху, а потом выпрямился, но далеко не во весь свой гигантский рост. В его плечах всё же чувствовалась усталость, но это не помешало блондину рассмеяться – да уж такие мы себе советчики, правда? Один простуженный, другой сам душу изливает. – Пффф, нормально всё. Мы же друзья и должны помогать друг-другу всегда и вне зависимости от повода встречи, – брюнет опять хлопнул по чужому плечу, а потом вернул руку обратно на ограждение. Отчего-то теперь от этих разговоров тоска сжирала ещё больше. Своя печаль всё также была сильна, но теперь это чувство обеспокоенности и за прошлое Смайла стягивало грудь ещё сильнее. Спроецировал ли Сичжуан эти обрывки чужой истории любви на себя? С одной стороны да, а с другой совершенно нет. Где-то на подкорке билось липкое осознание, что, возможно, их истории чем-то похожи и сам Сичжуан может оказаться лет через двадцать на этом же балконе с такими же тускнеющими глазами. Но что-то другое отчаянно билось и отрицало такой исход. Тут и обстоятельства разные. Всё же у них с Мэй-Син нет детей, разве что один вредноватый кот, который уже свой пубертат пережил. И познакомились они с Мэй-Син по-другому. И вообще много чего было по-другому. Но по-другому не всегда означает лучше. – Но знаешь, будь у меня возможность никогда не встретить её, я бы всё равно отказался, – Смайл поднял голову вверх, – думаю это достаточно эгоистично, но я бы хотел быть с ней в любой вселенной и хотя бы в одной из них сделать её безоговорочно счастливой. – Оу, кажется у нас тут клуб эгоистов собирается, – Сичжуан сощурился, будто бы ожидая подвоха от вновь вернувшегося воодушевления Смайла, но блондин будто бы вернулся в свой привычный режим и никакой тоски уже почти не чувствовалось. – Ха-ха, знаешь, я тут вспомнил, что я как бы сюда пришёл, чтобы дать совет. И вот мне кажется у вас с этой девочкой всё будет хорошо, – Смайл выхватил почти истлевшую сигарету из рук брюнета и потушил её, – тебе под силу много чего и думаю рядом с ней ты сможешь ещё больше, если она подпустит тебя ближе во второй раз. – А если нет? – Сичжуан почувствовал себя ребёнком, который с обеспокоенностью желал получить ответ, прекрасно зная, что он может быть очень страшным. – А ты не думай о плохом сразу же. Ведь с плохим настроем всё может выйти так себе, – блондин потянулся, разминая суставы и открыл дверь, собираясь вернуться в тёплую квартиру, – пойдём-ка внутрь, а что такими темпами составим компанию кое-кому на диване. Сичжуан посмотрел на ночное искусственное городское небо, а потом поплёлся следом внутрь. Когда дверь за ним захлопнулась, а взгляд спустился на один из множества исписанных листов с криво написанным «я просто хочу быть рядом с тобой несмотря на все преграды (даже если одна из этих преград я сам)» Бай Сичжуан понял, как именно хочет собрать свои мысли для Мэй-Син. – Чего это ты так резко, – Смайл отшатнулся, когда брюнет неожиданно присел на корточки, чтобы выцепить чистый лист и ручку. В ответ вскинули руку с вытянутым указательным пальцем, призывая к молчанию.