Утренние пробежки

— Эй, Микаса! В окно постучали чуть громче. Первый стук, наверное, и разбудил ее. Микаса неохотно вылезла из кровати, поправила задравшуюся ночную рубашку и распахнула окно. Саша проворно влезла в комнату. В последнее время она часто уходила куда-то по ночам. Впрочем, все знали — куда, но продолжали делать вид, что не замечают ночных отлучек. А Саша возвращалась в казарму растрепанная и довольная. — У Николо была? — спросила Микаса. Она зевнула, потянулась и вернулась в кровать. За окном уже светало. Спать оставалось пару часов. — Ну да… — Саша смущенно хихикнула. Микаса невольно хихикнула в ответ. Саша, не раздеваясь, рухнула на кровать и закрыла глаза. Их кровати стояли очень близко, и Микаса ощутила запах. От Саши пахло потом, мужским потом и еще чем-то, и это «что-то» вызывало у Микасы какое-то смутное чувство. Пахло как будто чем-то знакомым и в то же время новым, о существовании чего Микаса пока могла только догадываться. Она невольно сжала бедра под одеялом, надеясь, что соседка ничего не заметит. Несколько минут она лежала, зажав кусок одеяла между ног и боясь пошевелиться. — Саша! Ты спишь? — Нет. А что? — Саша зевнула, не открывая глаз. — Можно спросить? — Ну? Саше ужасно хотелось спать, но она по инерции отвечала. — Вы с Николо… Вы занимались этим? Вопрос повис в воздухе, Микасе стало ужасно неловко. Саша, однако, снова зевнула и спокойно ответила. — Ну да. — И… — Микаса облизала пересохшие губы. — На что это похоже? Саша приподнялась на локте и посмотрела на нее с удивлением. — На что? — переспросила она. — Ну, не знаю… — Она задумалась. — Ну… Наверное… Помнишь, мы были у Хистории во дворце? Там были такие крошечные пирожные. С кремом. Очень вкусные. Обалденные просто! Я тогда их съела… — Саша! Я не про еду говорю! — Да знаю! Просто это похоже на очень вкусное пирожное. Что? Я не знаю, как еще объяснить. Микаса не ответила. Те пирожные, которые с таким восторгом вспоминала Саша, ей самой показались тогда приторными. Но, кажется, она поняла, о чем говорит Саша. — Значит, заниматься этим все равно что съесть пирожное? — Ну… Не буквально, конечно. По ощущениям… Да, похоже. А почему ты спрашиваешь? Микаса не ответила. Она спрашивала, потому что последние пару недель вопросы об этом занимали почти все ее мысли. Конечно, она знала, откуда берутся дети. Но ее всегда больше занимали другие вещи. А последнее время… В ее теле будто поселилась еще одна девушка. И эта другая девушка хотела чего-то такого… Из-за нее Микаса просыпалась по ночам и сжимала одеяло между ног. Из-за нее почти каждое утро стояла в ванной перед зеркалом, стараясь разглядеть в маленьком прямоугольнике свое обнаженное тело, пока Саша не начинала барабанить в дверь и кричать, что они опять опоздают к завтраку и что Микаса не одна. Из-за нее она стала иначе смотреть на мужчин вокруг. Несколько лет назад Жан как-то ее поцеловал. Они были на ночном дежурстве, и он прижал ее к стене, неловко обнял, стукнулся зубами о ее зубы и протолкнул язык ей в рот. Микасе тогда стало так смешно, что она даже не дала ему по морде. Просто рассмеялась. Жан, кажется, обиделся, но пробормотал извинения и больше никаких попыток не делал. Это было давно, и Микаса и не вспоминала о попытке Жана ее поцеловать. А больше никто ею не интересовался. Она, впрочем, тоже интереса ни к кому не проявляла. Но в последнее время… Саша сопела во сне. Микаса посмотрела на ее лицо. Оно выглядело обычно. Почему-то Микасе казалось, что после этого что-то должно измениться во внешности. Но вот Саша, которая с весны пропадает по ночам, выглядит так же, как и всегда. Даже скучно. Микаса отбросила одеяло и пошла в ванную, умылась. До подъема и завтрака оставалось совсем немного, но есть Микасе не хотелось. Она достала из тумбочки свою спортивную одежду — новое явление, привезенное с материка: короткие, до колена, штаны и кофта с круглым воротом и короткими рукавами. Ей хотелось понять, что с ней происходит, но разобраться сама она не могла, а поговорить было не с кем. Тренировки раньше всегда помогали избавиться от лишних мыслей и глупостей в голове. Она не стала выходить в коридор, чтобы не столкнуться ни с кем, вылезла в окно. Утренний прохладный воздух немного успокоил ее. Было тепло, но дневная жара уже чувствовалась. Пели птицы. Микаса побежала по тропинке, идущей в сторону поля для тренировок. Бежала она медленно, наслаждаясь каждым движением своих сильных ног. Ее тело безупречно двигалось, полностью подчинялось ее воле. Она всегда гордилась своей силой и ловкостью. Недавно после ужина кто-то предложил помериться силой на руках. Микасу и Леви обычно не звали: они оба были слишком сильны, и все признавали, что шансов против них нет ни у кого. Леви в этот раз ушел, сославшись на дела, а Микаса осталась посмотреть. Армин выбыл сразу. Микасе, впрочем, казалось, что он мог бы одолеть Эрена, если бы не поддавался. Все кричали, улюлюкали, делали ставки. Когда за столом оказался Майк, шум усилился. В силе Майк уступал только Леви, так говорили. Микаса почему-то наблюдала за ним особенно внимательно. Она видела, как перекатываются под смуглой кожей мышцы, когда он поднимает и напрягает руку, как мелькает в усах хитрая улыбка, когда очередной побежденный отходит от стола, потирая кисть. — Ну, кто следующий? — весело крикнул Майк и усмехнулся. — Я! — Микаса вышла вперед. — Проверим, кто сильнее? Майк посмотрел на нее. Она плохо видела выражение его лица в полумраке столовой, но ей показалось, что он взглянул на нее с одобрением, будто рад был помериться с ней силой. Армин тронул ее за локоть. — Может, не надо? — шепнул он. — Он же второй после капитана… Микаса только плечами пожала. В глубине души она была уверена, что и капитана бы одолела, а Майк, как считали, ему уступал. Она села за стол напротив Майка. Их взгляды встретились. Микаса остановилась. От воспоминаний стало жарко. Ей показалось, что она вот-вот задохнется. И тогда, когда он сжал ее руку и попытался надавить… Он не отрываясь смотрел ей в глаза. Ей нравилось, что он оказался таким сильным. Эрена или Жана она еще в кадетке легко обыгрывала. Да что там Эрен или Жан! Она и Райнера как-то победила. А теперь это походило на настоящий вызов. Несколько минут они сидели, и их руки почти не отклонялись в сторону, замерев над столом. До Микасы долетали голоса. Зрители спорили и делали ставки. Майк смотрел ей в глаза. И почему-то ей казалось, что он разглядывает ее лицо. Она почувствовала, как краска залила щеки, но списала это на напряжение. — Уф! — вырвалось у Майка. Его рука подрагивала, и постепенно Микаса опустила ее на стол. Если бы не нечеловеческое напряжение в этой сильной руке, не «уф» Майка, Микаса бы подумала, что он ей поддался. Однако это была честная победа. Микаса вскинула голову, гордо улыбнулась и покинула столовую. Вслед ей летели проклятья тех, чья ставка не сыграла, и благодарности тех, кому повезло. А потом, лежа в постели, она думала о руках Майка. Какие они сильные и как, должно быть, крепко обнимают. И какой мощью веет от его тела. Какой он высокий. Красивый. Микаса зажала между ног край одеяла и невольно закусила губу. Уж Майк бы не стал неловко елозить языком у нее во рту, он наверняка умеет целоваться. Микаса прислонилась спиной к дереву и вздохнула. Да что с ней такое! Может, искупаться? И она побежала дальше, но не к площадке для тренировок, а к небольшому озеру. Она уже была почти у цели, когда услышала позади шаги. Обернувшись, она увидела знакомую высокую фигуру. Майк тоже заметил ее и помахал ей рукой. — Эй, Микаса! — Он поравнялся с ней. — Решила пробежаться? — Да. Микаса рванула вперед. Ей хотелось, чтобы он видел, как она бежит, как двигается ее тело. Спиной она чувствовала его взгляд и спрашивала себя, о чем он думает, глядя на нее. Думает ли он о том, о чем она думает по ночам? Она не удержалась, обернулась и остановилась. Майк пробежал мимо и радостно крикнул: «Догоняй!» Ну нет! Уступать она не будет! Она обогнала его уже почти у самого озера. Быстро скинула обувь и прямо в одежде прыгнула в воду. Тело обдало холодом, и на несколько мгновений ей как будто стало легче. Она уже не думала о Майке, о его сильных руках, о том, что он может смотреть на нее. Но стоило вынырнуть — снова по телу прокатила волна жара. Майк раздевался. Микаса не стала дожидаться, когда на нем останется только белье, и нырнула под воду. Она плыла к другому берегу, и ей ужасно хотелось, чтобы он догнал ее. — Эй, ты не утонула? Микаса! Голос Майка разносился, как набат, покрывая собой все пространство. — Нет! — крикнула Микаса, вынырнув. Озеро было небольшим, от другого берега Микасу отделяла пара мощных гребков. Ощутив дно под ногами, она остановилась и села в воде. Майк скоро оказался рядом с ней. Он возвышался над водой и отряхивался, крутя головой, как собака. Микаса невольно улыбнулась. После случая в Рагако Майк прихрамывал, а его грудь и живот покрывали жуткие шрамы. Микаса и раньше их видела, но впервые попыталась представить, как сумел выжить этот сильный человек. Когда его нашли, он был почти мертв. Никто не верил, что он выкарабкается. Но уже через пару месяцев Майк вернулся к тренировкам. Ему пришлось заново учиться обращаться с УПМ, но он был все еще силен и ловок. И когда восстановился совсем, в силе уступал только капитану Леви, как и прежде. Насколько знала Микаса, Майк никому не рассказывал, как сумел спастись. Но шрамы говорили за него. И ей вдруг ужасно захотелось коснуться их, пальцами, губами, погладить, пожалеть Майка, исцелить своим прикосновением. Майк сел рядом с ней и спросил: — Где ты научилась так плавать? — Мы жили у реки. В Шиганшине. А ты? Он почесал шрам на груди. — Когда в разведку вступил. Надо было как-то отвлекаться от забот. Он говорил весело, но Микаса почувствовала скрытую горечь в его словах. Она кивнула. Она понимала, о чем он говорит, но не ответила. Ее сердце так билось, что казалось, его слышно на весь лес. От Майка пахло озером, потом и чем-то еще. Похожий запах приносила с собой Саша, когда возвращалась от Николо. Майк вдруг наклонился к ней и втянул носом воздух у ее плеча. — Ты вкусно пахнешь, — сообщил он. Микасе ужасно захотелось повернуться к нему, поймать его губы. Но она встала, поправила мокрую кофту и сказала: — Надо возвращаться. Обратно они шли пешком, обувь несли в руках. Микаса с удовольствием наступала на мягкую хвою на тропинке, и ей жаль было, что нельзя идти медленнее. Ужасно было хорошо! Майк шел рядом и время от времени случайно задевал ее плечом. Один раз она споткнулась, и он поспешил поддержать ее. Его ладонь, казалось, оставила отпечаток на спине. Она невольно громко вздохнула, и он странно посмотрел на нее. — Есть хочешь? — спросил Майк, когда они подошли к казарме. — Завтрак мы пропустили. Есть не хотелось. А еще не хотелось снова остаться наедине со своими мыслями после такого утра. Она кивнула. — Мне влетит за самоволку, — сказала она, усмехнувшись. — Вали все на меня, — весело ответил Майк и хлопнул ее по плечу. Он снова прикоснулся к ней. И почему-то это было так естественно и просто, будто он всегда так себя ведет, будто это не первый раз, когда они сказали друг другу больше десятка слов. — Хорошо, — кивнула она. Микаса думала, что они пойдут на кухню, но Майк повел ее в ту часть казармы, где находились комнаты офицеров. Уже почти у порога его комнаты они столкнулись с Ханджи. — О, Майк! А я тебя ищу! Привет, Микаса! А где вы были? — Бегали, — ответил Майк, обходя ее, чтобы открыть дверь. — Видишь, какие потные? Ханджи посмотрела на обоих, поправила очки и кивнула. — Ладно, приведите себя в порядок. С тобой потом поговорю. Микаса, тебя твои друзья обыскались. Она удалилась. Майк проворчал себе что-то под нос и пропустил Микасу в комнату. Обстановка тут мало отличалась от той, которой привыкла Микаса. — Я думала, офицеры богато живут, — сказала Микаса. Ей было ужасно неловко находиться с ним в его комнате, рядом с его кроватью, но она старалась ничем не выдать себя. Майк протянул ей полотенце. Одежда ее почти высохла, но волосы еще оставались влажными, и Микаса вытерла голову и лицо. — Живем, не жалуемся. Так, завтракать будешь? — Здесь? — Почему нет? Садись. Сесть можно было только на кровать, и Микаса, немного помедлив, осторожно опустилась на покрывало. Майк открыл шкаф и, напевая себе под нос, достал оттуда бутылку и сверток. В бутылке оказалось вино, в свертке — пирожки. Не с казарменной кухни. Микаса вопросительно взглянула на Майка. — Что? Родня прислала. Ешь. Он положил еду на тумбочку у кровати, достал из того же шкафа кружки и разлил вино. Микаса подвинулась на кровати, но Майк сел прямо на пол. Микаса отпила вина, чтобы скрыть охватившее ее вдруг смущение. Вино оказалось немного кислым, но все равно вкусным. — И часто ты по утрам бегаешь? — спросил Майк. Микаса покачала головой. — Сегодня не спалось. Жарко. Она не знала, как себя вести, и держалась сдержанно. Майк пытался ее разговорить, ему хотелось поболтать, но Микаса отвечала коротко и гадала, надо ли уйти или лучше остаться, хотя больше всего ей хотелось, чтобы он поцеловал ее и уложил на кровать. Пирожки, однако, кончились, вино тоже. Майка ждала Ханджи, Микаса должна была идти к своему отряду. Они помогали на строительстве железной дороги. Нельзя же просто остаться на весь день в этой комнате… — Может, завтра еще побегаем? — спросил Майк. Микаса кивнула. *** После почти целого дня работы на жаре Микаса заснула, едва легла в кровать. Она даже не слышала, как Саша вылезала в окно. Разбудил ее тихий свист с улицы. Рассвет только занимался, в утренних сумерках она с трудом разглядела человека за окном. — Еще даже не утро, — сказала она, отворяя раму пошире. — Зато не так жарко, — отозвался Майк. Он вдруг забрался на окно и оказался в комнате. Они стояли так близко друг к другу, что Микаса почти касалась рукой его руки. Она сглотнула и поспешно отвернулась. Близость Майка действовала на нее сильнее, чем вино. Она вдруг поняла, что на ней только ночная рубашка, едва прикрывающая бедра, волосы растрепаны. — Подожди, я оденусь, — сказала она и ушла в ванную. Микаса долго ополаскивала лицо холодной водой, стараясь вернуть себе ясность мысли. Ей не хотелось идти бегать, не хотелось ничего. Ничего, кроме как остаться с Майком здесь, в спальне. И узнать наконец, что значит быть с мужчиной. Однако Саша уже сопит в своей кровати. Придется идти бегать. Майк спрыгнул на землю первым и подал Микасе руку. Она бы легко спрыгнула сама, но с удовольствием воспользовалась его помощью. — Кто первый до озера, — сказала она, чтобы сбросить охватившее ее волнение, и рванулась вперед. Он быстро нагнал ее, но обойти не смог. Она слышала его дыхание за спиной, шорох его одежды. И ей ужасно хотелось остановиться и упасть на него спиной. Чтобы он поймал ее и держал своими большими руками. Эти мысли заставили ее прибавить скорость. У поворота к озеру Майк снова нагнал ее и вырвался вперед. Теперь она видела его широкую спину и сильные ноги в коротких штанах. Штаны обтягивали его зад, и Микаса не заметила корягу под ногой. Она споткнулась, выругалась и упала бы, если бы Майк не подхватил ее. — Держу. Ты что это? Уже устала? Микаса опиралась на его руку, хотя не нуждалась больше в опоре. — Голова болит, — соврала она. — Может, отложим соревнования? — Ну уж нет. Он снова побежал вперед. — Я все равно тебя обгоню! Эй! Она больше не отвлекалась. Еще не хватало расквасить из-за него нос. Вырваться вперед ей не удалось, но отставала она всего на полшага. Майк остановился у самой воды и нагнулся, упираясь руками в колени. — Сегодня жарче, — сказал он, пытаясь отдышаться. — А ты быстрая. Еле обогнал. Микаса не ответила. Она подошла к воде, скинула обувь. — На твоем месте я бы все-таки разделся. Ходить в мокрой одежде вредно для здоровья. — У меня нет купальника. — Я отвернусь. «Не отвернется», — подумала Микаса. И тут же та, другая девушка отозвалась: «И хорошо». Майк, однако, правда отвернулся, пока она снимала кофту и штаны, и посмотрел в сторону озера, когда Микаса уже плыла к противоположному берегу. Она заметила, что он тоже стал раздеваться, и нырнула. Происходящее было таким непривычным и странным, что Микаса не понимала, что делает. Ей казалось, что сегодня, сейчас должно произойти это, или она просто умрет. Майк нагнал ее в пару гребков и тоже нырнул. Микаса умела надолго задерживать дыхание и не спешила возвращаться на поверхность. Какое-то время они вместе плыли под водой, потом одновременно вынырнули. Ужасно хорошо было просто плавать рядом, не соревнуясь и не стараясь коснуться друг друга. Берег, однако, приближался, и с каждым движением вперед Микасе все больше хотелось нарушить этот негласный договор. Она как будто случайно скользнула рукой по его руке, и Майк вдруг сжал ее ладонь. Это длилось всего мгновение, но Микасе кровь ударила в лицо. Почувствовав дно под ногами, она прошла несколько шагов и рухнула на песок у самой воды. Майк опустился рядом и навис над ней. Микаса тяжело дышала и смотрела на него. Глаза его потемнели, тело выглядело напряженным, будто перед полетом на УПМ. Микаса закрыла глаза и неожиданно для самой себя сказала едва слышно: — Поцелуй меня уже. Смеяться Микасе не хотелось. Майк целовал ее жадно, но то же время сдержанно. Его руки крепко обхватили ее обнаженное, еще мокрое и облепленное песком тело, и это прикосновение было таким бережным, таким нежным, что у Микасы голова пошла кругом. Она осторожно обнимала его и так же осторожно отвечала на поцелуй. Он оторвался от ее губ и чуть отстранился, глядя ей в лицо. И она вдруг испугалась, что сейчас он догадается, что она ничего не умеет и не понимает, и скажет что пора возвращаться, а завтра уже не позовет ее бегать; но Майк скользнул губами по ее шее. Микаса хихикнула. — Ты чего? — Щекотно. И он снова поцеловал ее, еще крепче прижал к себе. Мелькнула мысль, что уже встает солнце и пора возвращаться, но так хорошо было лежать на берегу озера и целоваться. Кожа на его ладонях была жесткой, загрубевшей, но каждое прикосновение — осторожным, нежным. Он целовал ее шею, плечи, грудь, живот. Микаса слышала его тяжелое дыхание и собственные тихие стоны. Эти звуки сливались с пением птиц, с шелестом ветра и плеском воды, и мир вокруг будто бы смешался, стал просто цветным пятном. Ее тело, всегда сильное, всегда послушное, сейчас было мягким и податливым и отзывалось на каждую ласку. Впервые за много-много лет Микаса потеряла контроль над своим телом. Она с детства была сильнее всех, безупречно двигалась и всегда знала, что и как делать. Теперь же она таяла в этих больших сильных руках, вздрагивала от жадных ласк. Ей не с чем было сравнивать, но казалось, что так хорошо, как сейчас, быть уже не может. Ее пальцы скользили по его спине, плечам, груди, и ей было мало этого, но пока она не решалась на большее. Майк будто чувствовал ее смущение и ничего не требовал. И ничего не говорил. Микаса почувствовала, как его рука развела ее ноги. Волна жара окатила ее, лицо — она чувствовала это — залило краской. Почувствовав его язык внутри себя, она распахнула глаза. Только теперь Микаса поняла, что все это время — с первого поцелуя — глаза ее были закрыты. Небо над головой, ветки деревьев на его фоне, зелень листьев — все показалось вдруг таким неестественно ярким, будто кто-то подправил привычный мир красками. Но уже через мгновение она снова закрыла глаза и услышала собственный стон. Тело ее вздрогнуло, выгнулось, пальцы впились в волосы на затылке Майка, бедра поднялись выше. Как будто издалека слышала она собственные вздохи и тяжелое дыхание. Потом она лежала в медвежьих объятиях Майка и не то дремала, не то просто думала. Она была довольна. Майк вдруг повернул голову и поцеловал ее. — Возвращаться пора, — сказал он. Возвращаться в обычную, повседневную жизнь не хотелось, но Микаса кивнула и села. Наверное, ей должно было быть неловко из-за только что произошедшего, из-за того, что они оба голые, но ничего подобного она не почувствовала. Наоборот, все вдруг показалось абсолютно естественным. Она встала и, зная, что Майк смотрит на нее, медленно пошла к воде. Потом так же медленно зашла в озеро и поплыла вперед. Майк нагнал ее, и они плыли рядом, стараясь не отставать и не вырываться вперед. *** — Ты где пропадала все утро? Микаса! Эрен дернул ее за рукав, и только тогда Микаса посмотрела на него. К завтраку они с Майком опоздали. Да и не очень торопились, то и дело останавливались поцеловаться. На тренировку Микаса тоже опоздала. На этот раз она задержалась в ванной. Когда она посмотрела на себя в зеркало, ей показалось, будто по ее лицу видно, что произошло у озера, и она долго умывалась холодной водой. Несмотря на все старания, в глазах оставалось какое-то новое выражение. Зато чувствовала себя Микаса спокойной, целостной — впервые за эти несколько месяцев. За обедом она почти ничего не ела, была задумчива. Мысленно она торопила время. Вечером Майк будет ее ждать. Время от времени она поднимала глаза от тарелки и ловила его взгляд. Эрен уже минут десять о чем-то говорил, но она не слушала. Он дернул ее за рукав, и Микаса будто очнулась от сна. — Да что? — Где ты была все утро? Микаса пожала плечами. Что-то ей подсказывало, что Эрену — да и всем остальным тоже — знать ни к чему. — Гуляла, — сказала она, поняв по выражению лица Эрена, что он не отстанет. — Гуляла? — переспросил он. Микаса снова пожала плечами и не ответила. — Когда я куда-нибудь ухожу один, ты мне весь мозг ложкой выедаешь, — проворчал вдруг Эрен. — Потому что тебя в этот момент кто-то обязательно попытается похитить или убить. А меня — нет. Эрен странно на нее посмотрел. — Так где ты была? — Да просто бегала. Ну, купалась еще. Мне отчет написать? — Нет. Просто… Это странно. И на тренировку опоздала… Микаса почувствовала раздражение. — Что тебе надо? — спросила она. Эрен, кажется, немного растерялся. — Да просто… Ты какая-то странная и вчера была, и сегодня. Вот и спрашиваю. — Все в порядке, — сказала Микаса уже спокойно. — Говорю же, просто бегала. Купалась еще. За временем не следила. Вот и все. До вечера Микаса будто пребывала в тумане. Что бы она ни делала, о чем бы ни думала, ее мысли возвращались к утру, к озеру, к прохладной воде, к сильным рукам и жадным поцелуям. И от того, что уже случилось, и от того, что должно вот-вот случиться, было немного страшно. Но это был не тот страх, который испытываешь в минуту опасности, а какой-то веселый — как в детстве, когда слушаешь страшные сказки. Или: как когда ныряешь в воду, и тебя окатывает влагой и холодом, и в первую секунду сердце останавливается. Когда, наконец, после ужина все разошлись, Микаса сама не заметила, как оказалась перед дверью в комнату Майка. — Заходи! — Майк распахнул дверь и широко улыбнулся. Не дожидаясь приглашения, Микаса села на кровать, вытерла ладони о покрывало. Со вчерашнего дня в комнате кое-что изменилось. В углу теперь стояли стол и пара стульев; на окне Микаса увидела горшок с цветком. Майк заметил, что она оглядывает комнату, и сказал: — Подумал, что обстановка у меня и правда так себе, бедновата. Для офицера. Я… — Майк покрутил ус и сел рядом с ней. — Давно один… Отвык от компании. Он оборвал сам себя и замолчал, глядя перед собой. Смысл его «давно один» Микаса не столько поняла, сколько почувствовала. Почему-то вспомнились родители. Она положила голову ему на плечо, осторожно взяла его руку. Надо, наверное, что-то сказать, но — что? Не рассказывать же в ответ историю своей жизни. Этих разговоров Микаса не любила. Но молчать стало невыносимо. — А цветок у тебя откуда? — спросила она. Майк обернулся к окну. — А. Это Ханджи откуда-то притащила. — Он рассмеялся. — Всем дарит. Хочешь, попрошу, тебе принесет? — Боюсь, Саша его съест. Он опять рассмеялся и посмотрел ей в глаза. Взгляд у него был внимательный, прямой и открытый. Это Микасе нравилось. Она старалась смотреть на него так же. Майк сжал ее лицо в ладонях и поцеловал — сначала в лоб, потом в губы. Потом развязал ее шарф и поцеловал в шею. Микаса запрокинула голову, подставляясь под поцелуи, сама расстегнула пуговицы на кофте. В комнате вдруг стало очень жарко. Голову повело, и она опустилась на кровать. Майк навис над ней, долго смотрел на ее лицо, потом наклонился к ее шее. — Ты вкусно пахнешь, — прошептал он. Микаса улыбнулась. Она прижалась носом к его шее и втянула носом воздух. От Майка пахло жарой, потом — и тем самым, неуловимый запах чего приносила по утрам Саша. Микаса коснулась губами его кожи, потом вывернулась, оказалась над ним и продолжила целовать его шею, плечи, грудь. Отвела в сторону полу рубашки и коснулась шрама на груди. Кожа в этом месте была грубая. Эти раны ему зашивали — тогда после Рагако. Никто не знал, выживет ли он, потому шили быстро, и шов остался уродливый. Теперь он превратился в шрам и выглядел уже не так жутко, как тогда. И все равно Микасе казалось, что она может причинить ему боль, если дотронется неосторожно. Она и еще несколько рядовых тогда помогали в госпитале, и она видела, как принесли на носилках Майка. Кусок живого мяса, истекающего кровью, с вываливающимися внутренностями. Наверное, воспоминания отразились на ее лице. Майк осторожно погладил ее по щеке и спросил, все ли в порядке. — Да. Просто вспомнила… Я была там… Когда тебя нашли. Помогала в госпитале. Он взял ее руки в свои и поцеловал несколько раз каждую. — Не надо об этом думать, — сказал он. — Я вот не думаю, и ты не думай. Он сел и притянул Микасу к себе. Они поцеловались. Почти не отрываясь от губ Микасы, Майк стянул с нее кофту, прижался губами к шее, скользнул по груди. Микаса запрокинула голову, закрыла глаза. Она уже ни о чем не думала и ничего не чувствовала, кроме его сильных рук и горячего тела, прижавшегося к ней, ничего не слышала, кроме его ласкового шепота и тяжелого дыхания. Он задрал ее юбку, стянул белье. Микаса вздрогнула и застонала едва слышно, когда он вошел в нее пальцами. Свободной рукой он ближе притянул ее к себе, так что теперь она практически сидела на нем верхом. Он целовал ее шею и плечи, то и дело припадал к губам, не давая толком вздохнуть. Микаса зарылась пальцами в его волосы, скользнула по шее и плечам. Она так и не открыла глаз и могла только представить, как он выглядит сейчас. Ее пальцы нащупали шрам на спине и прошли по нему. Шрам тянулся через бок к животу, и Микаса прижала ладонь к этому животу. Сильные мышцы чуть напряглись под ее прикосновением. И Микаса поняла, что ей ужасно нравится, что он такой сильный, что его тело покрыто шрамами. Она вдруг почувствовала, как по ее животу и бедрам разливается приятная тяжесть и тепло. Она чуть подалась навстречу его пальцам, насаживаясь на них глубже. — Погоди, — шепнул Майк ей в ухо и отпустил ее. Майк торопливо расстегнул штаны и стянул их вместе с бельем. Он снова обнял ее, притянул ближе. Микаса шумно втянула воздух сквозь зубы. «Не больно?» — шепнул Майк. Микаса помотала головой. Майк крепче обхватил ее и еще ближе прижал к себе. Он сжимал ее бедра, будто подсказывая, как правильно двигаться. Однако, как уже бывало в ее жизни много раз, тело будто само знало, что нужно делать, и тяжесть его ладоней на бедрах только добавляла удовольствие. Как сквозь сон она услышала собственный стон. Майк нагнулся и прижался губами к ее груди. Микаса сильнее сжала его плечо, даже не заметив, что ее ногти впились в его кожу. Он едва заметно дернул рукой, но ничего не сказал; поднял голову и прижался губами к ее губам. Бедра ее вдруг сами собой сжались, по позвоночнику пробежала теплая волна, и Микаса вдруг обмякла в руках Майка, тяжело дыша и все еще впиваясь в его плечи ногтями. Майк осторожно отстранил ее от себя и уложил на кровать, лег рядом. Микаса прижалась к нему. Ей вдруг ужасно захотелось пить, но она продолжала лежать. Майк гладил ее по спине и волосам. — Ну? — спросил вдруг Майк. Он не уточнил, что именно «ну». То ли хотел знать, понравилось ли ей, то ли — как она сейчас себя чувствует. — Пить хочу, — сказала Микаса и повернулась на спину. Юбка путалась в ногах, и она стянула ее. Тело теперь казалось каким-то слишком мягким, слишком расслабленным, будто во сне. И вместе с тем она чувствовала себя удовлетворенной. Она не могла видеть себя, но почему-то ей казалось, что сейчас она невероятно красива. Она довольно потянулась, счастливо вздохнула. Ей вспомнились слова Саши про пирожные, и она подумала: «Нет, на пирожные это не похоже. Гораздо, гораздо лучше». Она повернулась на бок и посмотрела на Майка. Он стоял у стола и наливал в стакан воду из кувшина. Она увидела его обмякший член и вздрогнула от мысли, что пару минут назад эта штука была такой большой и твердой, и была в ней. Микаса села, взяла стакан, пробормотала «спасибо». Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы все повторилось. Сейчас. Пока она такая разгоряченная, такая красивая. Она поставила стакан на тумбочку у кровати и потянула Майка за руку. Он навалился на нее всем телом, прижав к кровати, чуть отстранился, глядя ей в глаза. — Ого, — сказал он. — Вот это цвет! Черные, как уголь! Он вдруг рассмеялся и поцеловал ее в нос. Микаса тоже рассмеялась. Они поцеловались. — Хочу еще раз, — прошептала Микаса между поцелуями. — Минуты через три, — ответил Майк. Он взял ее руку и прижал к своему члену. Он был мягким, и Микасе даже стало смешно от этого, но под ее пальцами он постепенно твердел. Эта нежданная власть над мужским телом отозвалась теплой волной где-то внутри. Она продолжала ласкать его. Майк осторожно отстранил ее и вдруг резко повернул на живот. Микаса вздрогнула от неожиданности. Майк поднял ее бедра, раздвинул ее ноги. Микаса судорожно вздохнула. Она вся дрожала от вдруг охватившего желания. Ладонь Майка скользнула ей между ног, и она застонала, нетерпеливо заерзала. Он резко вошел в нее, крепко сжав ее бедра. Микаса застонала, комкая простыню. Каждое его движение отзывалось сладкой дрожью. Он так сильно сжимал ее, что ей было почти больно. И все это вместе кружило голову, пьянило. Потом она долго не могла отдышаться. Майк тоже тяжело дышал. Несколько минут они просто лежали, не говоря ни слова и не глядя друг на друга. Наверное, она задремала, потому что вдруг открыла глаза и поняла, что вокруг совсем темно, лампа погасла. Майк лежал рядом, чуть приобняв Микасу за пояс, и спал. Наваждение спало, и ей вдруг стало ужасно неловко. Она представила, как Саша утром спросит, где Микаса была всю ночь, и щеки обожгло огнем. Она встала и пошарила ногой по полу в поисках белья и одежды. Майк вдруг пошевелился. — Микаса? — позвал он. Микаса прокашлялась. Голос после долгого молчания не слушался. — Я пойду к себе, — сказала она и вдруг поняла, что ей не хочется возвращаться в свою холодную постель. — Зачем? — удивился он. — Ну… — Микаса замялась. Майк протянул руку и нашел ее ладонь. — Останься, — сказал он. — Но… Что я скажу… Майк усмехнулся. — Расскажешь во всех подробностях, как трахалась. Это обычно отучает от лишнего любопытства. «Трахалась», — мысленно повторила Микаса. Она, конечно, и раньше слышала это слово, но никогда не применяла его к себе. Она забралась под одеяло и прижалась к Майку. — Знаешь, я раньше этого не делала, — тихо сказала она, уткнувшись в его плечо. — Я догадался. Микаса вдруг поняла, что краснеет. Майк не сказал больше ничего, только обнял ее сильнее и поцеловал в макушку. Микаса довольно улыбнулась.