Мистер Стивенсон

      Джаннет стояла у парадного входа и ждала. Её щеки пылали жаром, грудь вздымалась от тяжелого дыхания: она почти бежала от самой станции. Поскорее бы он открыл! Хотя и страшно... Рванул ветер: взметнулись сухие листья и поднялась пыль — пришлось отвернуться, чтобы грязь не попала на лицо. В этот момент щелкнул замок и она резко повернула голову. В узком пространстве между дверью и косяком просматривалась фигура мужчины: высокого, широкоплечего мужчины. Он смотрел на Джаннет чуть хмуро, но с вниманием. Борода короткая, аккуратно подстриженная в одном из тех самых вылизанных столичных салонов, в которых простому человеку пришлось бы оставить целое состояние за визит. На внушительном крепком теле до сих пор был костюм: мужчина совсем недавно вернулся с работы. — Привет, — дрожащим толи от прохлады воздуха, толи от глубокого переживания, выронила Джаннет и неосознанно прикусила внутреннюю часть щеки. — Проходи, — вместо приветствия, ответил мужчина. Почти сухо. Джаннет знала почему. Надеялась на чудо (а как же!) но увы, получила то, чего ожидала.       На кухне клубился пар: он исходил из кастрюли, в которой закипала вода. Мистер Стивенсон любил готовить и делал это хорошо. Даже слишком. Нигде Джаннет не ела настолько вкусно, как за блестящими лакированными столами в обеденном зале этого дома. — Ну? — спросил он спокойно, нажимая на одну из кнопок электроплиты. Через несколько секунд звук кипения сошел на нет, — Будешь стоять и молчать? Джаннет не знала. Не знала, какие слова подобрать, как объясниться. Не её вина была в том, что вчера случился пожар и ее дом сгорел почти до основания. Настолько она была поглощена ужасом, что забыла позвонить мистеру Стивенсону и сказать, что не приедет. Вспомнила только ближе к полуночи, лежа на мамином диване. Ноги болели от усталости, все тело пропахло дымом. Но тогда она не решилась на контакт. Оправдываться через интернет казалось чем-то… унизительным и бессмысленным. Это не для них. Джаннет не хотела оправдываться даже сейчас. Она обязана была приехать вчера, не смотря ни на что. Пожар не повод разрушать доверие, которое сложилось между ними двумя. Их связь была особенной. Она направилась к мужчине и, чего сама не ожидала, рухнула на колени. Слезы не текли, а хотелось бы. Руки потянулись к ноге: она обхватила мускулистое бедро мистера Стивенсона и прижалась к нему. Хотелось целовать его ноги. Если бы Джаннет была уверена, что это уместно сейчас — непременно сделала. Как было бы хорошо, если бы он сам попросил что-нибудь выполнить для него! Как теперь все исправить? — Ты не приехала вчера, — произнес он и… что это? Мягкость в его голосе? Джаннет подняла взгляд и поняла, что он смотрел на нее с теплом в глазах. Кухонные лампы на потолке светились слишком ярко: свет одной из них обрамлял голову мистера Стивенсона. Может, он действительно был Богом? — Мой дом сгорел, — произнесла наконец Джаннет. — Ты не пострадала? — Я? Нет... — Но забыла про меня. — Я забыла обо всем. — А теперь что хочешь? Слов не находилось. Кем она для него была? Секс-куклой? Может быть. Подругой? Точно нет. А чего она тогда хотела? Сейчас он имел полное право подумать, что Джаннет меркантильная шлюха, которая на самом деле запала на деньги, а не на… все то, что он делал с ней. А теперь вспомнила, что может потерять богатенького папочку и прискакала на всех парах! Как это грязно. Как же грязно! Ее совсем не смущало, что в мистере Стивенсоне не присутствовало ни капли сожаления о произошедшем с Джаннет, о ее дальнейшей судьбе. Дом не был застрахован. Вещи в нем тоже. Джаннет догадывалась, что мужчина с высокой степенью вероятности обо всем уже был в курсе. Скорее всего предложит помощь, но... Как она ее примет? — Джаннет, — низким голосом вымолвил он и ее зрачки чуть расширились. — Мистер Стивенсон. Он положил свою широкую ладонь на пылающую жаром щеку девушки. Стал поглаживать. Молча. Большой палец иногда касался уха и когда это случалось, дыхание Джаннет останавливалось. — Так зачем ты пришла? — спросил он. Неосознанно Джаннет метнула взгляд туда, где находился пах мистера Стивенсона и она увидела, что у того стоял. — Я хочу, чтобы вы меня… — Джаннет знала, что хотела сказать. Понимала, что ей было нужно. Очень нужно. Но это слово! Было стыдно. Хотя никакой пошлости, — Утешили. Я хочу утешения от вас. В темных глазах мистера Стивенсона что-то проблеснуло. Ему не надо было объяснять, что значит «утешить». И нет, это вовсе не подразумевало секс, хотя секс вполне и мог быть частью этого. — Что тебя тревожит? — спросил он, после того, как поднял Джаннет на ноги. Она прижалась к мужскому телу. Крепко, как ребенок. Значит, он ее простил? Если да, то, что если это не любовь в ее чистом виде? Ему не нужно было верить в искренность Джаннет, когда он чувствовал эту самую искренность всем своим существом. — Мы. Я не смогла приехать вчера. Когда вы меня ждали. — И? Мистер Стивенсон вдруг подхватил ее на руки. У Джаннет едва не перехватило дыхание: она совсем не успела ничего сообразить. Но ногами вцепилась в тело мужчины надежно. — Говори. Она обвила шею мистера Стивенсона руками и прижалась лицом ближе к его уху. Пахло дорогим парфюмом. Она была такой маленькой в сравнении с ним! Но чувствовала себя куда в большей безопасности, чем когда либо в своей жизни. — Боюсь, что могла обидеть вас, — честно призналась Джаннет, когда они поднимались по лестнице. — А вчера ведь не боялась, — укольнул мужчина. — Но я пришла сегодня. — Сегодня я тебя не ждал. У меня сегодня нет на тебя времени. Как же горько стало Джаннет от его слов. Выходит, не любит. Не дорожит. Да, она это заслужила, но менее больно не становилось. Как хлыстом. — Поставьте меня, пожалуйста, — попросила Джаннет, стараясь не делать голос высоким. Теперь-то на ее глаза навернулись настоящие слезы. До какой же степени больно. — Тише. — Опустите меня на пол. Это была ошибка — приходить к вам. — Этого не будет. — Почему? — Тебе нужна моя помощь. Ты же сама знаешь, что твоя душа разорвана. — Вы делаете хуже. — Я лишь говорю правду. А тебе я бы посоветовал не наговорить глупостей. Джаннет замолчала. Мистер Стивенсон усадил девушку на край постели, а сам двинулся к шкафчику, снимая по пути пиджак. Следом он избавился от рубашки. Снимал ее бережно, расстегивая пуговицу за пуговицей. Далее он приблизился к небольшому бару в углу спальни и приоткрыл стеклянную дверцу. Джаннет все это время молча наблюдала. — Мистер Стивенсон, — наконец подала голос Джаннет, когда мужчина залпом выпил из стакана и направился к двери. Услышав обращение к себе, он замер, но лишь на секунду. Вскоре девушка осталась в комнате одна. Она здесь была много раз. На этой кровати мистер Стивенсон трахал ее как хотел, куда хотел, сколько хотел. А также так, как она хотела, куда хотела и сколько хотела. Он подобрал ее в университете, где она была отстающей студенткой технической специальности, куда ее определила мать, не желая слушать возражений дочери. Но что Джаннет могла сделать? Кто платит за учебу — тот и босс. Мистер Стивенсон спонсировал один из университетских проектов и потому однажды он, как гость, посетил лекцию. Так вышло, что во время выступления преподавателя химии, взгляд сорокапятилетнего мужчины задержался на ней, а она, заметив на себе изучающее внимание спонсора, вспыхнула пламенем. А еще каким-то образом выдала себя. И на перерыве мистер Стивенсон уже ожидал ее в коридоре. Она вышла, пялясь в телефон, а он сразу же окинул ее фразочкой: — Не торопись. Сначала Джаннет подумала, что это не ей. Но на всякий случай обернулась и тут же приметила того самого мужчину — того, кому президент университета и директор пожимали руки, улыбаясь белоснежными зубами. — Вы мне? — спросила она, чтобы перестраховаться. А идиотская улыбка все равно вылезла на ее лицо. Мистер Стивенсон подошел ближе, чуть приобнял растерянную Джаннет за плечо и куда-то повел. Прямо спросил, не хочет ли она поехать с ним. Просто в лоб. И студентка согласилась сразу, едва веря в происходящее. На тот момент она еще встречалась с Тайлером, но их отношения были поверхностными и явно трещали по швам. Еще долго Джаннет мучила вина за Тайлера и также долго мистер Стивенсон помогал ей избавиться от этого яда, который пожирал ее душу день за днем. Тайлер, хоть и пережил расставание с присущей мужчинам обидой, но докучать не стал. Всё стало хуже, когда по университету поползли слухи: Джаннет изменяла Тайлеру и стала «подстилкой» богатенького спонсора. Некоторые ребята даже показательно вышли из проекта, финансируемого мистером Стивенсоном, в знак солидарности. А Джаннет… Мистер Стивенсон спросил просто: — Почему не бросишь? Зачем пытать себя каждый день? Она ответила, что за учебу платит мать, которая всю жизнь тяжело работала на ферме и надеется, что Джаннет не повторит ее судьбу. Это будет неуважительно по отношению к матери — бросить все. И тогда мистер Стивенсон, сидя в своем рабочем кабинете, достал из выдвижного дубового ящика чековую книжку и выписал сумму, которая вдвое превышала стоимость обучения в этом университете. Велел передать чек матери. Джаннет тогда была у него на коленях и ей пришлось спрятать бумагу в бюст. Тогда она впервые держала в руках настоящий банковский чек — бирюзовый кусок бумаги, на котором красивым почерком было написано имя матери. Джаннет не знала, что чувствовать. Благодарность? Долг? Может и вовсе желание отказаться? В комнате мистера Стивенсона. Его не было слишком долго. Джаннет разделась и забралась под одеяло, ее сильно клонило в сон. И она почти уснула, когда он наконец вернулся в комнату. На мистере Стивенсоне была все таже белая майка и брюки. — Ты спишь? — спросил он. — Немного. — Будешь дальше спать? — Нет. — Хорошо. Подойди-ка сюда. Джаннет откинула одеяло в сторону и на ватных ногах в одних трусах и топе поплелась к мистеру Стивенсону. В его руках покоилась маленькая коробочка, в каких обычно держат ювелирные украшения. — Повернись, — тихо попросил он, когда Джаннет стояла прямо перед ним. — Так? Ответа не последовало. Джаннет лишь увидела перед собой руки, которые осторожно перекинули через ее шею золотую цепочку с подвеской. Затем мистер Стивенсон стал застегивать ее сзади. — Это… Был подарок жене. Выбирала моя сестра. Как видишь, подарить я не успел. — Подарок жене? — Да. Она уехала в Австралию к своему двоюродному брату-писателю. С которым они... всю жизнь были достаточно близки. Никогда еще мистер Стивенсон не рассказывал таких подробностей о своей личной жизни, хотя Джаннет знала, что он был разведен. Прежде чем его пальцы исчезли с кожи ее шеи, они прошлись по плечам. Джаннет повернулась обратно. — Я запрещаю тебе когда-либо снимать это с себя. По крайней мере, без моего согласия. Глаза Джаннет округлились. Вот это да! Она взяла золотую подвеску в руки и подвела к глазам: та была выполнена в форме кольца. — Ты должна видеть ее постоянно. Видишь ее — значит помнишь, кто о тебе печется. Понятно? — Но мистер Стивенсон… — Я спрашиваю, тебе понятно? — Да, — сдалась Джаннет. — И что это значит? — Я понимаю. — Ну и? — Хотите, чтобы я думала о вас. Всегда. Не забывала думать, — повисла пауза. Затем ее голос дрогнул, — А вчера? Я ведь подвела вас. Мужчина долго смотрел в ее блестящие от надежды глаза, прежде чем ответить: — Можешь себя простить. Мистер Стивенсон вновь отправился к бару, чтобы сделать очередной глоток янтарного напитка. Джаннет не разбиралась в алкоголе. Наверное, в силу возраста. Мужчина взял бутылку и стакан и направился к кровати. Забрался поверх, прямо в туфлях, поставил все на прикроватную тумбочку. Тяжело вздохнул. — Идешь ко мне? Джаннет знала, что надо сделать. Снять трусики, снять топ. Она взобралась на постель с той стороны, где были ноги и на четвереньках поползла к мистеру Стивенсону. Свесившаяся на ее шее цепочка ощущалась непривычно, металл все еще холодил. Или ей так казалось. — Дженни… — низко пробормотал он, когда девушка оказалась в его руках. Его колени были по сторонам от нее, она же жалась спиной к мужской груди. Закрыла глаза, — Хочешь выпить? Она кивнула. Это был тот еще вкус — горький, обжигающий. Джаннет пришлось даже чуть приподняться, чтобы откашляться после глотка. — Тише, тише. Все хорошо, — сказал мистер Стивенсон, притягивая девушку назад. Его крупные ладони сразу очутились на ее горячих бедрах. Джаннет ощутила: алкоголь стал действовать моментально. Как и всегда. Правда, такого крепкого она еще не пила, — Я рядом. Помнишь, что ты в надежных руках? Еще бы не в надежных. Артур Генри Стивенсон — один из владельцев гигантской империи по продажам недвижимости. Джаннет знала это еще до знакомства с ним, так как в университете много о нем говорили. Такой человек просто не мог быть ненадежным. Она чувствовала всей душой — мистер Стивенсон никогда ее не обидит. Ни в каком виде. Чего она не знала, так это любил он ее или нет. Может, по своему. А может просто трахал ради удовольствия и держал власть над ней, чтобы поласкать свое эго. Джаннет ведь подчинялась во всем. И он знал, насколько ее подчинение было искренним. Его ладони, тёплые и уверенные, скользнули выше, обхватили талию. Потом носом он уткнулся в ее плечо. Борода на коже ощущалась как что-то интимное. — Ты больше не коришь себя за вчерашнее? — спросил мистер Стивенсон куда-то в ухо. Его голос был низким, жарким, таким, какой бы хотелось слушать и слушать. — Я вас люблю, мистер Стивенсон! Как я могу не корить? Вы ведь ждали меня, — Джаннет уже не раз признавалась в любви к своему покровителю. Она ничего не ждала в ответ. Ей было вполне достаточно того, что получала здесь и сейчас. Этого итак было много: больше, чем когда-либо в ее жизни. Ни Тайлер, ни Итан, ни мама, ни бабушка, никто. Никто никогда не знал, не чувствовал ее лучше, чем мистер Стивенсон. Он сделал так, что она перестала бояться жизни. Бояться собственного тела. Например, когда-то Джаннет не могла спокойно воспринимать собственную грудь: она казалась ей чересчур крупной для ее стройного тела, не такой аккуратной как у бывших одноклассниц. Они смеялись с нее. Мальчики пытались ущипнуть в попытке подразнить. Отвращение к себе преследовало ее вплоть до взрослой жизни. Пока мистер Стивенсон не сказал, как он обожает ее сиськи. Или его любимое — когда он сидел в кресле, а Джаннет пропускала через сжатые груди его член. Ей самой это нравилось до безумия. А то, как менялся взгляд мужчины, когда она так делала — чувствовалось физически. Пробирало током. — Разворачивайся ко мне, — прошептал он и Джаннет почувствовала запах алкоголя, исходящий от мистера Стивенсона. Она приподнялась, давая мужчине возможность избавиться от одежды. — Так? — спросила Джанет, полностью умостившись на член. Внутри она стала сжимать его мышцами влагалища. — Все так. Хорошая девочка, — прикрыв глаза, похвалил он. Еще вначале их отношений Джаннет прошла курсы по предоставлению интимного удовольствия мужчине. Это была личная идея мистера Стивенсона. Он тогда сказал, что она пылкая и чувственная, но техники не хватает. Джаннет не отпиралась. В ее жизни секса было не так уж и много, чтобы научиться. Хотя то, чему учили на курсах, особо нигде и не почерпнешь. Это были странные курсы и о них, вероятно, знал лишь ограниченный круг лиц. Занятия были индивидуальные. С ней занималась молодая дружелюбная женщина, с которой она бы даже подружилась, если бы не ее собственная нерешительность. Они обе были голые, в теплой комнате с кроватью и приглушенным светом. Джаннет не могла избавиться от стыда, трахая или посасывая резиновый член своей преподавательницы, разбираясь как надо и как не надо. Но что не сделаешь ради мистера Стивенсона! И вот теперь она обслуживала его, как могла, удовлетворяла. Была послушной. Ей нравилось. Это стало самым настоящим смыслом ее жизни. И Джанет знала, что мистер Стивенсон это ценил. Полгода назад он подарил ей дорогущую машину и Джаннет даже обучилась на права, но все не решалась сесть за руль. Хвала небесам, пожар не задел гараж, где ждал своего времени новенький блестящий Феррари. Пожар. То, что все разрушило в прямом и едва ли не разрушило в переносном смысле. Из-за своей халатности чуть не потеряла любовь всей своей жизни. Того, кто заменял ей отца и психотерапевта. Того, кто открывал для нее настоящий мир. — Мистер Стивенсон… — пробормотала Джаннет, часто дыша. Она трахала собой огромный член мужчины и ей казалось, что оргазм уже близко, — Может взглянете? Не слишком ли там уже все разработано? — Если моя девочка так просит, — ответил он и Джаннет быстро переместилась на кровать. Она легла на спину и раскинула в стороны ноги, согнутые в коленях. — Ну как? — спросила она, глядя мужчине в лицо. Щеки пылали. Его внимательный взгляд был устремлен ей между ног. Двумя пальцами он раздвинул половые губы. Джаннет чувствовала, как там пульсирует. Редко, но ощутимо. — Надо еще, — и мистер Стивенсон вернул член во влагалище. Мышцы плотно обхватывали горячую плоть и мужчина стал двигаться, — Буду тебя трахать, пока мы не вытравим из твоей головы всю дурь. Договорились? Дженни? Джаннет не смела ничего сказать. Просто кивнула. На уголки ее глаз накатились слезы, но она не давала им полную волю. Мистер Стивенсон склонился к ее лицу, чтобы поцеловать. В какой-то момент, когда их губы были соединены, мужчина остановился, будучи внутри нее. Джаннет нравились такие моменты. Просто лежать, в спокойствии, когда ее тело плотно заполнено его членом. Еще он мог крепко держать ее запястья, а также придерживать собой бедра Джаннет, чтобы не двигалась никуда. — Больше не будешь так делать? — спросил мужчина, оторвавшись от ее губ. — Даю вам слово. — Хорошо. Ты хочешь глубоко или быстро? — Быстро... Толчки ускорились. Позже мистер Стивенсон спросил, хочет ли Джаннет, чтобы он слил ей в рот? Обычно он так и делал. Или же кончал прямо в нее, обещая, что с возможной нежелательной беременностью они разберутся. Поводов не верить мистеру Стивенсону Джаннет не находила. Она ответила, что очень хочет. Съест все до последней капли. Странная? Может. Хотя другого ответа быть и не могло — мистеру Стивенсону не понравится отказ. Благо, Джаннет испытывала удовольствие от проглатывания спермы своего покровителя. Она сидела на коленях, на мягком покрывале, когда мужчина возвышался перед ней и мастурбировал у ее распаленного лица. Джаннет могла помочь губами, но он не захотел. Липкая жидкость выстрелила в открытый рот, но случайно попала и на щеки. — Умница, — выдохнул мужчина, когда Джаннет слизала с пальцев то, что было на ее щеках. Она видела в его глазах удовлетворение. Быть может, даже гордость. Он погладил ее по волосам, поцеловал в лоб, а затем направился в ванную комнату. Через полчаса прибыли банщицы — две девушки азиатской внешности. Обе были чуть старше самой Джаннет. Вскоре подтянулся и доставщик еды. Они ели прямо в джакузи СПА-комнаты, что находилась на третьем этаже дома мистера Стивенсона. Банщицы бережно мыли их расслабленные тела, массажировали, растирали какие-то лосьоны с эфирными маслами. — Где ты собираешься жить? — спросил мистер Стивенсон, отпивая из стакана тот самый алкоголь, что он пил в спальне. — Пока у мамы. Джаннет бы покривила душой, если бы сказала, что «придется ночевать в гараже, спать на креслах Феррари». Она, конечно, подумала об этом, как о варианте, но на самом деле понимала, что мистер Стивенсон так это не оставит. — Тебе у нее комфортно? — Я жила с ней семнадцать лет. Поживу и еще. — Просто ответь на вопрос. Вот всегда он так. Почему не понимает, что Джаннет не хочет обременять его своими мелкими проблемами? Жаловаться на свою ворчливую и вечно недовольную мать? Она до сих пор зла на Джаннет за то, что та бросила университет. Хотя деньги, происхождение которых объяснить не удалось, были возвращены. Может, конечно, мать боялась, что ее дочь втянули в наркобизнес или проституцию. Сама же Джаннет пока отмалчивалась. Одна из банщиц попросила Джаннет пересесть на шезлонг, чтобы та получила массаж стоп. Обмотавшись белоснежным полотенцем, она улеглась на плетеное полукресло. — С мамой не очень, — ответила Джаннет, попытавшись спрятать взгляд. Она подумала о том, что лучше не скрывать от мистера Стивенсона ничего. Абсолютно ничего. Он сам выбрал Джаннет, а значит и ее прошлое и он сам хочет ее честности. — Значит, пока твой дом не восстановят, поживешь в отеле. — В том, где мы с вами были? — Именно в нем. «Пока твой дом не восстановят, поживешь в отеле» — повторялось в голове расслабленной Джаннет. Он уже все решил. — Тебе что-то надо купить? Одежду, не знаю. — Вообще-то да, — ответила Джаннет и ее щеки еще больше покраснели. Не только от пара, который все сгущался и сгущался. — Эмили тебе поможет. Как же она любила мистера Стивенсона. Правда, не понимала, почему не могла остаться у него, в одной из его спален. Спрашивать не пыталась. Если он так решил, значит причины были. А поводов не доверять Джаннет не находила. Ей было хорошо.