Жалко парня...

Если бы вы обладали навыками кастомизации обжектов, как бы вы их изменили? Что можно пришить, перекроить, перекрасить, удалить или увеличить условной Соке? Краткий в своё время одарил её возможностью превращаться в Гуросоку после поедания обжекта. А что бы сделали вы? Пришили ноги к голове, заменили глаза на пуговицы, заставили бы питаться только шнурами для зарядки? На что хватит вашей фантазии?             Чарджери лежала на операционном столе, находясь в глубоком наркозном сне. Краткий, употребивший «для обеззараживания» стопку водки, и его ассистент Ёшка были одеты в стерильный хирургический халат и белые резиновые перчатки до локтей, несколько простерилизованных Петрушек и Ибрагимов приготовили инструменты. Всё было готово к операции. Краткий хмуро приказал подать отвёртку. Модернизация тела Чарджери началась…             Спустя 13 долгих часов, работа была закончена. - Слушай, Краткий, а что мы делали вообще? – Ёшка буквально валился с ног, голос был вялым. Таких долгих операций в его жизни ещё не было. - Я добавил Чарджери...- И Краткий снимал с себя халат и одновременно пытался подобрать подходящие слова – так скажем новую функцию. - И какую же? – Неохотно спросил Ассистент. Сил на любопытность у него не осталось, как и на снятие этих ужасно длинных перчаток. - Особого характера.       Краткому очень не хотелось погружать Ё в недетские темы. Так уж вышло, что прямо сейчас они добавили в функционал обжекта режим «Секс-робота» для удовлетворения естественных желаний без свиданий, конфетно-букетных периодов и тюремных сроков за изнасилование. Й давно хотел создать что-то подобное, чертил чертежи, делал расчеты, писал программный код.           Чарджери безмолвно лежала на столе, будто бы и не собираясь просыпаться. На ней красовалась новенькая белая кнопка, нажав на которую, личность обжекта моментально испарится, а на замену ей придёт заботливо прописанная ведущим секс-программа.       Зарядку вернули к обжектам как ни в чём не бывало. На вопрос Брялка о том, куда это они её забирали, Краткий пригрозил ей электробритвой. Интерес кошко-обжекта резко поубавился.       Прошедшее испытание и исключение я вам, с вашего позволения, описывать не буду, поскольку в рамках этой истории это совсем не имеет значения, в отличие от того, что несмотря на все приложенные усилия, Цветущий май проиграл и потерял Соку на исключении. Это опечалило Чарджери настолько, насколько вообще можно было расстроить машину. Сразу после исключения она ушла подальше ото всех к зарослям кустов, где провела весь оставшийся день. Ёшка пытался прийти и поговорить с ней, чтобы успокоить бедняжку, но был выгнан фразой: «Уйди вон, глупая буква! Ты совсем нас не ценишь.» Ё даже немного позабавил этот контраст между грубой фразой и абсолютно безэмоциональным компьютерным голосом.       С наступившей ночью обжектов начало клонить в сон. Многие уже легли спать, только вот Курасан всё никак не мог присоединиться к ним, поэтому он решил немного пройтись по полянке.       Арматура – невероятно красивое и живописное место со своими пейзажами: в одном месте собрались горы, океан, поля и огромное количество эндемиков. А когда в этом мире воцарялась ночь… Невероятно. Я даже не осмелюсь описывать это, мне просто не хватит словарного запаса. Да даже сам Пушкин или Есенин не смог бы передать всё прекрасное, что собралось в этом месте.       Курасана местные красоты, к сожалению, не волновали совсем. Гораздо больше его волновала внезапно появившаяся идея отыскать Чарджери. Круассан каким-то образом не был в курсе презрительного отношения Зарядки к нему. Он считал её своей подругой, а особенности работы его разума не давали ему понять, что после двух убийств их отношения могли ухудшиться.       Курасан шёл неспеша, размышляя о сокрушительной победе своей команды и том, как смешно ругалась Брялок после проигрыша, пока не заметил торчащие «рожки» Чарджери из-за кустовой заросли. - О, Чарджери! Я как раз тебя ищу. - Услышав этот голос, она сразу подскочила и бросилась бежать. - Эй, я тебя искал не для того, чтобы ты сбежала!             Крикнув, Курасан бросился за обжектом. Их погоня была недолгой, они хоть и оба были обладателями коротеньких ножек, но анатомия Чарджери не была рассчитана на быстрый бег. Почти сразу же она была схвачена прямо за шнур. Круассан грубо дёрнул девушку к себе. - Ага, попалась! А это ещё что? – Курасан заметил кнопку на теле Чарджери.             Не дождавшись ответа, он нажал на неё. Послышался шум какого-то моторчика, тело Чарджери начало нагреваться. - Секс-робот Чарджери активирована. – голос компьютерной говорилки изменился, он стал медленнее и «женственнее», если так можно выразится. - Секс-что? А-а-а – Стоило только задастся вопросом, как секс-машина пнула Курасана ногой, от чего тот упал на землю.             Чарджери начала ступнёй водить по промежности Круассана, пытаясь возбудить. Тот, в свою очередь, был крайне напуган происходящим, но постепенно страх прошёл, и на смену ему пришёл интерес. Спустя минуту футфетиш-практики, член Курасана наконец появился. Он сразу заприметил новоявленное отверстие между ног девушки.             Без всяких прелюдий она запрыгнула на толстую оранжевую тентаклю, от чего Курик издал тихий стон. Роботизированная вагина была очень узкой, но при этом абсолютно сухой, как пустыня Сахара. Какие-то детали двигались сами по себе, что-то тикало, сама Чарджери разогрелась до такой температуры, что коснувшись её случайно Курасан обжёгся. Скорость, с которой двигалась машина была просто огромной. В общем, ничего приятного, так ещё и конструкция не внушала доверия. Парень пытался сдвинуться, но влагалище (сухалище) сжалось так, будто вот-вот отсечёт часть пениса.             Спустя какое-то время послышался громкий треск, и секс-робот замерла. Курасан выдохнул, подумав, что пытка наконец закончилась. Он попытался вылезти из-под Чарджери, но тиски робо-киски схлопнулись, буквально сплющив член.             Крик боли услышали все. Все животные, внезапно разбуженные обжекты, обитатели оранжерейи Краткого, в том числе и он сам. - Надо будет доработать… - сухо произнёс И Краткий, в душе радуясь, что первой жертвой стал не он.