Время покажет.

      «Это больше не могло продолжаться. Я так больше не могу. Я хочу спать.»       Ночные кошмары. Ооо, как же хорошо Польша понимал что это такое. Они замучили его уже до смерти. Каждую, абсолютно каждую ночь, только стоило прикрыть глаза, как тут же поляк погружался в пучину боли и отчаяния. Сны были до тошноты похожи один на другой по своему содержанию. Хотелось блевать от всего этого. Каждое утро страна просыпался с ужасной болью в теле, будто всё, что происходило с ним ранее, было суровой реальностью, а не плодом его больного воображения. Но даже несмотря на эту адскую ломку он продолжал заниматься повседневными обязанностями, стараясь не подавать виду на своё весьма плачевное состояние. Получалось это мягко говоря не очень: на фоне всех этих переживаний появилась повышенная тревожность и постоянный страх. Теперь для него было не чем-то новым издать испуганный крик, когда его кто-то зовёт или вздрогнуть на внезапное прикосновение. Продуктивность также упала на самое дно под воздействием всех этих факторов. За это поляк получал нагоняй от начальства и частые задержки после работы.       Но он всё ещё продолжал молчать о своей проблеме. Не рассказывал об этом никому из своего окружения, включая близких. Венгрия пытался что-то выяснить самолично – прибегал к более настойчивым мерам, устраивал допрос, демонстративно обижался. Но это приводило ровным счетом ни к чему. Польша находил свою проблему слишком глупой, чтобы быть нуждающимся в чей-то помощи, поэтому лишь отмахивался на чужие расспросы заученными фразами по типу "Всё хорошо, не переживай" и старался менять тему разговора. Но как бы поляк не старался игнорировать корень проблемы, сны продолжались. И это постепенно сводило с ума.       И так больше не могло продолжаться.       Поэтому Польша принял решение не спать вообще. И у него это вполне хорошо получалось... Пару-тройку дней. А затем и так вечно преследующая его усталость взяла вверх. Он начал впадать в дрёму в самые неожиданные моменты и совершенно не мог ни на чём сосредоточиться. Отчёты приходилось переписывать по несколько раз, а идя по коридорам офиса обязательно ловить на себе неодобрительные взгляды. Всё же, выглядела страна не очень: чуть побледневшая кожа лица, ярко выраженные синяки под глазами и осунувшаяся осанка. Даже на собраниях Польша чаще всего прослушивал абсолютно всё, пропускал моменты, когда нужно было говорить свою речь и находился в состоянии полудрёмы, до тех пор, пока его кто-нибудь не толкнёт под бок. И ему не помогало уже ничего: ни кофе, ни холодный душ, ни что-либо другое – тело ужасно требовало сна. И как бы поляк не старался этому противиться, физическая потребность брала вверх.       И вот сейчас, спокойно развалившись на диване после продолжительного и утомительного рабочего дня, Польша сонно клевал носом, но яро это игнорировал, запивая сон крепким кофе. Парень включил телевизор, дабы отвлечься и, найдя более-менее интересный фильм, начал просмотр. Расслабившись и слишком потерявшись в комфортной атмосфере, поляк не заметил как глаза начинали постепенно закрываться. Вскоре, голова бессознательно поникла под звук телевизора на фоне и сон всё же забрал беднягу в свои цепкие лапы. *** Открыв глаза, взору поляка вновь предстоял тёмный длинный коридор. По всему полу развеивалась серая дымка, будто желая поглотить любого, кто в нее вступит. Ни окон, ни дверей, ни развилок. Только нескончаемый проход в никуда.       "Нет, нет, нет... " – Отчаянно зашептал Польша, оглядываясь по сторонам и прекрасно осознавая где находится. Он в ужасе начал бить себя по лицу, желая проснуться и не приходить через всё это снова. Но, к его глубокому сожалению, данное действие не привело абсолютно ни к чему. Что самое странное – сам себе боль поляк причинить не мог. Успокаивало ли его это? Ни капельки. Страна шумно выдохнула, скатившись по ближайшей стене и закрыл лицо руками. Он обречён.       "Польша-а" – Внезапно протянул шёпот из глубин тёмного коридора. Дымка сгустилась, поднялась, перерастая в настоящий туман. Сам парень замер в страхе, переводя взгляд в ту сторону, откуда доносился голос. Он прекрасно знал, что это обозначало. Именно с этого и начинается его настоящий персональный ад.       Поляк уже пытался идти на столь манящий голос по первости, но никогда не доходил до конца. Чем глубже он проходил, тем сильнее сгущался туман вокруг, обволакивая его тело и затрудняя дыхание. Появлялось ощущение, будто сотни, тысячи рук разом пытались прикоснуться ко всем его потаённым участкам кожи, не оставляя ни частицу без внимания. Поэтому он останавливался на середине пути, позорно сдавая назад, чувствуя, как начинает задыхаться под этим давлением. С тех пор он яро игнорировал этот шёпот, что становился всё настойчивее с каждой минутой.       Не ожидая дальнейшего развития событий, Польша быстро двинулся в противоположную от голоса сторону. Он знал, что сейчас будет. И что бы сначала не произошло, как бы тяжело не было – нужно будет бежать. Любая остановка приведёт к неизбежным последствиям. Его настигнут, его поймают. Он бежал так быстро, как только мог, задыхаясь, не успевая восстанавливать дыхание и неохотно вслушиваясь в мрачный голос, настойчиво зовущий его в даль. Боковым взглядом поляк ловил еле заметные движения на стенах. Он видел, как тени тянули к нему свои кривые руки, желая растерзать его в клочья. И парень прекрасно знал, что им это удастся. Знал, но пытался это всеми силами отрицать.       Туман всё сгущался, чернел, а бежать становилось все тяжелее. В конце концов Польша всё же запнулся о густую дымку под ногами, позорно падая на пол и учащённо дыша. Воздух ближе к полу был слишком тяжелым, чтобы им было возможно дышать и поляк предпринял попытку перевернуться на спину, чтобы встать. Приподнявшись на локтях и вдохнув столь желанный свежий кислород, страна оказалась вновь прижатой к полу. Польша испуганно сглотнул, переводя взгляд на чёрное нечто на своей груди. Оно практически сливалось с туманом, будто состоя из него, а на его конечностях, больше походящих на звериные лапы, красовались массивные когти, способные перерезать глотку. Существо безэмоционально пялилось на поляка своими звериными зрачками, улыбаясь рядом острых клыков. Как только существу надоели эти гляделки, оно раскрыло свою пасть и, не медля ни секунды, вонзились в чужую шею, жадно кусая её и перегрызая почти насквозь. Из горла Польши вырвался крик, оборвавший так же быстро, как и появился из-за разорванных голосовых связок. Он начал жадно хватать воздух, что теперь был ему недоступен, и захлёбываться собственной кровью, чувствуя при этом накатившуюся тошноту из-за сильнейшего вкуса и запаха железа. Из глаз пошли слёзы и теперь, всё, что оставалось стране – лежать и наблюдать за последующим растерзанием.       О, как же он мечтал сейчас проснуться и наконец-то вдохнуть желанного воздуха, избавиться от этих мук. Но он не мог. Что-то никогда не позволяло просыпаться ему раньше положенного – он должен был находиться во сне до самого окончания этих пыток.       Нечто в это время решило не останавливаться на достигнутом и впилось в плечо парня когтями с приглушённым влажным звуком разрывая мышцы и с хрустом костей отрывая тому руку, оставляя на её месте лишь несколько торчащих сосудов. Поляк издал немой вскрик, перед глазами всё поплыло, в ушах болезненно зазвенело. Существо положило в рот оторванную конечность, удовлетворённо перемалывая кости в мелкую крошку и противно пережёвывая мясо с кожным покровом, медленно смакуя каждый кусочек с противным чавканьем. Польша измученно наблюдал как его рука постепенно поглощается этим нечто и ничего не мог с этим поделать. Он медленно отвёл взгляд в сторону, ожидаемо сталкиваясь с чужим взглядом. Снова он.       Он всегда наблюдал за поляком со стороны своими маленькими белыми глазами, ничего не предпринимая при этом. На его прямоугольной голове не было ничего кроме глаз, он не выражал не единой эмоции. Но, о Боже, как же Польша ощущал его удовлетворение. То, с каким возжеланием и интересом тот за ним наблюдал, словно какой хищник, преследовавший свою добычу. Словно он вот-вот подойдёт и с тихим упоением самолично откусит от него столь аппетитный, столь лакомый для него кусочек. Но он ничего не делал. Абсолютно. Лишь наблюдал.       От созерцания этого нечто Польшу отвлекла резкая боль в области груди. Чужие когти впились в его грудную клетку до самых костей, медленно потянув лапу в низ, постепенно вспарывая тело человека, будто маленькую тряпичную куклу. С влажным хлюпающим звуком кожа была разорвана с концами, открывая монстру вид на чужие внутренности. Данное действие сопроводилось новым немым криком страны и брызгами крови, что запачкаи почти всё его тело и пол под ним. Когти запустились во внутрь, копаясь в чужих внутренностях, рвя их на куски, перетаскивая с места на места, сливая кусочки разных органов в одну кровавую безобразную кашицу. Казалось, будто их пропустили через мясорубку. Существо, похоже находя данный вид довольно аппетитным со своей стороны, набрало чуть этого месиво в лапу, капая кровью вниз, и положило себе в рот, пачкая алой жидкостью своё лицо. Поляк почувствовал, как слёзы скатываются по его лицу, иногда попадая на окровавленную шею или в рот, которым он инстинктивно пытался дышать, доставляя еще большей боли.       Монстр между тем залез лапой под чужие ребра, переламывая несколько, заставляя те упасть в месиво из органов, и достал чужое сердце. Он яростно провёл по нему когтями. Ещё. И ещё. Постепенно сдирая слои сердечной стенки и внимательно наблюдая, как по лапе скатывается всё больше крови. Как только сердце было содрано в клочья, лапа откинула его ошмётку в сторону и прошлась по лицу, поляка, пачкая то кровью. Парень на это зажмурился на мгновение, после широко раскрыв глаза в новом припадке боли, когда лапа прошлась по лицу еще раз, но уже сдирая кожу и моментами разрывая ее в мясо. Воспользовавшись случаем, существо потянуло руки в глазницы парня, вытаскивая глазные яблоки и проглатывая их не жуя. Оглянув свою жертву ещё раз и решив, что больше ему тут делать нечего, существо встало с чужого тела и растворилось в тумане.       Поляк так и остался лежать в луже собственной крови, пытаясь достать столь желанный кислород и мучаясь от боли, пронизывающей всё его тело. Кровь стекала буквально отовсюду: с глазниц, с носа, рта, с разорванных ран на лице и шеи, с плеча, откуда вместо руки торчали лишь несколько разорванных сухожилий и сосудов, и в особенности со вскрытой груди, где сейчас напоказ выглядывала тошнотворная масса, некогда бывшая отдельными органами. И ослабить эти муки никак не получалось. Всё, что оставалось делать Польше на данный момент – с надеждой ждать, когда тот проснётся.       Пролежав так всего несколько минут в кромешной темноте и тишине, поляка неожиданно пронзило нежное, приятное и расслабляющее обволакивающее чувство. Оно наверное оповещало, что сон закончен... Верно? Тело перестало так болеть, и теперь страна ясно могла ощутить наличие глаз в своих глазницах и две целые руки. Не разорванная грудь свободно поднималась под его слегка неровном дыханием, а само тело лежало на чём-то мягком. Осторожно открыв глаза, в ожидании увидеть свою родную и столь любимую комнату, поляк рвано выдохнул, увидев всё тот же тёмный потолок коридора. В панике приняв сидячее положение, до него дошло, что лежит тот сейчас на тумане, сгустившемся и скопившейся под ним в подобии некого ложа. Не мешкая и секунды Польша встал на ноги, не понимаю, почему же теперь он не просыпается. Поразмыслив мозгами и решив, что стоять на месте – не лучшая идея узнать причину, он решил пройти дальше вглубь коридора, как был притянут сзади у чему-то мягкому и тёплому. Лапы, куда крупнее, чем у существа, мучившего его до этого, охватывали поляка крепко, настойчиво и, кажется... Несколько нежно?       "Польша-а" – раздался столь знакомый шёпот. Но теперь он шел не из-за коридора, а сверху, из уст этого существа. Названный в страхе поднял голову, ошарашенно сталкиваясь со знакомыми белыми глазами-точками. Обычно он наблюдал со стороны, ничего не предпринимал. Почему же сейчас решил действовать? Мысли роем крутились в его голове, пока он не заговорил.       "Пойдёшь ли ты со мной?" – продолжил чужой голос.       Пытаясь оценить ситуацию и понять, чем вообще была сказана данная фраза, Польша не сразу вник в суть вопроса, молча пялясь в чужую прямоугольную голову снизу вверх. Однако, ему быстро напомнили о том, что ожидают ответа, опасно сжимая тело ещё сильнее. Что-то подсказывало парню, что отрицательный ответ здесь не приветствуется.       "Д-да" – отчаянно прошептал поляк в ответ, снова ощущая удушение из-за сгущающегося вокруг тумана и не желая снова повторять те пытки, что пережил несколько минут назад.       После ответа туман снова рассеялся, давая Польше вдохнуть полной грудью. Нечисть утробно заурчала, подражая кошачьим, однако это мурчание больше походило на что-то неестественное, опасное. Его лапы удовлетворённо сжалась вокруг чужого тела сильнее, а сам он прильнул к чужой шее, вдыхая чужой аромат. Поляк испуганно замер, наблюдая за чужими действиями, не в силах сопротивляться. Однако стоять смирно долго он не смог, так как вскоре его подхватили на руки, словно невесту и молча понесли в ту сторону коридора, что он так остерегался, так боялся. Что-то подсказывало Польше, что дав своё согласие – он совершил самую большую ошибку в своей жизни. И теперь ему осталось надеяться лишь на своё скорое пробуждение… ***       Утренние лучи Солнца ласкового прошли в уютную комнату сквозь задёрнутые занавески, оповещая о конце тёмной ночи. В помещении, несмотря на раннее время суток, горел свет. По телевизору в это время шла какая-то левая программа, создавая фоновый шум и некую живую атмосферу вокруг. На диване лежало тело. Рука бессознательно скатилась вниз, касаясь кончиками пальцев холодного пола. Веки закрыты. Изо рта стекает маленькая струйка крови. Грудь застыла в одном положении, не давая хоть каких-то намёков на чужое дыхание. Человек на диване мёртв. Его тело теперь являлось лишь никому не нужной пустой оболочкой, а его душа больше не принадлежало этому миру.       Это конец его старой жизни и начало новой. Но будет ли эта жизнь счастливой, когда теперь душа человека принадлежала другому миру? Другому существу? Что ж, время покажет.