Часть 18

Глава 18

— Обито, подойди ко мне. Остальные свободны. Едва прозвенел звонок с последнего урока, как коридоры наполнились учениками Академии. Кто-то спешил домой, а те, кто любил учиться, отправились на тренировочную площадку для дополнительных занятий. Обито стоял в полном недоумении. — А?! Если это из-за утреннего опоздания, то его ведь уже наказали. Так в чём же он снова провинился? Увидев, как Сато Такеру, собрав свои учебные материалы, выходит из класса, Обито, понурый, как побитый пёс, с тревогой поплёлся за ним. Проходя мимо Нохары Рин, он украдкой бросил на неё взгляд. Но Рин смотрела прямо на место Рёто с выражением полного разочарования на лице. — Эм… Рин… «Не слышу! Громче!» — хмыкнула Куренай, собирая свою сумку. — Обито! Чего ты там копаешься! — мрачно рявкнул Такеру. — Иду! Иду, учитель! — Обито, скрепя сердце, поспешил за ним. Куренай повернулась к Рин и сказала: — А по-моему, Обито тоже неплохой парень. Как думаешь? Рин отвернулась к Куренай и, убирая вещи в сумку, ответила: — Мне кажется, я немного виновата перед ним. — А? — в глазах Куренай застыл вопрос. — Почему это? — Ну… — Рин запнулась. Не говорить же ей, что Обито получит нагоняй от учителя из-за неё. Поэтому она сказала: — Куренай, я видела, какой у Обито был обед… — «скудный», хотела добавить она, но продолжила: — Как думаешь, если я завтра принесу ему бэнто? — Ого, сама приготовишь? — повысила голос Куренай. — Что ты, я не умею, — покачала головой Рин. — Мама приготовит. Глаза Куренай забегали. — Можно, неплохая идея. — Вот и решено, — радостно хлопнула в ладоши Рин. Это будет своего рода извинением. — Хе-хе-хе… — хихикнула Куренай. — Ты чего смеёшься? — спросила Рин. — Думаю, что в будущем Обито-кун и Рёто-кун точно подерутся. — Э?! Почему? — Сегодня Обито перед всеми наябедничал на Рёто-куна. Разве после такого можно не подраться? А Рёто-кун в ответ так легко и непринуждённо отбил его выпад. Рёто-кун такой плохиш… Рин кивнула. — Пожалуй, ты права. — Видишь~ — лицо Куренай расцвело в улыбке, и она толкнула Рин плечом. В этот момент к парте Рин подошла девочка с рюкзаком за спиной и безэмоционально посмотрела на неё. Рин и Куренай подняли на неё глаза. У неё были пышные каштаново-жёлтые волосы, густая прямая чёлка, скрывавшая брови, и она была одета в традиционный наряд эпохи Воюющих Кланов с розовым хаори с гербом. Весь её вид говорил о благородном воспитании и кротком нраве, но выглядела она болезненно. — Ты ко мне? — спросила Рин, указывая на себя. Девочка кивнула. «Это же из клана Курама…» — Что-то случилось, Миёко? — видя, что гостья настроена недружелюбно, Куренай, словно маленькая тигрица, посмотрела прямо в глаза Миёко. В глазах Миёко промелькнула паника, и она, избегая взгляда Куренай, посмотрела на Рин. Рин, немного растерявшись, простодушно улыбнулась своей самой яркой и искренней улыбкой. — Ты сегодня… — стиснув зубы, произнесла Миёко, — украдкой посмотрела в мою сторону 648 раз. Лицо Рин мгновенно залилось краской, она опустила голову и пробормотала: — Я не на тебя смотрела, прости… — Я знаю! — сказала Миёко. — Но мне это не нравится! Наблюдая за этой сценой, Куренай вскинула брови и спокойно произнесла: — А что, Рёто-кун твой? Ты любишь Рёто-куна? Если нет, то почему на него нельзя смотреть? Почти мгновенно бледное лицо Миёко залилось густым румянцем. — Он не мой! — «Нет, не то!» — Я не люблю его! — «Опять не то!» Миёко топнула ногой и в отчаянии хлопнула руками по парте. Больно! Нахмурившись, она стиснула зубы и выпалила: — Просто не смей смотреть в мою сторону! Его сегодня целый день не было! На что ты вообще смотрела? На воздух?! Как же это бесит! — Эм, я… — Рин уже собиралась извиниться. Но Куренай обняла её и, зажав ей рот, вздернула подбородок и крикнула Миёко: — Будем смотреть! И ещё как будем! Нам так хочется! Не твоё дело! Миёко посмотрела на Куренай, её глаза метали молнии, а лицо покраснело ещё сильнее, на этот раз от злости. И тут… только она открыла рот, как кровь прилила к горлу, она поперхнулась и, закашлявшись, прикрыла рот рукой. Затем Миёко убрала руку, чтобы продолжить бой. Но стоило ей открыть рот, как она снова закашлялась, и кровь потекла по подбородку, капая на парту. При виде этого все трое застыли на месте с ошеломлёнными взглядами. — А-а-а!!! Миёко!!! — опомнилась Рин и вскочила на ноги. Куренай запаниковала и, не зная, куда деть руки, инстинктивно подставила их под капли крови. «Это я сделала?» — Врача!!! Быстрее! Куренай! Несём Миёко в больницу! — Рин подхватила Миёко сзади. Словно выдернутая репка, Миёко повисла в воздухе, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Куренай тоже пришла в себя, подбежала, схватила Миёко за ноги, и вдвоём они, неся её, сломя голову понеслись по школьному коридору. Абураме Юи, собиравшая сумку в углу за той же партой, испуганно съёжилась и, достав платок, молча вытерла следы крови со стола. … Глядя на проносящиеся мимо пейзажи коридора, Миёко попыталась вырваться, но обнаружила, что у Рин, которая её держала, была ужасающая сила. «Какое у Рин крепкое тело», — с завистью подумала она. «Но я не сдамся!» — Я в порядке! — У тебя же кровь идёт! — голос Рин дрожал. — Правда в порядке! — У тебя кровь идёт, а-а-а! — Куренай была в панике, слёзы стояли у неё в глазах, но она не решалась заплакать. — Отпустите меня, а-а-а!!! — Не отпустим!!! — в один голос крикнули Рин и Куренай. — Уа-а-а! — Миёко закрыла лицо руками. — Как стыдно! — всхлипнула она и упрямо добавила: — Туфля слетела!!! Не смотрите на меня! Все! Её маленькие голые ступни с округлыми пальчиками отчаянно сжались. Лучше бы она не плакала. Тут Рин не выдержала и тоже разрыдалась: — Мне всё равно! Я не дам тебе умереть! За ней последовала и Куренай, которая тоже зарыдала в голос, но продолжала изо всех сил перебирать ногами. — Умоляю, не умирай!!! Прости меня! Я больше не буду на тебя кричать! — Уа-а-а!!! Все трое, громко рыдая, неслись по школьному коридору. Ученики в коридоре с изумлением смотрели на эту картину, достойную кисти великого мастера. Под лучами заходящего солнца разворачивалась их юность — у каждого своя, но все эти мелодии сплетались в единую симфонию под одним небом. … Рёто смотрел на беловолосую девочку напротив. Она опустила голову, сжала кулаки и молча шагнула вперёд. Рёто отступил на шаг. — Ты… — её детский голосок, звонкий и чистый, как пение иволги, прозвучал ледяным тоном, — почему ты отступаешь? — Воня… — тихо пробормотал Рёто, но не договорил. «Ты же не до конца вытерлась, сестрёнка, у тебя на руке осталось». Услышав это, на висках девочки вздулись вены. — Лучше не отступай… — холодно произнесла она и, ступая с грацией кошки, бесшумно приблизилась. «Надо же, как ровно идёт по прямой». Рёто не двигался. — Угу… — тихо ответил он. Что вообще происходит? Май: «Мяу-у-у! Мяу-мяу-мяу-мяу-мяу!» Рёто: «Гав…» Май: «Мяу-мяу-мяу-мяу-мяу!!!» Рёто: «Гав…» Наблюдая за своими вожаками, кошки и собаки анализировали ситуацию. «Плохо! Генерал уступает в силе духа!» — решили собаки и залаяли ещё громче. Они прыгали, топали лапами и высоко задирали хвосты. Один пёс так увлёкся, что, залаявшись, вытянулся в струнку и замертво рухнул на землю — не рассчитал дыхание и потерял сознание. Кошки не остались в долгу. Они выгнули спины, распушили шерсть и замяукали ещё пронзительнее, их хвосты извивались, как змеи. В меняющемся свете заходящего солнца их глаза, словно сделанные из титанового сплава, зловеще поблёскивали. Девочка остановилась меньше чем в полуметре от Рёто. Они смотрели прямо друг другу в глаза.