Часть 41

Глава 41

Ночь, дом семьи Нохара. Лёжа в кровати, Рин не могла уснуть, и дело было не в Рёто. А в том, что... Нахмурившись, Рин с тоской смотрела в потолок. — Воняет... Повсюду стоял неприятный запах, но ведь это была её комната, которая всегда благоухала. К тому же, она уже много раз принимала душ, но лёгкий смрад всё никак не выветривался. Этот запах был и раньше, но, беспокоясь о Рёто, Рин не обращала на него особого внимания. Теперь же, когда она расслабилась, зловоние, казалось, стало лишь сильнее. И не только это... В тёмной комнате Рин пристально смотрела в потолок, и он был виден настолько чётко, что она могла разглядеть ворсинки в мельчайших трещинах. В ушах стоял странный, разнообразный шум. Словно она погрузилась под воду, и глухие волны бились о рифы, или будто у самого уха жужжал огромный рой пчёл — пронзительно и резко, отчего голова слегка кружилась. Но самое странное было не это, а ощущения в коже. Рин чувствовала, будто всё её тело дышит: поры ритмично открывались и закрывались, лёгкие потоки воздуха ласкали кожу, а духи ветра, казалось, что-то шептали ей на ухо. Она могла, лишь на ощупь, сосчитать каждую ворсинку на одеяле, плотно прилегавшем к телу. Рин не знала, что с ней происходит, и от этого ей становилось страшно. В следующее мгновение она внезапно взмахнула рукой и с лёгкостью поймала что-то, летавшее в воздухе. Лето — сезон комариного раздолья, и даже москитные спирали не всегда помогали. Рин присмотрелась: в её пальцах, прижатый за одно крыло, отчаянно бился комар. Глаза Рин расширились от изумления. «Как страшно!» Она была неспособна на такое. Собака Павлова — это выражение используют, чтобы описать реакцию человека, не требующую обдумывания. Каждый раз, принося собаке еду, зажигали красную лампочку и звонили в колокольчик. После многократных повторений, спустя некоторое время, стоило зажечься лампочке или зазвенеть колокольчику, как у собаки начинала выделяться слюна. Так формируется классический условный рефлекс — рефлекс тела, выработанный при определённых условиях. Основываясь на этом, клан Инузука, хоть и не сформулировал полной теории, смог обнаружить это явление. Поэтому специальные тренировки, которые Инузука Рин проводила для Рёто, сводились к избиениям. По сути, это была дрессировка собаки, формирование бессознательных условных рефлексов тела. Это был процесс непрерывного накопления опыта, который требовал постоянного подкрепления. Без подкрепления рефлекс угасал, но после угасания мог восстановиться естественным путём. С точки зрения Рёто, это была тактика «заваливания задачами»: в ближнем бою каждый полученный удар запоминался телом, и, благодаря постоянному «решению задач», в следующий раз тело само знало, как реагировать. Но самое страшное было не в этом. Скорость реакции кошки в семь раз превышает человеческую. А собаки? У обычной собаки — в четыре раза. Скорость же реакции Дзато в четырнадцать раз превосходила реакцию обычного ниндзя. Сложив воедино все эти факторы, даже если Рин унаследовала лишь часть таланта и не развивала его в полной мере, находясь далеко не в своей лучшей форме, поймать комара голыми руками на уровне рефлекса было для неё проще простого. Всю ночь Рин провела в полудрёме, так и не уснув. Едва рассвело, она нетерпеливо откинула одеяло, собираясь принять душ — тело было липким и неприятным. — А? Её взору предстала простыня, сплошь покрытая плесенью. — Гри-гри-грибы-ы-ы-ы?! А ещё на ней россыпью виднелись маленькие грибочки... Пронзительный крик разорвал утреннюю тишину. — Что случилось, Рин?! — не решаясь войти, её отец отчаянно стучал в дверь и кричал. Рин, совершенно растерянная, лишь спустя некоторое время открыла дверь. Красивый седовласый мужчина сначала с тревогой взглянул на Рин, затем его взгляд метнулся по комнате и остановился на кровати. Его зрачки расширились. Это... Невозможно! Схватив Рин за плечи, мужчина опустился на одно колено, глядя на неё. Его зрачки продолжали расширяться от крайнего изумления, в котором, однако, проскальзывала нотка восторга. — Рин, что произошло? Рин ничего не понимала. Она знала лишь одно. — Папа, от тебя так воняет. Услышав это, мужчина отпустил её и принялся биться головой о стену. «Дочь сказала, что от меня воняет! Как же хочется умереть!» … Больница Конохи. Руки Цунаде снова и снова ощупывали тело Рёто. Нахмурившись, она бормотала себе под нос: — Странно... Очень странно... Её руки были мерилом, лучшим инструментом для медицинского осмотра в мире ниндзя. — Что странного? — спросила стоявшая рядом Инузука Рин. — Я просто не могу быть уверена, — помедлив, ответила Цунаде. — Эта болезнь какая-то необъяснимая, она выходит за рамки моего понимания. — Расскажи подробнее, — сказала Инузука Рин. Рёто тем временем накинул на себя верхнюю одежду. — Ты ведь знаешь ту девочку из клана Курама? — начала Цунаде. — У неё Болезнь Кеккей Генкай. Инузука Рин кивнула. В больнице не бывает секретов, и слухи о пациентах быстро расходились. В медицинском отряде нин-псов об этом тоже слышали. — Подробностей я не знаю, — добавила она. — Дело довольно щекотливое, — продолжила Цунаде. — У этого ребёнка в голове сидит нечто странное. По идее, это её вторая личность — сгусток чакры Стихии Инь, обладающий собственным сознанием. Он укоренился глубоко в её теле, словно паразит, и жадно поглощает её жизненную силу. — С твоими способностями удалить его хирургическим путём не составит труда, верно? — заметила Инузука Рин. — В этом-то и вся сложность. Удалить можно, но она умрёт, — ответила Цунаде. — Потому что они — единое целое. Потеря части души приведёт к неконтролируемым последствиям. — Поэтому сейчас я могу применять только консервативное лечение: подавлять его рост и постоянно подпитывать её тело питательными веществами, — вздохнула Цунаде. — Но этот ребёнок хочет стать ниндзя, а с её физическим состоянием, по мере взросления, смерть будет наступать всё быстрее. — Какое это имеет отношение к моему Рёто? — спросила Инузука Рин. — Не торопись, Рин, — сказала Цунаде. — Ты помнишь ту девочку, что приезжала в деревню в прошлом году? — Из клана Кагеяма, — ответила Инузука Рин. — Приказ деревни был — вылечить её любой ценой. Услышав это, Рёто удивлённо приподнял бровь. Этой информации он не знал. — Не говори мне о таких вещах, мне это неинтересно, — бросила Инузука Рин Цунаде. Цунаде скривила губы. — У той девочки, по имени Май, состояние очень похоже на то, что у Миёко. Я подозреваю, что это Болезнь Кеккей Генкай. Я никогда не видела ничего подобного. Душа этого ребёнка слишком сильна, и поэтому она с рождения обладает огромным количеством чакры Стихии Инь, чистота которой приближается к чакре хвостатого зверя. Её вполне можно назвать своего рода бесхвостым хвостатым зверем. — Из-за этого в её теле нарушен баланс Инь и Ян. Огромное количество чакры Стихии Инь подавляет её слабое тело. Контраст настолько велик и нелеп, что это похоже на крошечный огонёк жизни, который в любой момент может быть потушен мощным порывом ветра Инь. — Этот ребёнок не похож на Миёко, — продолжила Цунаде. — Если Миёко откажется от несбыточной мечты стать ниндзя и не будет использовать чакру, она сможет спокойно жить. Когда она немного подрастёт, то сама всё поймёт, — Цунаде грустно улыбнулась. — Жаль только клан Курама, который, подобно моему клану Сенджу, из-за отсутствия наследников, естественным образом исчезнет из мира ниндзя.