Часть 54

Глава 54

Для всех ниндзя была важна одна вещь. Это тренировка боевых навыков для поддержания формы. Не только ученики Академии, но и действующие ниндзя должны были тренировать ниндзюцу, тайдзюцу и прочее, чтобы защищать жителей деревни и самих себя. Деревня не организовывала это, все зависело от сознательности каждого. Если ниндзя с передовой не хотели расстаться с жизнью на задании, они тренировались добровольно. Вот только... Рёто посмотрел на эту группу «стариков, детей, больных и немощных» из клана, которые не служили на передовой Конохи... — Устал до смерти! Раздавались тяжелые вздохи. После серии высокоинтенсивных упражнений — бега по кругу, планки, отжиманий — все вымотались как собаки и попадали на пол. Отдохнув, люди и собаки снова выстроились в ровные ряды и сели. Женщина-руководитель, уперев руки в бока, бодро крикнула: — Далее начинаем спарринги! Те, кто получил травмы на прошлой неделе, занимайтесь силовыми упражнениями в углу. — Есть! — двое молодых людей с перевязями и на костылях с радостным видом поднялись и отошли в угол. Хотя большинство членов клана Инузука и выглядели простоватыми, среди них были и умные люди, занимавшие в деревне канцелярские должности. — Итак! Тогда... Когда женщина-инструктор, которую звали Кёка, собралась продолжить, один старик, дрожа, поднял руку: — Заместитель капитана Кёка... — Капитан Киба... что с вами? — спросила Кёка. Организационная структура клана Инузука строилась на семьях как на мельчайших единицах, где глава семьи был капитаном отряда. Практически вся семья состояла из ниндзя, дети были подчиненными. Когда дети создавали свои семьи, они отделялись, и один из них наследовал пост главы. Братья и сестры образовывали отряды, которые, в свою очередь, составляли эскадроны, подчинявшиеся главе клана, то есть главнокомандующему. Весь клан — как стая собак. Это была традиция времен Воюющих Кланов, но после основания деревень ниндзя, чтобы избежать подозрений со стороны деревни, эта структура была расформирована, и члены клана были интегрированы в систему ниндзя Конохи. Ниндзя из клана Инузука на передовой обычно действовали в одиночку, без поддержки соклановцев, и в командах с другими ниндзя деревни каждый, как правило, сражался сам по себе. Так значит... Не только клан Сенджу, но и клан Инузука собирается реорганизоваться? Старик Киба, подняв руку, сказал: — Э-э... мне через год на пенсию... — его лицо выражало беспомощность и обиду, и он тихо добавил: — Мне тоже нужно тренироваться? — Ну... в конце концов, мы все ниндзя... — Кёка чувствовала сострадание, но это был приказ главнокомандующего. — Мне уже пятьдесят девять... — сказал старик. — Скоро шестьдесят... Старик времен Воюющих Кланов... Он вышел на поле боя в шесть или семь лет и дожил до сегодняшнего дня, пройдя через войны от эпохи Воюющих Кланов до Первой и Второй мировых войн шиноби, что было нелегко. У клана Инузука была особенность: в нем не было так называемых старейшин. Когда ты старел и больше не мог сражаться, вожак стаи менялся, но тебя не изгоняли из клана. — Тренировки с драками... — старик выглядел так, будто жизнь ему не мила. — Пожалуйста, пощадите меня... — он опустил голову и сказал голосом, готовым вот-вот сорваться на плач: — По крайней мере... по крайней мере... замените мне их на тренировки ходьбой... Кёка покрылась испариной. — Но... Действительно, его было жаль. Рёто сидел, скрестив ноги, и молча потирал подбородок. Собаки лежали рядом. Кёка посмотрела на Рёто. «А? На меня-то зачем смотреть!» Рёто посмотрел на Кёку. «Ты боишься моей мамы! А я, по-твоему, нет?!» — Молодой господин!!! — громко крикнула красивая женщина с собранными в узел волосами из первого ряда, после чего опустилась на колени, поклонилась до земли и взмолилась: — Пожалуйста, освободите от тренировок и нас, женщин и детей деревни! «Что?!» Рёто выпучил глаза! — Что случилось, Ибуки? — спросила Кёка. — Ты обычно так не говоришь. Рёто посмотрел на Кёку. — Ибуки, капитан четвертого отряда, — пояснила Кёка. — Капитан отряда по воспитанию собак-ниндзя. — Молодой господин!!! — Ибуки подняла голову, ее глаза наполнились слезами, вызывая сочувствие. — Мы вчера всю ночь тренировали собак-ниндзя, ничего не ели ни вечером, ни утром. Если мы будем так спарринговаться с этими грубыми мужиками, мы просто не выдержим ни морально, ни физически. — Она повернулась к молодой женщине рядом и добавила: — Правда, Аой? Женщина с короткой стрижкой боб вздрогнула, испуганно посмотрела на Рёто, огляделась по сторонам, опустила голову и пробормотала: — А! О! Я тоже голодна... Она выглядела не очень сообразительной. Рёто вздохнул. Это ложь! Что за неуклюжий спектакль! — Пожалуйста, молодой господин, пощадите нас, стариков, женщин и детей! — Молодой господин! — поднял руку молодой человек из толпы. — Пожалуйста, освободите и меня от тренировок! Я не ниндзя! То есть не состоял на учете в деревне как ниндзя. — Ёта! Ах ты, негодник! — крикнула Кёка и, повернувшись к Рёто, пояснила: — Капитан третьего отряда по сбору информации и убийствам. У Рёто по виску скатилась капля пота. Слово «убийство» — это то, что можно произносить на публике? Ёта не смотрел на нее. Переглянувшись с мужчиной рядом, он посмотрел на Рёто и серьезно сказал: — Пожалуйста, освободите и нас от тренировок, молодой господин! Рядом с ним мужчина с торчащими ежиком волосами и лицом, будто сошедшим с картины о бессмертных, уставился на него налитыми кровью глазами-щелочками и произнес: — Молодой господин, мы несколько дней подряд вели слежку и толком не спали. Глядя на его лицо, Рёто верил! Ёта поклонился и серьезно сказал: — Честно говоря, для нас уже достижение, что мы вообще можем держаться на ногах днем. — Мы не просим, чтобы молодой господин отпустил нас спать, — с болью в голосе сказал мужчина с ежиком. — Проявите милость! Проявите милость! Отпустите нас заниматься бумажной работой! — и он распростерся на земле в поклоне. Ёта тоже поклонился и торжественно произнес: — Пожалуйста, позвольте нам заняться нерешенными делами! — Молодой господин! — группа мужчин и женщин разом поклонилась и хором крикнула: — Проявите милость! Они были из одного отряда. Остальные, глядя на них, начали судорожно придумывать оправдания. Что это еще за сценка из крестьянского восстания! Рёто посмотрел на Кёку. «Спаси меня, спаси, спаси!» — Несколько дней назад главнокомандующий вызвала меня на ковер... — мрачно начала Кёка. — Если результаты боевых тренировок будут плохими... то боевой инструктор лично придет руководить... — Боевой инструктор? — переспросил Рёто. Тетя Цуме, услышав это, тихо прошептала: — Учитель боевых искусств клана, старик времен Воюющих Кланов, помесь медведя и гориллы. Как страшно! Кёка бросила на Цуме гневный взгляд. Это был ее отец! — Если боевой инструктор придет и обнаружит, что уровень боевой подготовки слишком низок... — с темным лицом продолжала Кёка, — то меня главнокомандующий разнесет в пух и прах, а вас разнесут в пух и прах на тренировках... «Ясно!» Рёто кивнул. — Если не хотите этого... лучше начинайте тренироваться... — ... — в додзё воцарилась тишина. — Есть! — бодро крикнули все. Все разбились на пары и начали тренироваться. Раздавались крики боли, и тренировка закипела. Рёто сел в стороне и тоже начал свою тренировку. Он посмотрел на собак перед собой. — Тамаго. Тамаго села ровно и, виляя хвостом, посмотрела на Рёто. Она была самой сильной из его собак-ниндзя по общим физическим показателям, а значит, и уровень ее чакры был самым высоким. Некоторые техники требовали ее помощи для разработки. — Превращайся... — сказал Рёто. — Есть! И в тот же миг Тамаго приняла облик девушки и опустилась на одно колено перед Рёто. Чтобы завоевать авторитет в клане, нужно было сначала показать свою силу. В тренировочном зале воцарилась тишина, и все члены клана обернулись, чтобы посмотреть.