Часть 72

Глава 72

Реальность длилась лишь мгновение, но в мире гендзюцу он блуждал целых три дня. Ощущения были ужасными. Во сне будто бы некий демон без устали обучал Рёто ниндзюцу. Под конец голова шла кругом, он совершенно не понимал, что происходит. Это был сущий ад. А потом... Рёто очнулся. Открыв глаза, он не увидел привычного потолка. Лишь пару кроваво-красных глаз, ярко светящихся в темноте. Они были очень-очень близко... Их взгляды встретились. Девочка в панике вскочила, отстранилась и, отвернувшись, села на краю кровати, делая вид, что ничего не произошло. Её руки совершали какие-то бессмысленные, суетливые движения, меняя позы каждые три секунды. Рёто понимал, как ей неловко. Он повернул голову к соседней кровати. Глубокой ночью Миёко безмятежно посапывала во сне. Какая завидная способность крепко спать... Спустя мгновение Май, сидевшая на кровати Рёто, успокоилась. Она повернулась, одарила его улыбкой, спрыгнула с кровати и, как ни в чём не бывало, юркнула под своё одеяло, отвернулась к стене и свернулась калачиком. Рёто хотел было задать ей пару вопросов, но, подумав, решил не стоит. С тяжёлой головой он закрыл глаза и вскоре снова уснул. Услышав ровное дыхание Рёто, Май повернулась. Высунув голову из-под одеяла, она своими рубиновыми глазами тихо наблюдала за его силуэтом. … Последствия Цукуёми оказались сильнее, чем предполагал Рёто. На следующий день, во время обхода, Цунаде сообщила ему, что он пролежал без сознания неделю и ему придётся остаться в больнице ещё на несколько дней. Сколько именно — будет зависеть от того, как восстановится его душевное состояние. Говоря это, Цунаде не переставала ворчать, что у Наори нет чувства меры. — А может быть, она как раз была очень осторожна, просто я слишком слаб, — предположил Рёто. Он не пытался защитить свою мучительницу, а лишь констатировал факт. — И такая вероятность есть... — кивнула Цунаде. — Твой духовный уровень намного ниже, чем у обычных людей, поэтому устойчивость к гендзюцу очень низкая. — Вот видите, — сказал Рёто, глядя на неё. — Ладно, мне просто хотелось на неё поругаться, — Цунаде погладила Рёто по голове и нежно улыбнулась. — Лежи спокойно в больнице, я рядом, не бойся. Рёто с подозрением посмотрел на неё. Её словно подменили. Если раньше она держалась молодцом по приказу Мито, то теперь она сама, непонятно как, вдруг воспряла духом. Вся она словно светилась изнутри, будто в жизни появился новый смысл. — Что ты так на меня смотришь? — Цунаде потрогала своё лицо и встревоженно спросила: — Я что, слюни не вытерла? А, опять спала на работе. — Ваша гемофобия прошла? — спросил Рёто. — Прошла, — небрежно ответила Цунаде. — Правда? Этот вопрос, кажется, разозлил Цунаде. Она вытянула палец и щёлкнула Рёто по лбу. Бум! — Рёто ударился затылком о стену у изголовья кровати. Он схватился за голову, но сдержал крик. А у вас-то, значит, есть чувство меры! Она ничуть не изменилась! — Тело по-прежнему крепкое... — с удовлетворением улыбнулась Цунаде, встала и цокая каблуками удалилась. После ухода Цунаде две маленькие соседки Рёто оживились. Он сел между ними, оперевшись на подушки. Сначала девочки о чём-то щебетали. Их девчачьи разговоры не интересовали Рёто, он пропускал их мимо ушей, играя роль истукана. Но щебетание быстро переросло в ссору. Кто начал первым, было уже не разобрать, но они принялись драться. Вскочив на кровати, они начали швыряться подушками. Рёто с отсутствующим видом смотрел на противоположную стену, думая о том, как хорошо было бы повесить здесь плазменный телевизор и включить мультики. Внезапно подушка прилетела ему в лицо. Рёто сидел неподвижно, как истукан. — Отдай! — Май, стоя на кровати, властно протянула руки. Миёко, обняв подушку, наблюдала за развитием событий. Видя, что Рёто не реагирует, Май спрыгнула с кровати, подобрала подушку, забралась обратно и снова запустила её в Миёко. Они обменивались подушками через Рёто. — Ай! — ещё одна подушка угодила ему в лицо. С совершенно невинным видом Май, видя, что он по-прежнему не двигается, снова спрыгнула, подобрала подушку, вернулась на место и опять бросила её в Миёко. Миёко, обнимая уже две подушки, засомневалась. Она прекрасно видела, что Май нарочно ищет повод для ссоры. В итоге Миёко села, обняв подушки. Она больше не играла. Какой же она ангелочек справедливости. Увидев это, Май хитро прищурилась, спрыгнула с кровати и мигом подбежала к Миёко. Та достала альбом и карандаши. Под лучами солнца две девочки прижались друг к другу, склонив головы над альбомом, что-то рисуя и чиркая. Время от времени раздавался их звонкий смех. Снова помирились. Рёто опустил голову и вздохнул. В школе эти двое вели себя точно так же. Рёто изо всех сил старался быть невидимкой, но его всё равно задевало. А что ещё оставалось? Драться с ними, что ли? У Миёко было обострённое чувство справедливости. Если бы не нехватка сил, она бы следила за дисциплиной во всём классе. А Май... что ж, можно сказать, что у неё, как у кошки, шаловливые лапки. Вскоре Рёто поднял глаза на Миёко и Май. Разноцветные декоративные рыбки одна за другой вылетали из альбома и парили в воздухе, плавая, словно живые. Созидание из ничего... По форме это напоминало Технику рисунка имитации зверя Сая. Но Рёто сомневался, что запах живой рыбы можно сравнить с подделкой из чернил. Май, не сводя глаз с рыбок, молниеносно выбрасывала руку и хлопала по ним, превращая в пузыри. Миёко с улыбкой на губах продолжала рисовать. Вот только рисовальные навыки Миёко были немного абстрактными. Было понятно, что это рыба, но с первого взгляда было ясно, что это не рыба. Яркие, разноцветные краски были очень смелыми и броскими. Ближе к полудню пришла Рин. Она села рядом с Рёто и открыла коробку с едой. — Ты не на уроках? — спросил Рёто, принимая коробку. Рин покачала головой и мило улыбнулась: — Прогуляла! — Как тебе удалось сбежать? — спросил Рёто. — Учитель заметил? Подумав, Рин улыбнулась: — Конечно, заметил, меня же не было в классе. Но он точно не заметил, как я сбежала. — Она посмотрела на всё ещё парящих в воздухе рыбок, встала и, изображая для Рёто плывущую рыбу, сымитировала её движения. — Рыбка! — рассмеялась Рин. Выплыла. Из-под земли. Стихия дерева: Техника подёнки. С такой техникой Рёто не беспокоился о безопасности Рин. На поле боя она могла появляться и исчезать по своему желанию. — А у тебя есть талант к комедии, — усмехнулся Рёто. Рин надула губки, обидевшись, но всего на мгновение. Она плюхнулась рядом с ним, улыбнулась, склонила голову ему на плечо и принялась болтать ногами в воздухе. Рин дала ей особое лекарство, и от неё уже давно ничем не пахло. Глядя на эту сцену, Миёко покраснела и прикрыла лицо альбомом, как страус, прячущий голову в песок, оставив на виду только глаза. Май смотрела на них не моргая. Рин посмотрела на неё, моргнула и сладко улыбнулась. Не в силах больше это выносить, Миёко потянула Май за собой, и они с визгом повалились на кровать. Разделив бенто, Рёто взял себе крышку от коробки в качестве тарелки, а оставшуюся половину вместе с коробкой отдал Рин. Рядом Май и Миёко о чём-то шептались. Время больничного обеда ещё не пришло. Их рацион был строго расписан, в отличие от Рёто, который был здоров как бык и ел всё подряд. Сначала Рин хотела поделиться с ними, но Рёто не позволил. Вскоре вошла медсестра с тележкой и позвала Май и Миёко есть. — Я больше не могу, — сказала Рин. Рёто взял у неё коробку и начал запихивать еду в рот. Увидев это, Май подцепила кусочек цветной капусты и протянула его Миёко, говоря «а-а-а», чтобы та открыла рот. Миёко с ужасом посмотрела на неё: — Не корми меня тем, что сама не любишь! — А-а-а! — настаивала Май. — Я больше не могу! Миёко отвернулась и закричала: — Я не буду это есть! Кто захочет есть твои слюни! Рин покраснела и посмотрела на Рёто. Тот готов был зарыться лицом в коробку с едой. Кто тут любит слюни! Какие ещё слюни! Это называется «нельзя выбрасывать еду»! Пробыв с ним до обеда, Рин спокойно вернулась в школу. Сказать, что она послушная — так ведь прогуляла. Сказать, что непослушная — так ведь вернулась на занятия. После обеда пришла она. Тук-тук-тук! При виде неё Рёто инстинктивно содрогнулся. Учиха Наори! Один её взгляд отправил его в нокаут на неделю. Это было не «немного больно». Это было супер-больно, всё тело до сих пор ломило. Меня даже мама так не била