Часть 97

Глава 97

В уединенной хижине посреди леса Наори отрешенно смотрела на порхающих бабочек. Рядом с ней стояла чашка горячего чая, от которой поднимался легкий пар. На пустой поляне резвились или лениво грелись на солнце кошки-ниндзя. Спустя долгое время Наори с тоской вздохнула и произнесла: — Выходи. Из-за кустов, где он прятался, вышел маленький Шисуи и неловко подошел к Наори. — Говори... — сказала она, отпив глоток горячего чая. — Тётушка Наори... Не успел он договорить, как тут же замолчал, подняв взгляд на женщину перед собой. Страшно! Какой у неё страшный взгляд! Очень страшный! Инстинктивно закрыв рот, Шисуи растерялся. Почему раньше, когда он называл её тётушкой, всё было в порядке, а сейчас она так на него смотрит? — Сестрица Наори... — проговорил Шисуи. Наори отвела взгляд. — Это... я хочу учиться у вас ниндзюцу. Прошу вас, научите меня! — выпалил Шисуи. Наори не очень-то хотела его учить. Подумав, она сказала: — В этом году ты ведь поступаешь в Академию ниндзя. — Да... — ответил мальчик. — Пусть тебя учат учителя, — ровным тоном произнесла Наори. — Но почему? Учителя в Академии совсем не так... Она снова впилась в него взглядом! Шисуи сглотнул и продолжил: — ...не так сильны, как сестрица Наори. Я тоже хочу, как и вы, защищать всех в деревне... — По правде говоря, в этом больше нет нужды, — ответила Наори. Кризис клана Учиха миновал. Третий Хокаге ушел в отставку, Данзо стал предателем деревни. Пока живы госпожа Мито и Цунаде, Наори не беспокоилась о будущем Учиха. К тому же... есть ещё Разящий Клык... Не желая вдаваться в подробности, Наори сказала: — Неважно, что тебе наговорили взрослые. Сейчас в клане Учиха такие дети, как ты, должны просто наслаждаться редкими мгновениями детства. Не лезь в дела взрослых. — Сестрица Наори! — упрямо посмотрел на неё Шисуи, не желая сдаваться. Видя его решимость, Наори решила от него отделаться. — Что ж, тогда я научу тебя одному фокусу... — сказала она, протягивая руки. Шисуи широко распахнул глаза. — А где твой Шаринган? — спросила Наори. — А? — моргнул Шисуи. — Если у тебя даже глаза не пробудились, зачем ты их так таращишь? Неужели и вправду думаешь, что сможешь научиться? Гений? — холодно бросила Наори. Страшно! Сестрица Наори такая страшная! Шисуи обиженно посмотрел на неё и сказал: — Мне всего пять лет, как я могу пробудить глаза? — Вот как, — протянула Наори. — В твоём возрасте у меня уже было два томоэ. Но это неважно... — спокойно продолжила она. — Ключ к пробуждению глаз — тонкие и чувствительные эмоции. У таких толстокожих, как вы, они рано или поздно пробудятся, если вы станете ниндзя. Но без твёрдого сердца вы так же быстро погибнете. Шисуи не совсем понял, поэтому спросил: — Сестрица Наори, а как именно вы пробудили свои глаза? — Как пробудила, говоришь... — повторила Наори. — Когда в три года я познала, что такое смерть. Когда в пять лет я познала, что такое одиночество... Смерть? Одиночество? Звучит очень круто. С видом «ничего не понял, но очень интересно» Шисуи спросил снова: — А как сестрица Наори пробудила Мангекё? Наори посмотрела на Шисуи... Этот вопрос был сродни тому, как если бы у неё спросили, откуда берутся дети. Рассказывать в деталях, как это было, конечно, нельзя. Придётся говорить метафорами. Наори долго молчала, а затем произнесла: — Когда я познала, что значит навсегда потерять любовь всей своей жизни... — Любовь всей жизни? — переспросил Шисуи. — У тебя есть кто-то, кого ты любишь? — спросила Наори. Шисуи невольно покачал головой. — Тогда тебе повезло. Наори кое-как сложила печати — всё равно он ничего не поймёт. С высвобождением техники вокруг запорхали стаи бабочек, светящихся голубым светом. — Это первое ниндзюцу, которому я научилась... — сказала Наори. — Можешь сказать, что это за техника? Шисуи протянул руку, пытаясь дотронуться до бабочки, но его пальцы прошли сквозь её светящееся тело, словно сквозь мираж. Ненастоящая? Значит, это... — Гендзюцу? — предположил он. — Неверно, — покачала головой Наори. — Это одна из трёх базовых техник — Техника клонирования. Шисуи резко выпучил глаза. Техника клонирования? Он же её знает! Он тут же сложил печати, и рядом с ним появился его иллюзорный клон. — Сестрица Наори, я это умею! — радостно воскликнул он. — Нет, не умеешь. С этими словами фигура Наори рассыпалась на мириады светящихся бабочек и улетела. Даже кошки-ниндзя на поляне в тот же миг обратились в бабочек и исчезли в небе. — Когда поймёшь, в чём здесь секрет, тогда и приходи. Я не учу дураков. У хижины никого не осталось. Лишь Шисуи стоял в одиночестве, ошеломленно глядя на улетающих и исчезающих бабочек. … Наори в одиночестве шла по лесу, а вокруг неё бесшумно и быстро двигались кошки-ниндзя. Благодаря отношениям с кланом Кагеяма, большинство их кошек-ниндзя подчинялись Наори. Весь клан Учиха, множество членов которого заключили контракты с кошками-ниндзя, находился под её наблюдением. Вся секретная информация, передаваемая через кошек, не могла миновать её. Эта чрезвычайно развитая информационная сеть охватывала весь мир шиноби. Даже не выходя из дома, она могла знать о многом. Третий Хокаге приютил Май именно потому, что ценил информационную сеть клана Кагеяма. Всё это время Наори изо всех сил искала одного человека, вкладывая огромные усилия в тренировку кошек-ниндзя. Сотрудничество с кланом Кагеяма было взаимовыгодным, и теперь этот человек был найден. Так что следующий вопрос — как к нему приблизиться. Идя по тропе, Наори с тоской вздохнула и остановилась, схватившись рукой за голову от подступившей боли. «Да я ему в матери гожусь! Разница в двадцать с лишним лет! Рин меня убьёт! Точно убьёт!» От одной мысли об этом уголки её губ нервно дёрнулись. Наори продумала множество вариантов их встречи, готовясь даже к худшему. Она пошла на огромные жертвы, создав свою половину — Май, чтобы та заменила её и продолжала ждать дня воссоединения. Даже если надежда была призрачной, она не хотела сдаваться. Ведь они договорились, что обязательно встретятся снова. Но она никак не ожидала, что всё обернётся настолько нелепо! В голове у Наори царил полный хаос, но она не могла сдержать своих чувств. Собравшись с мыслями, она пошла дальше. Несмотря ни на что, она хотела получить ответ. Вскоре Наори подошла к горной вилле, где жила Май. Она дала Май фамилию Кагеяма в основном для того, чтобы защитить её от Мадары, который мог бы попытаться уничтожить всех до последнего, а также чтобы сохранить ещё одну ветвь крови Учиха. — Наори! Увидев её, Май с разбегу бросилась ей на шею. Наори подхватила девочку и заключила в объятия. Май, словно котёнок, потёрлась о Наори и подняла на неё свои красные глаза. — Май, у тебя всё ещё болит? — нежно спросила Наори. — Уже нет, — ответила Май. — Тогда давай ляжем в больницу, хорошо? — предложила Наори. — Зачем? — непонимающе спросила Май. — Значит, решено, — кивнула Наори. — Пошли, пойдём в больницу лечиться. — Э-э-э?! — Май удивлённо посмотрела на Наори, но потом, подумав, сказала: — Хорошо... — Она немного соскучилась по Миёко. — Какая ты умница... — Наори погладила Май по голове. Взяв девочку на руки, Наори ушла. Этот ребёнок, по сути, был самой Наори. Нечто вроде теневого клона, но без её воспоминаний и опыта. Как шедевр Стихии Инь, созданный техникой «Созидание из ничего», она не была совершенна. Май не хватало многих важных вещей. Например, она была равнодушна к смерти, в отличие от обычных людей, ей не хватало страха. Хотя она могла понять любовь, ей самой не хватало любви. Наори знала причину: сердце, из которого она была создана, было неполным. Её душа была половиной души самой Наори, отторгнутой с помощью техник запечатывания Стихии Инь. Боль от этого процесса была сильнее, чем при родах. Из-за врождённого несовершенства души она была похожа на изысканную куклу, едва обладающую ущербным подобием человеческого сердца. В конце концов, если при новой встрече она будет уже не собой, то всё потеряет смысл. По дороге Наори вдруг тихо спросила: — Май, тебе нравится Рёто? Услышав это, Май слегка расширила глаза, а затем, смутившись, уткнулась лицом в её плечо и глухо произнесла: — Не нравится, я его ненавижу. — Вот как... — Наори мягко улыбнулась. — Мама тебе поможет. «Как и ожидалось, даже всё забыв, я снова влюблюсь в тебя».