Часть 136

Глава 136

В зал вошла команда Учихи Фугаку. Впереди шли Хьюга Киёши, Асума и Куренай, а Фугаку замыкал шествие. Увидев Кушину, он сдержанно кивнул в знак приветствия. Если уж Учиха не умеют улыбаться, то, честно говоря, лучше бы и не пытались. «Если прикинуть по времени, то скоро должен родиться первый сыноубийца всея мира шиноби, истинный ниндзя — Учиха Итачи», — подумал Рёто, не особо интересуясь семейными делами клана Учиха. Сейчас их клан жил вполне неплохо. Деревня ценила их, давала много работы, и они с радостью её выполняли. Им дали и почёт, и уважение, так что причин для недовольства не было. Хьюга Киёши и Асума, увидев неподвижно сидящего Рёто, тактично не стали подходить и здороваться. А вот Куренай эта сцена пришлась не по душе. Она хотела поговорить с Рин, но той было не до неё. Получая задание, Асума наклонился к уху Куренай и прошептал: — Я бы точно не стал таким, как Рёто. Это же вылитый бабник. Куренай согласно кивнула, но тут же инстинктивно отстранилась — он был слишком близко. Внезапно Рин и Май метнули на Асуму ледяные взгляды. Рёто усмехнулся. «Ну что, парень, посмотрим теперь, замолвит ли Рин за тебя словечко перед Куренай». Куренай же, в свою очередь, посмотрела на Асуму. «А ты и сам не лучше. У тебя дома, небось, полно книжек для взрослых». — Быстрее берите задание, хватит тянуть, — поторопил их Хьюга Киёши, думая о своей младшей сестре. — Асума, держись подальше от Куренай, — грозно произнёс Фугаку. — Ты здесь, чтобы стать ниндзя, а не крутить романы. — В его словах слышались отголоски старых обид. После слов Фугаку Куренай, будучи девушкой скромной, отдалилась от Асумы. — Кто сказал, что я кручу романы? Мы же товарищи по команде, — с ноткой обиды возразил Асума, в котором проснулась толика сообразительности. — Просто по-дружески разговариваем. — Думаешь, я тебе поверил? — безжалостно пресёк его Хьюга Киёши. Команда взяла задание и, не задавая лишних вопросов, ушла. Но вот наставник следующей команды оказался куда более любопытным. Третий Хокаге с трубкой в зубах вошёл в зал вместе с Гаем, Анко и Шизуне. Он сразу же посмотрел не на Кушину, а на Рёто. Это была их первая встреча за три года, с тех пор как Рёто ударил его мечом. Грудь старика, казалось, до сих пор немного побаливала. Третий Хокаге с озабоченным видом затянулся трубкой и, поколебавшись, всё же подошёл к ним. Он встал перед Рёто, Май и Рин и с отеческой добротой спросил: — Почему вы не на задании? Что вы здесь делаете? — А ты ещё кто такой? — холодно бросила Май. — Маленькая Май, не так ли? — усмехнулся Третий. — Мы уже виделись. Помню, тебя приводила Наори. «Виделись они, как же. Ты тогда боялся оставаться со мной наедине. Опасался, что я применю на тебе Изанами». — Не помню, — отрезала Май. — Пожалуйста, не мешайте нам. Столкнувшись с таким отношением, Третий перевёл взгляд на Рин. — Рин, может, ты расскажешь дедушке... Рин лишь мило улыбалась, не говоря ни слова, и молча смотрела на него. Узумаки Мито предупреждала её быть осторожной с Третьим Хокаге. Видя, что Рин ведёт себя точь-в-точь как Мито, Третий затянулся и выпустил облачко дыма. Тут Рин заговорила. Нахмурившись, она с отвращением произнесла: — Как воняет. — И продолжила молча смотреть на старика. «Что воняет? Дым?» Третьему стало не по себе. Он выдавил из себя улыбку и посмотрел на Рёто. У самого Рёто не было особых претензий к Третьему или клану Сарутоби. Ему было нелегко, но и Рёто приходилось несладко. — Разящий Клык... — начал Третий с улыбкой. — Как поживаешь в последнее время?.. — Он пытался завести непринуждённый разговор. — Привык к жизни ниндзя? Задания выполнять нелегко, да? А где твой наставник, Минато? Он продолжал что-то бормотать. Рёто поднял голову и спокойно посмотрел на старика. Третий недоумённо моргнул, а в следующую секунду увидел, как Рёто молча достаёт Меч Белого Клыка. У старика дёрнулся глаз. «Этот пацан, если у него есть меч, он и вправду пырнёт». Третий тут же отвернулся и громко спросил: — Анко! Выбрала задание?! В их команде Гай был забитым парнем, которого вечно задирали девчонки, Шизуне — тихой и вежливой, ещё не перенявшей боевой дух Цунаде, так что фактическим лидером была бойкая и весёлая Анко. Обычно все решения принимала она. Анко бросила на Третьего недовольный взгляд и раздражённо ответила: — Старик, не видишь, я выбираю! Если тебе так не терпится, иди подглядывай в женскую баню. Мы и без тебя справимся, всё равно от тебя никакого толку. Услышав это, у Третьего снова дёрнулся глаз. «Этот Орочимару, он что, всё ей рассказывает?» Такое отношение, без сомнения, было его науськиванием. Анко обожала Орочимару. Третий с тоской затянулся трубкой и тихо вздохнул. «Я больше не Хокаге. Куда бы я ни пошёл, никто меня, деревенского старосту, не уважает. Контраст с прошлым слишком разителен». — Тогда выбирай хорошенько, — сказал он и, попыхивая трубкой, подошёл к Кушине и Миёко. Кушина закатила глаза и отвернулась, не желая с ним разговаривать. Их с Третьим связывала вражда — не то чтобы большая, но и не маленькая. Уничтожение её страны считается? В детстве она многого не понимала, но повзрослев, не понять этого мог только дурак. Третий послал людей спасти её лишь потому, что деревне нужен был важный инструмент. — Миёко, как твоё здоровье? — Клан Курама в своё время просил помощи у Третьего, а тот передал её на лечение Цунаде. Сам-то Третий в медицинских техниках ни в зуб ногой. — Вашими молитвами, господин Третий, — Миёко была вежливой и воспитанной. У неё не было причин враждовать с Третьим, да и знакомы они были шапочно, так что лучше было проявить учтивость. Кушина на глазах у Третьего потянула Миёко к себе. Та улыбнулась старику и тоже отвернулась. Девушки начали весело болтать о своём, о девичьем. Третий с тоской курил. После отставки он вдруг осознал, что куда бы ни пошёл, его везде презирают. «Вот так вот, пост потерял — и никому не нужен». Стоя у окна, Третий смотрел на деревню. «Но пока деревня процветает в мире и спокойствии, эти унижения можно и стерпеть. Хоть я и больше не Хокаге...» Его мысли унеслись далеко, в Страну Дождя. «Этот Данзо... после побега тайно присоединился к Деревне Скрытого Дождя. Но реакция деревни странная — они не требуют от Ханзо его выдачи. Эти двое, Данзо и Ханзо, спелись, как два волка. Кто знает, что они замышляют за спиной. В прошлый раз, когда мы преследовали Данзо, Ханзо внезапно вмешался. О чём же они договорились?» — Старик! Мы уходим! — крикнула Анко, получив задание. — Если не идёшь, мы пошли! — Иду, иду... — Третий выбил пепел из трубки и с улыбкой спросил: — Какое задание сегодня? — А тебе-то что... — бросила Анко на ходу. — Гай, Шизуне, за мной! — Хоть я и больше не Хокаге... — начал было Третий, — но там, где танцуют листья... Анко закатила глаза. «Опять старик за своё, нравоучения читать». Нудный. — Гай, что такое юность?! — громко крикнула Анко. — Когда пробиваются новые листья и наступает весна, вот тогда юность горит ярче всего! — с жаром ответил Гай. — Вперёд, Анко! Пусть пламя юности пылает! Кто придёт последним, делает тысячу отжиманий! — Бежим! — крикнула Анко и бросилась наутёк. — Э-э-эй! — Шизуне, увидев, как Гай и Анко сорвались с места, поспешила за ними. Третий с головной болью поплёлся следом. Рёто убрал меч. Май тихо хихикнула. Рин осторожно взяла Рёто за руку, желая его утешить. — А-а-а! — Рёто вскрикнул и отдёрнул руку, вскакивая на ноги. Когда они были вдвоём, Рин могла позволить себе вольности, но втроём — ни в коем случае. Это грозило концом света. Рин строго посмотрела на Рёто и, надув губы от обиды, приказала: — Сядь ровно! — Ох... — Рёто плюхнулся на место, вжал голову в плечи. Все трое снова молча уставились в книгу. Май посмотрела на Рёто, её глаза весело сощурились. «И не поймёшь, храбрый он или трус. Но разве это не мило?» Вскоре появилась команда Ино-Шика-Чо во главе с Инузукой Рин. Войдя, она сразу увидела своего сына, зажатого между двумя девушками и съёжившегося, как перепуганный перепел. Уголок её рта дёрнулся в горькой усмешке. «А ты, я погляжу, времени зря не теряешь. Везёт тебе на девчонок. Будет первая, будет и вторая. А раз есть вторая, то почему бы не быть и третьей? И сколько их так будет?» — Шигуре, Рен, — девушки подняли головы. Инузука Рин указала на Рёто. — Видите того парня? Это мой сын. Не смейте в него влюбляться. — Учитель, — лениво протянула Шигуре, — ваш сын, конечно, очень красив, но он не в моём вкусе. Мне нравятся парни поглупее, такими легче управлять. Рен, набив рот чипсами и облизывая пухлые пальцы, пробормотала: — А я не в его вкусе. Сенку не знал, что сказать, и лишь с пониманием посмотрел на Рёто. — Вот и хорошо, — сказала Инузука Рин. — Шигуре, иди выбирай задание. Затем она с мрачным видом подошла к сыну и упёрла руки в бока. Будучи женщиной преданной и верной, она терпеть не могла двуличия и непостоянства, особенно в собственном сыне. — Чем ты занимаешься? — сурово спросила она. «Чем я занимаюсь? Где я?» Рёто поднял голову и невинно посмотрел на мать. Как тут объяснишь ситуацию, не задев чувства девушек? — Я выполняю задание, — ответил он. — Уже отправил Умку и остальных на поиски собак. Теперь жду их возвращения. — Как хитро, — многозначительно произнесла мать. — Нечего тут сидеть с двумя мыслями в голове. Если взялся за задание, выполняй его сосредоточенно. На что это похоже? Под градом её упрёков Рёто и Рин могли лишь опустить головы и молчать. Но Май была не из таких. Она с улыбкой встала и посмотрела на Инузуку Рин. «Пусть ты и его родная мать, но я не позволю тебе так говорить о моём Рёто». Почувствовав неладное, Инузука Рин сузила глаза, глядя на Май. «Эта девчонка что, собирается мне перечить? Да как она смеет? Неудивительно, что она мне сразу не понравилась. Чем больше смотрю, тем больше раздражает». — Тётушка Рин... — изящно улыбнулась Май. — Рёто уже генин деревни. Он может сам принимать решения и отлично с этим справляется. Так что вам не о чем беспокоиться. Вот же нахалка! Инузука Рин впилась взглядом в Май. Та без тени страха выдержала её взгляд. Наблюдая за этой сценой, Кушина испуганно съёжилась. «У сестры Рин характер не из лёгких». Рёто почувствовал, как по спине пробежал холодок, и незаметно потянул Май за рукав. «Тебе-то хорошо, а мне потом достанется! Сестрёнка, умоляю, замолчи!» — Твой взгляд... — глухо произнесла Инузука Рин. — Он напоминает мне одного моего старого знакомого. — Очень неприятное ощущение. Услышав это, Май смягчила взгляд и улыбнулась: — Вам показалось, тётушка. — Она достала из рукава запечатанный свиток, из которого появилась изящная подарочная коробка. — В честь нашего знакомства я приготовила для вас скромный подарок. Давно хотела вручить, но всё не было случая. А? Рин посмотрела на Май, а затем на мать Рёто. «Только не бери!» — Думаешь, какой-то подарочек... — начала было Инузука Рин, но осеклась, когда Май открыла коробку. Взгляд матери Рёто упал на россыпь драгоценностей. Говорят, лежачего не бьют, а улыбающемуся не хамят. Она посмотрела на Май. Май с улыбкой посмотрела на Рин. Рин посмотрела на мать. «Почему ты вдруг замолчала?» Май закрыла коробку и протянула её Инузуке Рин. Та инстинктивно взяла её, несколько раз открыла рот, но вдруг поняла, что ей нечего сказать. «Какая она всё-таки вежливая и воспитанная. Май, говоришь? И имя красивое». — Тётушка, мне нравится Рёто. Назовите вашу цену, я заплачу любую, — с улыбкой сказала Май. — Просто дайте мне шанс. — Ка-какую ещё цену... — потрясённо пробормотала Инузука Рин. — Ты за кого меня принимаешь? «Я-то тебя знаю, плакса». — Такая красивая женщина, как вы, тётушка, заслуживает красивых украшений, — сказала Май. — Красивая? — Инузука Рин редко слышала комплименты, особенно о своей внешности. — Да, очень красивая. Тётушка, если мы с Рёто поженимся, я буду вас почитать и слушаться. Скажете на восток — я никогда не пойду на запад, — продолжала Май, одурманивая её лестью. «Мама! Очнись!» — мысленно взмолился Рёто, не сводя с неё глаз. Май искренне смотрела на Инузуку Рин. — Ты... — начала та. «Девочке тоже нелегко, редко кто так сильно влюбляется, просто...» — Она отодвинула шкатулку. — Я не могу это принять! Но за намерение спасибо! — Ну что вы, это же просто небольшой знак внимания, не стесняйтесь, примите, — настаивала Май, подталкивая шкатулку обратно. — Я... — Инузука Рин посмотрела на Рин, у которой на глазах уже блестели слёзы, и вдруг вздохнула. — Ты ведь тоже ни в чём не виновата. Любить — это не преступление. Но у Рёто есть невеста. Рёто впервые узнал, что его мать любит красивые украшения и драгоценности. Он никогда не видел, чтобы она их носила. Возможно, у неё их просто не было. Да и какая женщина не любит такие вещи? — Невеста... — Май посмотрела на Рин и тихо сказала: — Какой смысл в браке, если муж тебя не любит? Насильно мил не будешь, правда, Рин? — Но и тебя Рёто не любит, — ответила Рин. — Даже если бы у меня не было помолвки, я бы тебе не проиграла. — Тогда пусть будет честная борьба, — сказала Май. — На ком жениться — решать самому Рёто. «Какая подлость», — подумала Миёко, глядя на Май. Чем больше она на неё смотрела, тем больше ей казалось, что эта Май... Миёко мрачно прищурилась. У Инузуки Рин от всего этого разболелась голова. — Мама Рин, — сказала Нохара Рин, — если вам нравится, то примите. Раз уж она вам подарила, не стоит отказываться от её добрых намерений. «Какая же Рин заботливая и понимающая...» — подумала Инузука Рин, глядя на неё. — Нет, я всё-таки не возьму. Мне такое не нравится, — сказала она. — Спасибо тебе, Май, за заботу. В следующий раз не утруждай себя. — Ничего страшного, — улыбнулась Май. — Когда я войду в вашу семью, мама Рин, я куплю вам всё, что вы захотите. Инузука Рин резко втянула воздух. Рин посмотрела на Май, Май посмотрела на Рин. — Мама Рин любит цветы, а не это, — сказала Нохара Рин. Когда она дарила ей цветы, та была очень рада. Рёто усмехнулся. «А потом одним махом сожгла их, чтобы развести огонь для готовки». — Правда? — Эта девчонка с детства любила собирать на берегу реки блестящие разноцветные камушки. — Тогда в следующий раз я подарю цветы, — с улыбкой сказала Май. Напряжение между ними нарастало, и у Инузуки Рин закололо в висках. — Ах ты, паршивец! — Она схватила Рёто за ухо и злобно прошипела: — А ну, пойдём со мной! Если не можешь устранить зачинщика проблемы, можно устранить саму проблему. — Мам! Больно, больно, больно! — вскочил Рёто, жалобно крича. — Я же не виноват! Не сердись! Мать и сын вышли в коридор. — О чём ты думаешь? Что собираешься делать? — строго спросила она. — А что тут сделаешь? — Рёто развёл руками и, скривившись от боли в зубах, сказал: — Пусть подрастут немного. Это как собаки, которые дерутся за еду — вместе есть вкуснее. Простое соперничество. Они ещё слишком наивны, что они понимают в любви? Да ни черта. Я, во всяком случае, любви не понимаю и интереса к ним обеим не испытываю. Считаю их сёстрами, так что пусть делают, что хотят, потерплю немного. Не бить же их за это. — Правда? — Инузука Рин не очень-то поверила. Внутри зала Рин и Май, услышав слова Рёто, со злостью стиснули зубы. «Ах ты, паршивец! Сказал бы нам это в лицо!» «Он это нарочно». — Мне плевать на тебя! — яростно сказала мать. — В клане Инузука принято иметь одну жену. Но они обе хорошие девушки, не причиняй им боль. Разберись с этим сам! — Мам, ты что, бредишь? — воскликнул Рёто. — Как это вообще возможно?! — Меня не волнует! — прорычала она. — Ты... — Раз ты так говоришь, — перебил её Рёто, — тогда лучше выгони меня из клана! Я возьму обеих, договорились?! — Раскатал губу! — разозлилась Инузука Рин и ткнула его пальцем в лоб. Рин и Май одновременно фыркнули и, посмотрев друг на друга, сказали: — Мечтать не вредно.