Часть 143

Глава 143

— Это она. Инузука Рёто вернулся домой вместе с Гоши и провёл основные тесты. Но энергия у Гоши била через край. Попросишь её пробежать один круг — она непременно добавит от себя ещё один и пробежит два. Энергии в ней было даже слишком много. После серии тестов кое-что прояснилось. Благодаря скрещиванию она унаследовала не только генетические преимущества и таланты отцовской линии, но и таланты материнской, которые к тому же были усилены Семенем Чакры. — Иди сюда, девочка. Рёто присел на корточки и раскинул руки. Гоши пулей врезалась в его объятия. Он тихо крякнул. Эта малышка совершенно не умела рассчитывать свою недюжинную силу. Рёто обхватил руками её беспокойную голову, а та, широко раскрыв пасть, принялась без умолку облизывать его лицо. — Нужно дать тебе имя, — сказал он. — Отныне тебя будут звать… Эта собака обладала невероятной прыгучестью, её лапы были словно на пружинах — она прыгала высоко и далеко, что идеально подходило для бега ниндзя и передвижения по деревьям. Она была проворна, а её физические данные ни в чём не уступали другим собакам-ниндзя Рёто. Всё, что могли делать другие собаки, могла и она; и даже то, что не могли другие, ей было по силам. Если говорить о нижнем пределе прыгучести среди собак-ниндзя клана Инузука, то коротколапые корги были неподвижны, как мёртвые псы. Что же до верхнего предела, то на данный момент она прыгала выше всех, кого Рёто когда-либо видел. Физические данные у разных собак могут кардинально отличаться. Что касается её рабочих качеств, она была способна практически на всё, слушалась команд и любила общество людей. В некотором смысле, это была универсальная собака, способная адаптироваться к любой работе. Она легко возбуждалась и из-за этого могла случайно ранить хозяина, к тому же обладала высокой агрессивностью и мощной хваткой… Чтобы занять её пасть, Рёто протянул ей костяную палочку. С громким хрустом она в один укус раздробила её на мелкие кусочки и в два-три приёма проглотила. Видимо, осколок кости застрял у неё в горле — она замотала головой и начала давиться, жалобно глядя на Рёто и отчаянно скуля. Она была в панике, в страшной панике. Не дожидаясь помощи, она вцепилась зубами в пол и проглотила большой кусок деревянной доски. — Коганэ… — Рёто погладил её по голове и разжал ей пасть, чтобы посмотреть, где застряла кость. — Отныне твоё имя будет Коганэ. Рёто посмотрел на дыру с рваными краями на полу из цельного дерева. Коганэ замотала головой, уворачиваясь от его рук, а затем, тяжело дыша, посмотрела на него. Всё прошло. Слюна капала с её языка. Во взгляде читалось: «Хочу ещё». Коганэ был всего год, и её тренировки начались лишь три месяца назад, так что многому её ещё не успели научить. Таким основам, как Цуга или Техника имитации зверя, она ещё не обучилась. Прогресс шёл медленно не из-за проблем с интеллектом, а из-за характера: она слишком легко возбуждалась и плохо слушалась команд. И вот тут-то Рёто должен был научить её, как быть собакой. Улыбнувшись ей, он поставил миску и наполнил её кормом. Увидев это, Коганэ тут же набросилась на еду. Но как в стране есть законы, так и в доме есть правила. Без правил не бывает порядка. «Разве я разрешал тебе есть?» — подумал Рёто. Ребёнок шалит — надо воспитывать. Усмехнувшись, он встал, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Коганэ с недоумением посмотрела на уходящего Рёто, но не придала этому особого значения и снова принялась есть. Однако вскоре она с удивлением подняла голову, заметив трёх старших сестёр, которые безмолвно приближались к ней. Тамаго, Дзато и Каге. Три собаки дружелюбно смотрели на неё, скалясь в улыбке. Снаружи Рёто прислонился к двери, скрестив руки на груди. — Кто Босс. — Я Босс. Внутри тут же раздался собачий вой и визг, шум стоял невообразимый. Старшие сёстры преподавали младшей урок вежливости и дружелюбия, и это было слишком уж… горячо. Когда шум стих, Рёто толкнул дверь и увидел Коганэ, которая, сжавшись в углу, выглядела послушной и милой. Тамаго, Дзато и Каге завладели миской и пристально смотрели на неё. — Иди сюда, Коганэ, — поманил её Рёто. Коганэ сперва недоверчиво посмотрела на него, а потом, жалобно заскулив, подбежала и прижалась к его ноге, бесстрашно залая на трёх старших сестёр. Умка, прятавшаяся в стороне, с восхищением смотрела на неё. «Ну ты и храбрая», — читалось в её взгляде. — Ладно, ладно, — успокаивающе похлопал он её по голове. Увидев, что у неё ещё хватает сил на провокации, Рёто развернулся и пошёл к двери. Коганэ последовала за ним. У порога Рёто остановил её движением руки и тихо закрыл дверь. Глядя на закрытую дверь, Коганэ опешила, а затем, встав на задние лапы и уперевшись передними в дверь, принялась громко лаять. «Ты что творишь?! Открой дверь!!!» Прислонившись к двери, Рёто слушал доносившиеся из комнаты собачий вой и визг, а также звуки отчаянного бега взад и вперёд. Внезапно раздался оглушительный грохот. Рёто обернулся и увидел дыру в стене, из которой в облаке кирпичной крошки, поскользнувшись, выскочила Коганэ. Заметив Рёто, она тут же сорвалась с места и бросилась бежать. Её старт был таким резким, что она бы обогнала самого Болта. Тамаго, Дзато и Каге высунулись из дыры и вопросительно посмотрели на Рёто. «Догонять?» — Если я скажу Рин, что это сделала Коганэ, она поверит? Три собаки покачали головами, глядя на Рёто. Когда они проказничали, Рин никогда не наказывала их — она наказывала только Рёто. — Живо догоните её!!! — злобно прорычал Рёто. — Не дайте ей поранить кого-нибудь на улице! Услышав приказ, три старшие сестры со свирепым видом бросились в погоню. — Ну что за… — Рёто со стоном посмотрел на дыру в стене, у него разболелась голова. Когда собаки-ниндзя начинают крушить дом, последствия могут быть катастрофическими. Умка в детстве не раз получала за подобное. Умка высунула голову из дыры и, посмотрев на Рёто, со злорадством оглядела царивший вокруг беспорядок. В её глазах мелькнул хитрый огонёк. — Ты ведь не думаешь, что теперь сможешь сваливать все свои проступки на Коганэ, правда? — прищурившись, спросил Рёто. Умка тут же подбежала к нему, потёрлась о ногу и заискивающе высунула язык. — Ах ты, плутовка! Рёто вместе с Умкой сел на ступеньки у входа в дом, глядя на моросящий дождь. Вскоре, под аккомпанемент жалобного скулежа, три старшие сестры притащили Коганэ обратно, вцепившись в неё зубами. Рёто посмотрел на промокшую до нитки Коганэ, встал и, отбросив притворство, сурово сказал: — Если посмеешь сбежать ещё раз, я тебе лапы переломаю! Коганэ посмотрела на Рёто, затем перевела взгляд на трёх свирепых старших сестёр. Она легла на землю и подставила им свой мягкий живот. Она сдалась. — Хорошая собака, — кивнул Рёто. — Занесите её внутрь, я сперва научу её правилам клана Инузука. — Он сжал кулак, поднял его и грозно провозгласил: — Мои правила — это и есть правила клана Инузука!!! Умка подскочила и, вцепившись зубами в лапу Коганэ, помогла сёстрам поднять её. Они вошли в дом, и дверь с грохотом захлопнулась. Перед тем как уйти, Рёто бросил взгляд на карниз и сад. Под карнизом, сливаясь с окружением, на балке сидела кошка-ниндзя, наблюдая за происходящим. Через её глаза Май, попивая чай и лакомясь десертом, с усмешкой гладила котёнка. «Кого ты пугаешь, братишка? Думаешь, я тебя боюсь?» В саду маленький цветок повернулся, следя за силуэтом Рёто в окне. У Рёто не было никакого желания сажать такие цветы. Что до того, когда он был посажен — его посадили только вчера. Во дворе поместья Сенджу Нохара Рин стояла, сложив перед собой печать одной рукой. Она прикрыла глаза и поджала губы. «Так поступать…» — Рин с тревогой открыла глаза. «Наверное, это не очень хорошо». Но если Май может это делать, почему не могу я? Если я ничего не предприму, то даже не пойму, как проиграла! Она снова закрыла глаза. Активировалось восприятие. Эта способность позволяла ей на большом расстоянии обнаруживать активность чакры и даже видеть облик и действия противника. Рин открыла эту способность совсем недавно, она была производной от Стихии дерева. Что касается радиуса действия, то везде, где были растения, связанные с её Малышом-грибом, была и зона её обнаружения. Убедившись, что у Рёто всё в порядке, Рин перевела взгляд в сторону поместья. Май через зрение кошки-ниндзя посмотрела на маленький цветок-шпион. «Как скрытно. Если бы я не запомнила твою чакру и запах… Этот способ разведки чем-то напоминает то белое странное существо, что было у Мадары. Как и ожидалось от способности Стихии дерева». В доме Сенджу, на потолочной балке, кошка-ниндзя вылизывала лапку, поглядывая на Рин, которая сидела в гостиной с закрытыми глазами. В этот момент Рин открыла глаза и спокойно посмотрела на кошку. — Плохая кошечка! — возмущённо пробормотала она. До сих пор у Рёто был только один способ получать чужие таланты — разделять свою душу и сажать Семя Чакры. Теперь же он открыл новый способ — размножение. Проще говоря, найти жену, родить ребёнка, и если ребёнок унаследует таланты матери, то Рёто сможет получить этот талант через него. Хорошая новость: не нужно разделять душу. Плохая новость: сначала нужно найти жену, которая согласится родить от него ребёнка. В такой ситуации лучшим вариантом по-прежнему оставалось сажать семена в животных и массово выводить новые породы. Рёто тренировал Коганэ. Дождь всё шёл, атмосфера была довольно гармоничной, пока не наступил вечер. В больнице Конохи на кровати лежала Курама Миёко. Её брови были нахмурены, по лицу струился холодный пот. Наконец она с криком проснулась. «Эта…» — Миёко тяжело дышала, в ужасе обхватив себя руками. «Она действительно хочет меня убить! Она не шутит!» За дверью Цунаде через окошко молча наблюдала за этой сценой. «Это ты сама, Миёко. Не бойся её, победи её. Станешь ли ты ниндзя, зависит от этого шага». Увидев, как Миёко беззвучно плачет от страха, Цунаде толкнула дверь, вошла в палату и с широкой улыбкой спросила: — Что случилось, Миёко? Миёко подняла голову и посмотрела на Цунаде. Её лицо было заплакано, она хотела что-то сказать, но лишь покачала головой. Эта девочка была очень сильной, и именно поэтому Цунаде верила в неё. — Мы ведь друзья, Миёко, — с улыбкой сказала она. Миёко, услышав это, невольно кивнула. — Тогда почему ты не можешь мне рассказать? — продолжала улыбаться Цунаде. — Не волнуйся, я не буду смеяться. Расскажи всё сестрице. — Тётушка Четвёртая… — произнесла Миёко. Родные постоянно твердили ей, что нужно быть вежливой, особенно с Цунаде. На лбу Цунаде вздулась вена. — Ничего… — Миёко снова покачала головой, не желая ничего говорить. — Похоже, ты не считаешь меня другом, — недовольно сказала Цунаде, уперев руки в бока. Миёко посмотрела на неё. «Разве ты сама не знаешь, друзья мы или нет, великая пьяница?» Видя, что девочка упрямится, Цунаде прищурилась и сурово произнесла: — Даже если мы не друзья, как ты думаешь, правильно ли пациенту скрывать своё состояние от врача? Услышав это, Миёко запаниковала, не зная, куда деть руки. — Я не… — Если не хочешь говорить, — сказала Цунаде, — то как врач я буду вынуждена оставить тебя в больнице под наблюдением. Миёко поджала губы, пребывая в нерешительности. В её ментальном пространстве другая Миёко молчала, с опаской глядя на Цунаде. Она прекрасно знала, насколько сильна Цунаде. В её представлении, та была практически непобедима, хоть и немного ненадёжна. Цунаде смотрела в глаза Миёко. «Неужели даже в такой ситуации ты не будешь плакать и молить меня о помощи? Почему? За что ты так держишься?» — Сестрица Четвёртая… — слабо произнесла Миёко. При этих словах на лбу Цунаде снова вздулись вены. «Значит, когда просишь о помощи — я сестрица, а когда нет — тётушка, так?» — У меня есть подруга, — сделав глубокий вдох, начала Миёко. — Но однажды я вдруг поняла, что она — уже не она. Словно её подменили, она стала совсем другим человеком. «Значит, выдумала подругу, да?» — Цунаде кивнула и мягко подтолкнула её: — И что потом? — Я не знаю, как её спасти, — сказала Миёко. — Но я хочу её спасти. — Она с надеждой посмотрела на Цунаде. Цунаде кивнула. Понятно. Хочет спасти себя. Воля к жизни у неё всё ещё сильна. Главное, чтобы не было как с Май раньше — та совсем не цеплялась за жизнь, словно иллюзия, готовая рассыпаться в любой момент. Хотя, по неизвестной причине, болезнь Май внезапно прошла. Цунаде прищурилась. Будучи высшим творением Стихии Инь, Май хранила в себе множество тайн, непонятных Цунаде. Цунаде посмотрела на Миёко и сказала: — Подменили? Думаю, до этого ещё не дошло. Инородная душа в теле Миёко, развивавшаяся годами, наконец полностью сформировалась под влиянием способностей Рёто. На этой стадии, если бы она захотела захватить тело Миёко, ей в первую очередь нужно было бы сломить её сопротивление, постоянно мучая и запугивая её словами. Но Миёко не была слабой девочкой, и прогресс за последние несколько дней превзошёл все ожидания Цунаде. Похоже, Миёко уже довели до предела. — Что бы ни случилось, ты — хозяйка этого тела. Твёрдо верь в себя, и никто не сможет тебя подменить. «Она меня раскусила!» — в ментальном пространстве другая Миёко широко распахнула глаза. Если она не сможет заменить Миёко незаметно, то всё бессмысленно. Коноха очень сильна и способна с лёгкостью уничтожить это тело. «Что же делать?!» — другая Миёко была в панике. «Сказать Цунаде, что я не злая Миёко? Поверит ли она? Чёрта с два!» — Ты знаешь, что такое раздвоение личности? — улыбнулась Цунаде. — Неважно, на сколько частей ты разделишься, будешь ли ты мужчиной или женщиной, какой бы у тебя ни был характер — ты всегда остаёшься собой. Я думаю, твою подругу не подменили. В худшем случае, она просто тихо спит в глубинах своего тела и разума. Человек не может убить сам себя. Инородная душа Миёко могла лишь заставить её уступить право владения телом, но она никогда бы не убила её. Иначе это было бы членовредительством. Если же она совсем ничего не поймёт и не разберётся в ситуации, Цунаде в крайнем случае просто запечатает её, полностью запечатает. Жаль только будет талантов Май. Лечение длилось много лет и подошло к финальной стадии. — Это не я!!! — Миёко вдруг ударила по кровати и закричала. — Это моя подруга!!! Она уже умерла!!! Внезапная вспышка застала Цунаде врасплох. Она смотрела на мелко дрожащее тело Миёко. После недолгого молчания она осторожно спросила: — Какая подруга? Миёко очень долго молчала, глядя на Цунаде. «Я могу положиться только на неё». — Май, Кагеяма Май, — твёрдо сказала Миёко. — Май уже не та, что была раньше. Её подменил другой человек. Нынешняя Май постоянно играет роль. Её улыбка, её нежность — всё это просто игра. — О? — Цунаде удивлённо подняла бровь и, придвинувшись ближе, серьёзно сказала: — Расскажи-ка поподробнее, Миёко. — Вы поверите моим бредням? — с надеждой спросила Миёко, глядя на Цунаде. — Я верю! — торжественно кивнула Цунаде. — Нет, не верите, — сказала Миёко. — Да как же ты меня достала! — взорвалась Цунаде и, дав Миёко щелбан, закричала: — Я тебя уже давно терплю, девчонка! А ну, быстро рассказывай! Миёко, схватившись за голову, скорчила плаксивую гримасу.