Часть 173

Глава 173

В деревне была одна забавная особенность: у ниндзя не было своей столовой. Если нужно было поесть в рабочее время, приходилось либо брать с собой бэнто, либо заказывать доставку — в общем, каждый выкручивался как мог. — Поэтому, может, деревне стоит наконец-то обзавестись столовой? — лениво бросил Рёто, вернувшись домой около девяти вечера и застав мать за приготовлением очередной порции того, что он про себя называл «свиным кормом». Её стряпня совершенно не соответствовала пристрастиям Рёто к насыщенной пище. Слишком пресно, ни капли масла — во рту становилось так безвкусно, что хоть волком вой. Такую еду можно было без проблем давать собакам. А вот то, что любил есть Рёто, для собак было вредно — от такой пищи у них сильно выпадала шерсть. — Ты поел? — спросила Инузука Рин, сосредоточенно занимаясь готовкой. Она взяла одну белую редьку, но вместо того, чтобы отрезать половину, отделила лишь пятую часть. Оставшееся она аккуратно завернула и убрала в холодильник до следующего раза. Нарезав маленький кусочек кубиками, она сбрызнула его соевым соусом, посыпала солью и зелёным луком, разбила сверху сырое яйцо, добавила немного натто, перемешала — и вот, простое блюдо готово. — Уже поел... не нужно мне готовить... — ответил Рёто, переводя взгляд на девушку, тихо сидевшую в гостиной. Нара Шигуре. Она уже не в первый раз гостила в доме клана Инузука. Иногда его мать приглашала их обедать вместе. Но сегодня Шигуре была одна, что показалось ему немного странным. Открыв холодильник, Рёто достал бутылку сока, налил два стакана и спросил: — А где Сенку? — Умер, — с каменным лицом пошутила Шигуре. — Ха-ха, — сухо рассмеялся Рёто. Эта девушка явно его недолюбливала. Он поставил стакан сока перед ней. — Спасибо, — вежливо поблагодарила она и, взяв стакан обеими руками, начала пить маленькими глотками. Было заметно, что она нервничает, хоть и старалась это скрыть. «Опять я надумываю лишнего...» — подумал Рёто. «Это точно не смотрины, не забивай себе голову». — Почему ты не положил мне лёд? — вдруг спросила Шигуре, пытаясь завязать разговор. Рёто взглянул на кубики льда в своём стакане. «Ты уверена, что хочешь со вкусом алкоголя?» — подумал он, тяжело опускаясь на диван. — Умка, включи телевизор. Шигуре поджала губы. Видя, что Рёто её игнорирует, она замолчала и тряхнула головой, отчего её хвост на затылке качнулся в сторону. Её причёска и манера одеваться во многом напоминали Инузуку Рин — следы подражания были слишком очевидны. Было ясно, что она очень восхищается матерью Рёто. — Гав! — с разбегу выскочив из комнаты, Умка запрыгнула на тумбу и нажала кнопку включения телевизора. Следовавшая за ней Коганэ виновато взглянула на Рёто. Дети притихли — жди беды. Наверняка эти двое опять что-то натворили. Рёто сохранял спокойствие, ему было лень проверять. Умка подошла к нему и, заискивающе улыбаясь, принялась бешено вилять хвостом. — Ладно, ладно, хватит подлизываться, иди играй. Этой собаке было уже двенадцать лет, а характер всё не взрослел. Рёто полагал, что это связано с её скромным положением в собачьей стае — по сути, она так и осталась на самой низкой ступени иерархии. Умка и Коганэ переглянулись и тут же умчались прочь. Вскоре мать принесла еду на стол, и, как и ожидалось, для Рёто не было ни тарелки, ни палочек. Он окинул взглядом блюда: сплошной парад редиса, настоящий овощной банкет. Из мясного — лишь одна маленькая солёная рыбка, и та холодная. Единственным горячим блюдом был рис. Рёто скривил губы. «И вы ещё спрашиваете, почему я не люблю сидеть дома?» Скажи он ей не готовить — она всё равно приготовит, упрямства ей не занимать. А сказать, что невкусно, Рёто не решался. — Вкусно? — подняв голову, спросила Инузука Рин у Шигуре. — Очень вкусно, — кивнула та. И она говорила это совершенно серьёзно. Инузука Рин посмотрела на Рёто. Рёто отвернулся. «Чего ты на меня смотришь? Я ничего не знаю». — Мам, а почему ты сегодня не на работе? — спросил Рёто, чтобы сменить тему. — Ты хочешь, чтобы я работала сверхурочно? — парировала Инузука Рин. — Да что ты, конечно нет, — ответил Рёто. — Просто хорошо, когда много работы, за переработки ведь больше платят. Обычно... Рёто взглянул на настенный календарь. В это время у Инузуки Рин работы было по горло, она наверняка ночевала бы в штабе Анбу, расстелив футон на полу. А случись что-то непредвиденное, могла бы и вовсе не спать всю ночь. Инузука Рин раздражённо зыркнула на сына. — Завтра у тебя нет никаких дел, так что сиди дома и не вздумай никуда бегать. — А что-то случится? — поинтересовался Рёто. — Случится! — отрезала она. — Меньше спрашивай! Просто делай, что говорят! — Да, да, конечно... — Рёто рухнул на диван с видом человека, потерявшего всякий интерес к жизни. Шигуре, сдерживая улыбку, украдкой взглянула на него. Когда ужин был закончен, Инузука Рин убрала посуду, а затем встала перед сыном и прикрикнула: — Сядь ровно! Вечно у тебя нет никакой осанки! «Я просто лежу, при чём тут осанка?» — подумал Рёто. Он поёрзал на диване и сказал: — Мам, ты загораживаешь телевизор. Раз уж она всё равно собиралась сорваться, он решил дать ей повод. — Ах ты, негодник! — Инузука Рин тут же вцепилась ему в ухо. — А ну вставай! Рёто послушно поднялся и с невинным видом посмотрел на мать. — Мам, больно. — А то! — не отпуская его, она упёрла руку в бок. — О чём мы с тобой договаривались? — О чём именно? У нас столько было договоров, я уже и не помню, о каком ты, — пробормотал Рёто. — У тебя, я смотрю, память короткая! — сверкнула глазами Инузука Рин. — Мы договорились, что ты не будешь бездумно использовать эту свою способность! Тебе что, жизнь не дорога?! Рёто ни капли не боялся. Если не пробовать, как узнать, смертельно это или нет? Но и Мито, и Цунаде, и его мать были крайне осторожны и боялись рисковать. — У меня всё под контролем, мам, — сказал Рёто, склонив голову набок, так как ухо всё ещё было в её руке. — Расслабься, всё будет в порядке. — Кто о тебе беспокоится?! — воскликнула она. — А ну, честно признавайся, кому ты ещё отдал?! — Я не раздаю их направо и налево, — заверил Рёто. — Кроме Мито и Шизуне, больше никому. Этот негодник опять врал напропалую, но у неё не было доказательств. Инузука Рин сузила глаза, глядя на сына. — Поверю тебе на этот раз! — сказала она. — Тогда скажи, сколько у тебя осталось. Вот это... Сложно всё-таки прятать свою маленькую заначку. — Подумай хорошенько, прежде чем отвечать, — предупредила Инузука Рин. — По расчётам Цунаде, с твоей скоростью восстановления за последние три года у тебя должно было появляться в среднем по одному Семени в год. Это было правдой. Рёто кивнул. — Одно у Мито, одно у Шизуне, — Инузука Рин сделала паузу. — Одно у Ану. Это весь твой запас. И по прошлому опыту, в такое время ты уже должен был лежать в больнице. И это тоже было правдой... Чёрт, бухгалтерия не сходится. Рёто скривился, словно от зубной боли. Если бы Шизуне не очнулась раньше времени и не застала его, всё бы осталось в тайне. Что же сказать матери? Что осталось одно? Рёто взглянул на Ану, который спокойно лежал в своей будке во дворе. Возникло знакомое чувство бессилия, будто он, будучи ребёнком, пытался отчитаться перед матерью за потраченные карманные деньги. «Дай мне подумать, как бы получше соврать». Признаваться честно он точно не собирался! Рёто посмотрел на Шигуре. Зачем мать её притащила? — Осталось одно, — сказал он. Если посчитать с самого начала, за три года он получил семь Семян. Одно ушло Мамико, одно — Мито, одно — Ану, одно — Шизуне, одно — Киёши. Итого пять. Коганэ была нинкеном Кровавого Героя, так что она не в счёт. У помещика тоже запасы не безграничны. Осталось всего два жалких Семени. Хотя, если поднапрячься и рискнуть госпитализацией, можно было бы выжать ещё одно. Инузука Рин пристально смотрела на сына. У этого паршивца точно было больше. С его характером он не мог не оставить себе запас. — Хорошо, тогда я спрошу: откуда взялось это лишнее? — продолжила она. Этот вопрос... О возвращении душ Хакуры и Куроко Рёто никому не рассказывал. Подобные вещи могли обернуться огромными проблемами. С громким шлепком Инузука Рин положила руку ему на голову, крепко сжав пальцы, и, приподняв его лицо, с улыбкой произнесла: — Говори. Хссс... Рёто втянул воздух. — Если хочешь ударить — бей. Если я хоть пикну, можешь больше не звать меня Рёто. Это означало, что он скорее умрёт, чем расколется. — Ах ты, негодник! — она тут же перешла к действиям. Её руки, словно свёрла, упёрлись ему в виски и начали вращаться. Инузука Рин была в отчаянии. Если Рёто не хотел говорить, она ничего не могла с этим поделать. Наблюдая за этой сценой, Шигуре забеспокоилась. «Может, мне стоит выйти?» — подумала она. Спустя некоторое время Инузука Рин, тяжело дыша, отпустила его и свирепо посмотрела на сына. — Ты ведь знаешь, что у нас есть план. — Угу, — кивнул Рёто. Он действительно кое-что знал, хотя всё было окутано тайной. — К тому времени тебе лучше приберечь одно Семя. Оно понадобится для этого плана. Были вещи, которые Цунаде не могла сказать Рёто напрямую. Ей было неудобно просить его не тратить Семя без разбора, а вот для родной матери это не составляло труда. — Понял, — кивнул Рёто. — Мне лень с тобой долго разговаривать, но тебе лучше бы понимать, что сейчас важно, а что — нет. Если их план увенчается успехом, выгоду получит не только Рёто, но и все ниндзя деревни. Возможность пересадки Кеккей Генкай без отторжения означала, что в будущем Цунаде сможет проводить простые операции, и Кеккей Генкай станет обыденностью. Это приведёт к всеобщему усилению боевой мощи деревни, что было гораздо быстрее, чем ждать, пока Рёто накопит свои Семя. Исследования всё ещё продолжались, и прогресс Орочимару был не слишком быстрым, но следующий этап — сбор образцов Кеккей Генкай — можно было начинать уже сейчас. Экзамен на чунина был отличной возможностью для этого. Инузука Рин отпустила его и сказала: — Отдай одно Шигуре. — У меня осталось последнее, мам! — Рёто не хотел отдавать его Шигуре. Её Техника теневого подражания его совершенно не интересовала. — Хех... — Инузука Рин посмотрела на него. — В следующем году появится новое. — Ты что, думаешь, я лук-порей? Срезала, а он снова вырос?! — А разве нет? — она впилась в него взглядом, словно спрашивая: «Ну так что, даёшь или нет?» — Понял я, понял! — проворчал Рёто и подошёл к Шигуре. Та переводила взгляд с него на Инузуку Рин. — Дай лапу, — сказал Рёто, протягивая свою. — Ты меня за собаку держишь? — хоть она и сказала это, но всё же смело протянула руку в ответ. Они пожали друг другу руки, и в следующее мгновение одновременно их отдёрнули. Шигуре принялась вытирать ладонь о штаны. — Слушай, если тебе так противно, могла бы и не протягивать руку, — заметил Рёто, глядя на её жест. Этот маньяк предпочитает женщин. Все просто были одурачены ею. В общем, с ней можно было общаться как с приятелем, не особо заботясь о её чувствах. — Дай мне время привыкнуть, — ровным тоном ответила Шигуре. — Я постараюсь не выказывать своего отвращения. Инузука Рин прекрасно знала характер своей ученицы. — Ладно, хватит! На сегодня всё. Безмолвная Сузука, можешь идти отдыхать. Завтра утром приходи, начнём новую тренировку. Услышав это, Шигуре встала. — Тогда я пойду, учитель. Когда она ушла, Рёто посмотрел на мать. Он абсолютно доверял ей. Но... — Мам, ты уверена, что ей можно было рассказывать? Инузука Рин махнула рукой. — Клан Ино-Шика-Чо давно выразил свою позицию. Иначе почему, по-твоему, выбор пал именно на Шигуре? — Ясно, ясно, — сказал Рёто. — И что она будет делать? — Она — помощница следующего Хокаге после нынешнего. — Тогда Нохара Рин в большой опасности. Инузука Рин отвесила ему подзатыльник. — А ты не мог бы хоть немного постараться? Думаешь, я вкалываю ради какого-то неблагодарного мальчишки? «Вот же... Все на меня надеются...» — Да-да, конечно... — Рёто развернулся и пошёл прочь. — Куда?! Я ещё не закончила! «Кто захочет слушать твои нотации, старушка!» — В душ, — ответил Рёто. — Тебе не кажется, что от меня воняет?! — Быстрее давай! — Инузука Рин принюхалась. — И не вздумай сбежать! … На следующее утро Рёто открыл дверь и, увидев Шигуре, которая пришла вовремя или даже раньше, удивлённо приподнял бровь. В их команде главными мастерами опозданий были Минато и Обито, из-за чего он и Какаши тоже перестали быть пунктуальными. Если можно было опоздать, они опаздывали. Вид Шигуре заставил его почувствовать лёгкий укол совести. — Так рано... — Уже не рано, — холодно ответила Шигуре. Рёто заметил тёмные круги у неё под глазами. — Заходи. Инузука Рин уже приготовила завтрак. Быстро перекусив, все трое отправились в додзё клана. — Ты, должно быть, уже почувствовала изменения в своём теле, — начала Инузука Рин. Шигуре кивнула, пристально глядя на Рёто. Она не сомкнула глаз всю ночь. Её мировоззрение, ценности и все знания о мире ниндзя подверглись полному переосмыслению. — Ну так что, есть какие-то изменения в Технике теневого подражания? — спросила Инузука Рин. — Я стала сильнее, — ответила Шигуре. — Сильнее любого в клане. Я с лёгкостью могу делать то, что им не под силу. Рёто зевнул. — Покажи мне результаты своей бессонной ночи, — сказала Инузука Рин. Без единой печати — Шигуре знала Технику теневого подражания до мозга костей. Раньше ей всегда чего-то не хватало, чтобы использовать её без печатей, словно она застывала в шаге от цели. Теперь же этот шаг был сделан, и дверь снесена с петель. Простым взмахом руки её тень ожила, превратилась в острое лезвие и с силой ударила по полу. Чёрный клинок глубоко вонзился в доски, а затем медленно вышел обратно. «Впечатляющий прогресс», — подумала Инузука Рин, кивнув. Всё было как у неё самой в своё время: на прочном фундаменте основ, после снятия ограничений таланта, сила резко и взрывообразно возросла. — Есть какие-нибудь мысли о направлении развития новых техник? — спросила она и, взглянув на Рёто, обратилась к Шигуре: — Неужели всё ограничится простым приданием формы меча или клинка? Инузука Рин прекрасно знала, какие необычные идеи роятся в голове у её сына. Он идеально подходил для того, чтобы направлять тренировки и помогать мыслить нестандартно. Свои собственные техники она разработала, наставляя его и черпая вдохновение из его замечаний. Иногда ей казалось, что он делал это нарочно. Да, он точно делал это нарочно. Раньше Техника теневого подражания Шигуре следовала строгим шаблонам клана Нара, и Инузука Рин не могла давать ей вольные советы. — Ты когда-нибудь задумывалась... — Рёто посмотрел на Шигуре. — Почему Техника теневого подражания, контролируя лишь тень, может контролировать и движения цели? Ведь тень — это всего лишь проекция света, у неё нет ни формы, ни сущности. — А? — даже такая умная девушка, как Шигуре, впадала в ступор, когда сталкивалась с чем-то за пределами её знаний. Она растерянно посмотрела на Рёто. — А что, если в тени скрывается «вторая душа», общая для всех живых существ? — продолжил Рёто. — То есть чакра. Он посмотрел на теневой клинок, материально застывший рядом с Шигуре. «Какая ещё Техника теневого подражания? Проще уж назвать это плодом Тень-Тень». Прислушиваясь ушами к потоку чакры в теле Шигуре, Рёто уже примерно понял, как она это делает, и тут же применил полученные знания. Его собственная тень шевельнулась, и, наполнившись чакрой, мгновенно вырвалась из-под земли в виде огромного треугольного копья. Копьё теневого рога. — Рубить мечом — это как-то вяло. Нужно таранить, — усмехнулся Рёто, глядя на Шигуре. — Не бойся, что не хватит чакры, используй её на полную. Размер — это хорошо, толщина — это сила, а качество — превыше всего. Шигуре прищурилась, глядя на огромное теневое копьё перед собой. — Я поняла, — кивнула она. — Умка! — позвал Рёто. Собака тут же подбежала и села перед ним. Указав на Умку, Рёто серьёзно сказал Шигуре: — Попробуй-ка отобрать у неё тень. Отобрать? Шигуре не совсем поняла. Умка тоже склонила голову набок и с недоумением посмотрела на свою тень. Как можно отобрать тень? — Представь, что у тебя ножницы, и ты просто вырезаешь её, — Рёто принялся жестикулировать и, подумав, очень серьёзно добавил: — Вот так, вот так, а потом вот так. «Да откуда мне знать про этот плод Тень-Тень? Это всё чистой воды импровизация», — подумал он. Глаза Шигуре постепенно расширялись. «Ты это серьёзно? Ты вообще понимаешь, что говоришь?» — В общем, усердно тренируйся, — сказал Рёто, зевая, и собрался уходить. Инузука Рин схватила его. — А ну стой здесь! Рёто скривился, сел на краю додзё, скрестив ноги, и начал клевать носом. Увидев это, Инузука Рин слегка нахмурилась, чувствуя укол совести. «Опять его в сон клонит... Это признак упадка духовных сил». Продолжая кивать головой, Рёто искоса наблюдал за виноватой реакцией матери, и уголки его губ поползли вверх. «Если уж играть, то до конца». Шигуре, нахмурившись, изо всех сил пыталась осмыслить сказанное. Казалось, её мозг вот-вот задымится.