Путешествие из Петербурга в Москву

Поезд мягко покачивался, убаюкивая пассажиров мерным стуком колёс. За окном мерцали редкие фонари маленьких станций, размытые дождём, что лениво стекал по стеклу, оставляя длинные дорожки. В купе было тепло, даже немного душно, пахло чайными пакетиками, вафельными конфетами и чем-то сладковато-неопределённым — возможно, чей-то пряник, забытый на верхней полке, источал остатки своего аромата. Кирилл Гордеев сидел на нижней полке, откинувшись на подушку, и всеми силами пытался настроиться на сон. Напротив него, тоже на нижней полке, восседал Александр Суханов — бодрый, разговорчивый и явно не собирающийся спать. Он сидел и смотрел на Кирилла с азартом человека, который только что выпил пять литров энергетика. — Кирилл, ты вообще осознаёшь, что мы с тобой сейчас в классическом русском сюжете? — внезапно выдал он. Гордеев медленно повернул к нему голову, уставившись тяжёлым, сонным взглядом. Кириллу сейчас меньше всего на свете хотелось размышлять о подобном. — В каком ещё? — Двое друзей, ночь, поезд в Москву… Это же Чехов! Или Гоголь! — восторженно произнёс Саша, будто вспомнил времена, когда преподавал в ГИТИСе, правда дисциплиной ошибся. Кирилл сощурился. — Гоголь? Саша, если ты сейчас начнёшь рассказывать мне про Вия, я закидаю тебя подушками. — Нет-нет! Я про атмосферу! Вспомни, как в русской литературе: ночь, дорога, философские разговоры… — Саша. — Да? — У нас тут дорога и ночь. Разговоров о судьбе не будет. Суханов наклонил голову, задумчиво проведя пальцем по краю подушки. — А ты веришь в предначертание? — просил Саша так, будто бы пересмотрел «Битву экстрасенсов». — Верю, что предначертание привело меня в одно купе с тобой. Точнее это я согласился поехать вместе, потому что твой храп я уж как-то стерпел бы, но не философские беседы… Саша усмехнулся. Кирилл уже было расслабился, когда услышал: — А ты в детстве кем мечтал стать? Кирилл тяжело вздохнул и натянул капюшон на глаза. Суханов знал о Гордееве всё, либо почти всё, поэтому этот разговор казался актёру странным. Неужели у Саши амнезия? — Космонавтом. — ответил Гордеев буднично. — Правда? — удивлённо спросил Суханов, посмотрев на друга внимательно. — Нет. Актёром. Саша, ты что, сам не догадывался? Ты же знаешь… — Ну, мало ли! Вдруг ты хотел быть машинистом! — Ага. Чтобы возить таких, как ты, которые не дают людям спать! — пробурчал Кирилл, укладываясь на подушку, лишь бы не видеть ехидный взгляд Саши. Суханов самодовольно улыбнулся. — Вот видишь! А теперь ты едешь в вагоне, а не в кабине. Кирилл не нашёлся, что ответить. Просто отвернулся к стене. Прошла минута тишины. Стук колёс убаюкивал, но тут раздался голос Саши. — Кирилл, а ты знал, что человек проводит во сне треть своей жизни? — Саша… — Да? — Если ты дашь мне поспать сейчас, то я, может, наконец доживу до второй трети. Суханов задумчиво почесал подбородок, но вроде бы успокоился. В этот момент дверь купе открылась, и внутрь заглянула проводница — милая, но вполне бойкая женщина лет 35, с высокой прической и подносом в руках. На ней был тёмно-синий жилет с блестящими пуговицами и строгая юбка, но выражение лица выдавало лёгкое лукавство, характерное для тех, кто много лет работает с людьми и знает, кто из пассажиров тихий, а кто любит поболтать. — Чай будете? — спросила она, скользнув по ним профессиональным взглядом. Суханов мгновенно преобразился. Ещё секунду назад он сидел в расслабленной позе, а теперь чуть подался вперёд, расправил плечи и смерил проводницу выразительным взглядом своих голубых глаз. — А если я скажу, что выпил бы чаю, но только в вашей компании, а то мой друг не хочет со мной поболтать… Кирилл медленно повернул голову в его сторону и простонал: — Саша, нет… — Гордеев знал, что у Саши всегда включён режим «флирт», даже когда это не надо делать. Но было поздно. Проводница вскинула бровь и прищурилась в ответ. — Ой, да у меня за смену таких шутников вагон и маленькая тележка. — Зато у меня один билет и большое сердце, — невозмутимо продолжил Суханов, подключив обаяние. Гордеев закатил глаза. — Всё, сдаюсь. Два чая, пожалуйста, пока он не начал читать вам стихи. — сказал Кирилл, потому что нужно было срочно остановить это нападение на женщину. Конечно, она бы от этой атаки не умерла, но кто знает, сколько сердечек разбил Суханов, растрачивая харизму в поездах и самолётах. Проводница хмыкнула, оставила поднос и вышла, покачав головой. Саша же довольно потёр руки. — Чувствуешь, Кирюха? Искры летели! Кирилл тяжело вздохнул. — Это от твоих подкатов искры сгорали. Суханов сделал философский глоток чая. — Ну, не всем дано понимать искусство флирта.

***

Спустя какое-то время Кирилл наконец начал засыпать. Поезд покачивался, за окном мелькали фонари придорожных станций. Он устроился на боку, свернувшись, как мог, но это было не так-то просто — он был слишком высоким для купейной полки. Во сне он дёрнулся, неосознанно попытался натянуть на себя плед, но тот сполз на пол. Саша, который уже открыл книгу в телефоне и даже начал читать, заметил это краем глаза. Он тихо вздохнул, отложил телефон и поднял одеяло. — Ну вот, опять… — пробормотал он. Осторожно, чтобы не разбудить друга, он аккуратно укрыл его ноги, расправляя края пледа. Потом откинулся обратно на подушку и уже было собрался вновь взяться за чтение, когда услышал тихий, почти невнятный голос Кирилла: — Спасибо, Саша… Суханов удивлённо посмотрел на него, но Гордеев даже не пошевелился — он явно всё ещё спал. Саша усмехнулся, снова взял телефон и пробормотал: — Спи, великан.