Первая встреча

      Тысяча восемьдесят минут. И каждая из них преследует Химавари агонией в голове.       В ушах на протяжении дня звенит сладко-приторное «Тецуо-о...», и не хочет отпускать, вызывая знакомые спазмы тошноты. Ядовитые щупальца навязчивых мыслей, кажется, забрались в её мозг, не давая думать о чём-то другом.       День пролетает как черно-белое кино: завтрак, перепалка с братом, скучные лекции, обед с Юме, попытка подруги разговорить её, семинар, дорога домой.       И вот, она сидит на своей кровати. На часах шесть часов вечера. В телефоне два пропущенных звонка и пять сообщений от Тецуо. Последнее было простым: «Сегодня увидимся?»       Химавари держит смартфон, смотрит на него долго, гипнотизирует. Оставляет парня без ответа. Горький привкус во рту, сопровождающий на протяжении дня, становится отчётливее.       «Он действительно думает, что я наивная дурочка? И по его мнению, эта отговорка нормальная? Ведёт себя так, словно ничего не случилось».       Сил у Сато нет даже на злость. В груди абсолютно пусто, словно внутри расцвела чёрная дыра, которая сожрала эту эмоцию. Хочется покричать, устроить скандал, тыкнуть носом козла в его абсурдную попытку оправдать себя, возможно, даже прописать пощёчину.       Вместо этого девушка встаёт с кровати, чтобы разобрать сумку с конспектами, и садится за стол. В тетрадях только корявые строчки, которые попробуй разбери. Нужно переписывать всё сначала.       Вспомнить, что было на заметках, не получается. Она отправляет сообщение одногруппнице с просьбой скинуть лекции.       Через пять бесконечных минут Химавари приступает к делу. Выписывает иероглифы, проговаривает каждое слово. Надо запомнить. К черту мысли о Тецуо.       — Этот способ грима называют «Кумадори», — бубнит Химавари, но со злостью продолжает: — А козёл идёт нахрен.       Отвлечься выходит с трудом. Лекции не помогают.       Она почти не улавливает смысла того, что пишет. Вместо этого мозг подкидывает противные картины: его руки на чужих бёдрах, хриплый шёпот, медленные поцелуи с языком, тихие звуки соприкосновения тел.       Химавари стонет в отчаянии, опускает голову на стол, зажмуривается. Раньше у неё не было такой сильной, всепоглощающей ненависти к воображению. Разум превращается в злейшего врага. Счёт в этой битве разгромный, унизительный, не оставляющий ни капли надежды на спокойный вечер.       Читая романы, которые советовала Юме, Сато лишь фыркала над любовными страданиями главных героев. Критиковала их бессмысленные чувства, вздыхала над глупостью поступков. Теперь она сама в шкуре того, кто беспомощно барахтается в трясине мыслей, и не может выбраться.       Химавари глубоко вдыхает, а после поднимает голову и легонько хлопает себя по щекам. Хватит. Самобичевание не её конёк. Совсем раскисла из-за идиота, который того не стоит.       Включает тихую, спокойную мелодию, чтобы слышать что-то ещё, и вновь приступает к работе: выводит чернилами каждую линию с маниакальной точностью, произносит иероглиф, потом слово. И сначала. Дышит глубоко, преднамеренно думает не о Тецуо, а о Юме.       Нужно будет поговорить завтра, успокоить подругу, заверить, что всё в порядке, объяснить ситуацию. Выговориться. Станет легче.       Телефон пищит новым уведомлением. Входящее сообщение. Сато нахмурилась. Смотреть, кто написал, нет никакого желания, но рука сама тянется, чтобы увидеть. Короткое и лаконичное от Рюсея: «Через два часа буду дома».       Химавари запускает руку в волосы. Брату не стоит знать, что случилось, но она уверена, что Рюсей догадывается.       Девушка отвечает таким же простым: «Хорошо». Телефон с рук не выпускает, переходит в чат с контактом «Толстый-дядя-извращенец». Новых сообщений не было со вчера.       Ужасное чувство внутри гложет, разрывает внутренности. Химавари не здоровается.

Кому: Толстый-дядя-извращенец.

Как бы ты поступил, если бы узнал о измене, встречаясь три года?

Отправлено: 18:45

      Она встает, потягивается, выходит. То, что собирается сделать, — неправильно, но необходимо. Заходит в комнату Рюсея, осматривает беспорядок, подходит к столу, открывая полки. Хочешь что-то спрятать — прячь на видном месте. Нужное Химавари находит сразу же. Пачка длинных, вишнёвых сигарет и зажигалка. Фыркает на такую банальность и берёт одну. Спускается вниз, выходит во внутренний дворик и прикуривает.       Первая затяжка бьёт по горлу, и она заходится в кашле.       Вторая идёт легче, с вишнёвым привкусом.       Третья заставляет кружиться голову с непривычки.       Мысли сворачивают в неприятное русло. Химавари гонит их прочь, скользит взглядом по двору: по беседке, качелям, грилю, затоптанным клумбам. Скоро лето. Нужно взять парней за уши, привести территорию в порядок. Тогда можно будет устраивать посиделки, как раньше.       Улыбается, вспоминая, как матери в прошлом году приходилось гнать их домой угрозами — слишком часто сидели до самого утра, не уследив за временем.       Телефон в кармане коротко вибрирует. Она щёлкает по экрану, делает ещё одну затяжку. От кого: Толстый-дядя-извращенец. Бросил. Получено: 18:54       С губ срывается усталый смешок. Понимает, что нужно сделать. Вот только сложнее это, чем кажется. Чувства по щелчку пальцев не проходят.

Кому: Толстый-дядя-извращенец.

А если прямых доказательств нет? Только косвенные и догадки.

Отправлено: 18:55

      Даже не выкурив до середины, Сато тушит сигарету о землю и кидает через забор. Возвращается в свою комнату. От кого: Толстый-дядя-извращенец. Бля. Я не психолог, маленькая стерва. Получено: 18:59. От кого: Толстый-дядя-извращенец. Зачем доказательства? Если есть подозрения, это уже звоночек. Получено: 19:00       Химавари ничего не отвечает. Включает музыку и вновь приступает к переписыванию лекций. Вроде короткая, банальная переписка. Её собеседник сказал очевидную вещь, но даже от простого диалога стало лучше.       Она хочет убедиться. Увидеть лично, насколько Тецуо прогнил. Узнать, как долго водит за нос, играет роль любящего парня.       Рука устаёт на второй странице. Сато опускает голову на стол и прикрывает глаза, давая себе передышку. Вслушивается в звук джазовой мелодии.       Может, стоит пригласить Юме куда-нибудь? Например, в кино. Или вечером сходить в их любимое кафе с котами? Поехать на набережную, в Йокогаму, чтобы погулять? Уговорить посетить клуб на выходных? Вариантов море, и каждый из них привлекателен.       Она складывает руки на столе и погружается в сон.

***

      Рюсей прикрывает за собой дверь и осматривает первый этаж. Бар сегодня закрыт, но то, что в девять вечера дома совершенно тихо, кажется странным. В это время Химавари обычно включает музыку и готовит себе бенто на кухне.       Парень поднимается в жилую зону, подходит к комнате сестры, слышит приглушённые звуки музыки. На губах появляется привычная ухмылка.       Сато любит грешить, а доводить старшую сестру до белого каления — самый приятный грех. Приятнее только по утрам выйти курить с чашкой кофе на задний двор.       Дело не в том, что он её не любит. Любит очень сильно, именно поэтому раз за разом и достаёт Химавари, наслаждаясь каждой перепалкой. Так же, как и она. Благодаря этим моментам можно выплеснуть эмоции, которые копятся внутри и тикают, как бомба замедленного действия.       Сестра — настоящая глупышка: держит всё в себе, не просит помощи, извечно говорит «я сама». Его это бесит. Но он готов до конца жизни быть подушкой для битья, если по-другому помочь не получается.       В комнату он заходит привычно, без стука.       — Э... — начинает говорить, но замолкает. Тихо закрывает за собой дверь.       Девушка сидит за столом, скорчившись в неудобной позе, голова опущена на листы тетради, глаза закрыты.       Рюсей подходит как можно тише, опасаясь разбудить, хватает с кресла плед, накрывает. Брать её на руки и переносить на кровать парень не решается.       Вспоминает, каким бледным было её лицо накануне. Поджимает губы. Утром она даже в традиционной перепалке не участвовала.       Взгляд падает на телефон на столе, который загорается от входящего звонка. Он фыркает, увидев контакт «Тецуо» и сбрасывает. Ставит на беззвучный режим.       Этого придурка Рюсей недолюбливает всей душой. Хочется подкараулить поздней ночью и поколотить его, чтобы никогда не приближался к ней.       Причина всего одна. Слишком часто Химавари расстроена. Слишком часто из-за этого мудака. С первой встречи внутреннее чутьё кричало, что перед ним самая настоящая сволочь. Вот только сестра-упрямица не слушает, переводит в шутку каждый раз, когда он говорит, что Тецуо надо бросать. А Рюсей просит серьёзно.       Парень достаёт телефон, падает в кресло, пишет Коджиро: «Стрекоза уснула за столом. Звонил павлин. Уверен, он опять накосячил и расстроил Химу».       Выйти покурить бы, но он не рискует. Уже девять вечера, скоро мать домой вернётся. Поймает с сигаретой, по щекам отхлестает, а после жрать табак заставит.       От размышлений о никотине его отвлекает сообщение. От кого: Коджиро Я давно тебе предлагаю поймать его и отпиздить хорошенько. Получено: 21:09.

Кому: Коджиро

Нельзя. Стрекоза расстроится. Нужно узнать, что он натворил. Но она пароль поменяла. Смски не почитать.

Отправлено: 21:10

      Угрызений совести за мысль, чтобы залезть в её телефон, Рюсей не испытывает. А как по-другому узнать, что у неё на душе? Молчит ведь, зараза, словно воды в рот набрала. От кого: Коджиро. Подкараулим павлина около универа, да спросим. Ты вроде говорил, в медицинском учится? Получено: 21:11       Слова друга — слишком соблазнительное искушение. Вот только Сато не уверен, что сдержится, если услышит что-то лишнее. Как не дать волю эмоциям? Знает же, что не успеет ничего обдумать, как тело двинется само, чтобы сломать Тецуо челюсть.       Он не должен вмешиваться в отношения Химавари. Его сестра — девушка взрослая. Но как стоять в стороне, когда раз за разом всё повторяется? Рюсей и так закрывает глаза слишком долго. Не понимает, почему стрекоза не закончит отношения, которые выпивают её досуха.       От размышлений отвлекает дисплей телефона сестры. Новый входящий звонок. Поднимается с кресла, чувствует злость. Если павлин — поднимет трубку, выскажет всё, что о нём думает. Сделает то, что должен был сделать давно. И пускай Химавари злится.       В конце концов, он мужчина. И должен защитить её.       Вместо ожидаемого «Тецуо» на экране светится «Юме» с зайчиком и сердечком.       Рюсей помнит её. Моментально краснеет. Милая девушка, спокойная. Совершенно не такая, как те, что вились вокруг толпой в школе, пытаясь получить внимание первого красавчика. Порой кажется, что Хаяси не от мира сего, но свои ощущения объяснить не может. Как и того, что сердце предательски сбивается с ритма каждый раз, когда слышит её имя из уст сестры.       Сато до сих пор не понимает, как две такие разные личности могли сойтись. Химавари — ураган пятого уровня по шкале Саффира. Юме — тёплый, летний дождь после знойной жары.       С телефоном в руке ему приходит в голову идея.       Они ведь подруги, верно? Он не сильно разбирается в девушках, но одно знает точно. Девчонки доверяют очень многое друг другу, и Хаяси может знать, что случилось.       Быстро выходит из комнаты, но старается не шуметь. Переживает, что звонок сбросится, а номера Юме у него нет. Прикрывает за собой дверь.       — Алло? — тихо говорит парень.       — Рюсей-кун? Привет. А где Химавари? — голос у Юме такой мягкий, что сердце у парня вновь сбивается с привычного ритма.       — Она уснула, — отвечает Сато младший, сглатывая. Во рту стало сухо от волнения.       — Понятно. Тогда завтра поговорю с ней. Извини за беспокойство.       — Подожди! — он перебивает её. — Послушай. Может, ты знаешь, что с ней? Ходит как в воду опущенная.       Девушка молчит несколько секунд, отвечает тише, но мягче.       — Ммм, неа. Мне она ничего не говорила, но я постараюсь поговорить завтра.       Парень глубоко выдыхает. Он может попросить, чтобы Юме продиктовала свой номер, но в голову это не приходит.       — Тогда, может быть, я встречу тебя после колледжа? Сходим, чай попьём. Ты же знаешь Химу, мне она точно ничего не скажет.       — Рюсей-кун приглашает меня на свидание? — почти шёпотом спрашивает девушка. — Я не против.       — Я не это... — он останавливает себя, замирает, не договаривает фразу.       Ему показалось? Милая, тихая Юме только что сделала так, что он завис. Парень чувствует, как щеки становятся горячими. Прислоняется лбом к двери, пытается сбросить жар, который сковал всё тело.       — Да, — выдыхает он. — Это свидание, Юме. Во сколько ты заканчиваешь?       В конце концов, Рюсей ничего не теряет. Пора было признать самому себе, Хаяси чертовски красивая. Нет ничего плохого, что он совместит приятное с полезным.       — Завтра в три, Рюсей-кун. Буду ждать!       Девушка сбросила трубку, не дожидаясь ответа. Сато со стоном опускается на пол и утыкается лбом в свои колени с тихим смешком.       Кажется, теперь он понял. Юме и Химавари — чертовски непредсказуемые.

***

      В висках стучит усталость. Не та приятная истома после хорошей драки, а противная, истощающая, которая зовёт рухнуть на ближайшую горизонтальную поверхность и вырубиться.       Он закатывает глаза к небу, где редкие звёзды тонут в городской засветке, и зевает — широко, беззвучно, по-кошачьи, чувствуя, как сводит скулы.       — Что, красавчик, силы на исходе? Старость не радость? — раздаётся рядом голос.       Ран, не меняя позы, переводит взгляд на Риндо. Засранец сияет как новенькая иена. Ни тени усталости, глаза горят, в руках — банка кислотного энергетика.       — Отвали. И выбрось это дерьмо, — бурчит Ран, снова зевая. — От него печень отвалится раньше, чем ты своей ненаглядной бейбика заделаешь.       — Ой, какой заботливый сегодня, — Риндо ухмыляется и делает большой глоток. — Это тебе не та ядрёная смесь, от которой пропеллер в заднице. Киоко говорит, этот — витаминный.       — Киоко ещё говорит, что ты подарок для любой женщины, — Ран фыркает, выпрямляется во весь рост. — Но мы-то с тобой знаем правду.       Взгляд Хайтани старшего, блуждающий по толпе без интереса, натыкается на знакомую, противную фигуру. Тот самый клоун. Тот, что с новыми девушками каждый раз, словно меняет носки. Но сегодня — сольный номер. Сидит на капоте своей тойоты, тупит в телефон. Идеальная мишень.       Внутри что-то щёлкает. Усталость как рукой снимает, сменяясь холодной, знакомой волной интереса. Адреналин начинает шептать на ухо сладкие обещания.       — Риндо, — голос звучит тихо, но с той металлической ноткой, которую младший знает слишком хорошо.       — А? — он настораживается, следя за взглядом брата. Увидев парня, вздыхает. — Опять? Ран, да забей. Их таких тысячи.       — Может быть. Но этот клоун сегодня мой, — Ран кровожадно ухмыляется. — Не останавливай меня. Понял?       — Ран...       — Я сказал, не лезть. Просто стой рядом. И прикрой, если что.       Парень поднимает голову от телефона только тогда, когда Хайтани старший подходит совсем близко.       — Дело есть, — бросает Ран. Его тон не допускает возражений. — Отойдём, поболтаем?       — Мы знакомы? — Клоун смотрит в глаза собеседнику, безэмоционально, искусственно.       Хайтани всё равно, сквозь пелену безразличия чувствует его подступающий страх. Сдерживает себя, чтобы не вломить ему прямо тут, в толпе людей.       — Это исправимо, — он дружелюбно улыбается, кивком головы указывает сторону. В тень между грузовиками, где тихо и пусто.       Он идёт, не оглядываясь, уверенный, что тот последует. Так всегда и бывает. Зайцы слушаются волка. На полпути Ран слышит за спиной лёгкие шаги Риндо. Теперь, даже если клоун захочет, сбежать не сможет.       — Слушай, я не...       Первый удар стремительный и точный — кулаком в нос. Хруст, влажный и хлюпающий, звучит как музыка. Парень хрипит и падает на колени. Хайтани не даёт ему опомниться. Ногой бьёт в живот, вышибая воздух. Потом в лицо, когда тот складывается пополам.       Это не драка. Это казнь. Он бьёт молча, методично, словно выполняет свою работу. Лицо у парнишки — фарш, но не останавливается. Кажется, несколько зубов неудачнику выбил, уж слишком характерный хруст прозвучал. Или это была челюсть?       — Ран... Ран, хватит! — голос брата пробивается сквозь красную пелену перед глазами. — Ты его убьёшь!       Сильные руки хватают его за плечи, оттаскивая назад. Лицо Риндо серьёзное, без тени обычного веселья.       Ран отшатывается и делает глубокий вдох. Окидывает взглядом результат своей работы. Парень лежит в неестественной позе, лицо превратилось в кровавое месиво, грудь едва заметно вздымается. Младший прав. Переборщил. Опять.       — Да и хуй с ним, — сипло выдыхает парень и достаёт с кармана пачку сигарет, прикуривая. — Скорую вызови. Не хватало только сесть из-за долбоёба.       Копы, как и врачи, едут долго. Настолько, что Ран успевает выкурить четыре сигареты, купить воду в автомате, вымыть руки, спрятать толстовку с красными пятнами в багажнике.       — Нашли его уже таким? — спрашивает старший, пока врачи затаскивают тело в машину.       — Ага, — кивает Ран, его взгляд пустой и отстранённый. — Шли мимо, он уже лежал. Решили дождаться, пока помощь придёт.       — Ничего не видели? Не слышали?       — Ни-че-го, — растягивает Риндо, с беззаботной улыбкой пожимая плечами. — Шумно тут, знаете ли. Машины, музыка.       Младший офицер смотрит на них с подозрением.       — Поедете с нами, — ставит перед фактом старший. — До больницы. Парня попробуют в сознание привести. Уж извините, слишком всё подозрительно выглядит.       Ран и Риндо переглядываются, кивают почти синхронно. Отказ выглядел бы куда подозрительнее. Спасибо, что разрешают ехать на своей машине. Потом тащиться на такси обратно — лишняя морока.       Больница встречает их стерильным, едким запахом хлорки. Они сидят на пластиковых стульях в коридоре, ожидая, пока врачи хоть что-то скажут. Ран чувствует, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя после себя лишь выжженную пустыню и желание спать.       Киоко появляется в коридоре стремительно и сразу же впивается в Риндо.       — Вы что опять натворили? — шипит она, как злая кошка. — Кого опять отмудохали? И почему у входа два экипажа копов стоит?       — Тише, радость моя, — Риндо обхватывает её за талию и сажает к себе на колени. — Дома расскажу всё. А пока не брыкайся.       Хайтани старший поворачивает на них голову. Видит, как Киоко трясёт. Может её понять. Они с Риндо — два дебила, и на его памяти впервые попросили её приехать в больницу, а вокруг копы, и не понятно, что происходит.       Размышления прерывает врач, что выходит с палаты, а затем следователь.       — Простите, что заставил ждать, парни. Вы можете быть свободны.       — Так, а что с ним? — Риндо спрашивает беззаботно, но Ран замечает, как внимательно брат смотрит на следователя.       — Нос сломан в двух местах, выбито четыре зуба. Одно ребро сломано, в двух трещины, многочисленные гематомы по всему телу. Досталось парнишке, в общем. Ничего не помнит, сказал, сзади по голове ударили, а дальше всё как в тумане.       — Вот как. Ну, главное, что жить будет, — говорит Хайтани старший, делая сочувствующее выражение лица.       — Спасибо, что мимо не прошли, неизвестно, сколько он лежал бы там.       Ран кивает головой. Что там говорит следователю Риндо, он уже не слышит. Троица выходит из больницы. Он и дальше пошёл бы к машине, если бы не возглас от Киоко со знакомым именем.       Поворачивается назад. И видит её.       — Химавари! Вот уж не ожидала тебя тут увидеть, — щебечет Киоко, приобнимая девушку за плечи.       Ран впивается в неё жадным взглядом, скользит им сверху вниз. Сегодня она кажется ещё красивее — растрёпанная, с раскрасневшимися от бега щеками, сбивчивым дыханием. Звон в ушах заглушает их слова. Он впервые видит её так близко — стоит, будто прирос к месту, не в силах пошевелиться или произнести хоть что-то.       В себя приходит, только когда Химавари прощается с Киоко и заходит в больницу.       — Грозный Хайтани-сама влюбился, — дразняще тянет Риндо, щёлкнув пальцами перед лицом Рана.       — Заткнись, — он фыркает, засовывает руки в карманы, скалится.       — Да ты её взглядом чуть не сожрал, братец! — Риндо довольно хохочет и притягивает к себе Киоко, которая странно притихла. — Ну а ты, радость моя, чего молчишь?       Киоко кусает губы, думает, говорить или нет. Смотрит на Рана опасливым взглядом.       — Помните парня с Дайкоку? Ну того, который девушек меняет как перчатки?       — Ага, забудешь как у...       Киоко не даёт ему договорить. Резко поворачивается к Риндо, смотрит испуганно. Хайтани понимают одно — сейчас что-то будет.       — Это парень Химавари.       Ран замирает. Кажется, что все звуки вокруг пропали. Пожирающая злость заполняет лёгкие, а глаза застилает чёрная пелена.       — Ран? Только, блять, без глупостей, я тебя умоляю. Копы вокруг, — шепчет Риндо, впиваясь ладонью в запястье брата.