Глава 1. Внешность обманчива.

Я ношу маску, и лицо мое привыкло к ней

— Паунд, Эзра

      — Боже, Лиза, куда ты меня тащишь? — возмущалась Мирослава, стараясь не врезаться в людей, которые толпились в коридоре, ведущем от гримёрок за сцену. — Неужели это настолько важно?       — Ты обязана взглянуть на этого красавчика! Он такое солнышко! — казалось, что сокомандница не особо её слушала. Сцена. Гримёрки. Репетиции до упаду. Это всё нравилось Мире, но то, что происходило в перерывах между этим, буквально сводило её с ума. Все эти люди, среди которых девочки из её команды вечно пытались найти себе какие-нибудь приключения на одно место. Чаще всего их находила именно Лиза, а Мирославе приходилось по крайней мере слушать про её похождения, а иногда и вовсе помогать. И вот опять. В этом году Алина Сергеевна, их молодой тренер, начала готовить свою группу к масштабному международному фестивалю «Author's project in LIFE». Что это значило для них? Поднятие планки. Возможность приглашения на другие крупные проекты. Ведь они не только танцевали под хореографии, которые целиком и полностью ставила Алина. Девочки сами участвовали в этом. Ставили свои сольные партии и проекты. Под чутким руководством, но всё же. Мирославе это приносило огромное удовольствие. Они с тренером понимали друг друга с полуслова и теперь у неё есть по крайней мере три соло, одно из которых будет показано на сцене этого фестиваля. Словами не передать, как их группа хотела реализоваться на этом проекте. И они смогли. Мира навсегда запомнила радость каждой из них, когда пришла новость о том, что они прошли.       — Это самый крупный проект! Мы непременно должны усердно работать, мои звёздочки! — слова Алины в тот день были пропитаны несказанной гордостью и решительностью, а они, её ученицы, отличались воодушевлением, которое в их коллективе било через край. И всё же, как обычно, Лиза уже нашла какой-то объект воздыхания, а что будет дальше… Ну пройдёт этот фестиваль, а где будущее? В тумане. Однако ради участия в таком проекте Мирослава могла и потерпеть эту драму. Девушки буквально свалились в кресла-мешки, которые были раскиданы за сценой, чтобы большие группы артистов могли присесть и отдохнуть до или после выступления. Сейчас идёт номинация «Рэп», а вокалисты отделались ещё около часа назад. А вот танцорам… приходится ждать.       «И как Лиза может думать о чём-то другом, кроме предстоящего выступления?» — Мира не могла этого понять. Она была уверена в своей партии настолько, что если её попросят станцевать без музыки, она с лёгкостью это провернёт, но… Волнение присутствовало. Витало в воздухе, пропитывало каждый миллиметр за сценой. И не поддаться ему казалось невозможным. А если учитывать эмпатичность некоторых людей… Чокнуться можно. К счастью, на некоторое время Лиза замолчала. Лишь выглядывала этого паренька в толпе. Мира интуитивно начала повторять за ней. Хотя кого она могла увидеть? И всё же её взгляд уцепился за парня, который явно был выше неё, но пытался сгорбиться, спрятаться в бесформенной кофте и как можно незаметнее перейти в самое ближайшее закулисье, перед выходом на сцену. И его определённо трясло. Казалось, что никто этого не замечает, и у Мирославы внутри что-то сжалось. Паническая атака? Вполне возможно. Неужели она столько времени изучала подобные явления, что определила это в жизни… Увиденное отдалось в теле неприятным покалывание, будто сразу несколько тысяч иголок впились во внутренние органы. Мирослава не могла даже провести логическую цепочку, а в висках пульсировала мысль:       «Как я могу испытывать такое непреодолимое желание помочь?..» — Девушка понимала, что стоит ей остаться на месте, совесть сожрёт заживо.       — Лиз, я отойду на пару минут.       — Хорошо, я пока попытаюсь найти этого… — но дальше Мира уже не слушала, она старалась пробиться через беспорядочную толпу. Всё же то, что она относительно невысокая, являлось и достоинством, и недостатком одновременно. Было легко проскользнуть между людьми в суете. Происходило это настолько быстро, что порой Мира всё же случайно врезалась в кого-то, и когда она почти уже достигла первого ряда кулис, то чуть не свалилась на холодный каменный пол. К счастью, реакция её не подвела и Мирослава успела схватиться за занавес. Прямо в том месте, где исчез этот парнишка. Когда она вернулась в состояние равновесия, её руку, всё ещё держащуюся за кулису, накрыла другая рука. Такая ледяная, что сразу становилось не по себе. И это точно был этот парень. Никого другого не могло быть там в этот момент. И это определённо была паничка. Рука была не просто холодная, но и потная. «Неужели на кого-то так влияет волнение?» — Мира не понимала, почему она всё ещё держит эту руку в тепле своей. Со стороны это могло показаться странным. За кулисами даже не видно лица… Но бросить она не могла. А этот порыв… Объяснений мотивации не было. Сегодня она — странная. Или такая, какой должна быть? Лишь голос в голове: «Ты должна помочь! Обязана!» И больше ничего. Холодность руки этого парня… Тревога, которую можно было почувствовать, дотронувшись. Непонятно лишь одно. Почему все остальные бездействовали? Почему?       — У тебя всё получится! — шёпотом произнесла она, накрывая руку парня ещё и сверху. Но буквально через какое-то мгновение парень вытащил свою руку из-под её. Из-за кулисы послышалось лишь глухое: «спасибо!», и закулисье заполнил звонкий голос ведущей.       — На сцену приглашается иностранный участник нашего фестиваля, так встретим его бурными аплодисментами! — зал наполнился хлопками и криками. — Встречайте, Хан Джисон!       Мирослава лишь застыла на месте. Она не видела лица этого человека, но то, насколько чисто на русском он произнёс одно-единственное слово… Это было интересно.       «Иностранец, значит…» — пронеслось в её мыслях, когда, немного отойдя от шока, направилась к сокоманднице. — «Это было бы интересным знакомством, и… А что и?» — Мира понимала, что один шаг не в ту сторону может сделать её уязвимой. А сейчас она не могла позволить себе это. Но одно знакомство. Чем оно может повредить?       «А ничем…» Решено. Она попробует, подойдёт аккуратно после выступления. Всё же интересно, как этот Хан Джисон выступил. А сейчас нужно побыстрее вернуться к Лизе. Мира перешла на бег. За сценой всё ещё толпилась куча людей, но её мешок был свободен.       — Ты от кого бежала? — с улыбкой на лице спросила Лиза, когда Мирослава опустилась на своё место.       — Да так… — договорить она не успела. За сценой раздались восхищённые крики, в основном девчачьи, что заставило сокомандниц обернуться.       — Это же он! — глаза Лизы мгновенно вспыхнули. Мира помнила этот огонь. Такой же, как зажигается, когда они на сцене. Но сейчас это было не важно. За толпой девочек можно было разглядеть парня. С копной чёрных, частично кудрявых, частично волнистых, волос. С тёмными глазами, которые можно было разглядеть из-за скатившихся на нос солнцезащитных очков. На руках огромное количество браслетов. Из ниток, в виде громоздких и не очень цепей. И в окружении этих «фанаток» он вёл себя как самоуверенный напыщенный индюк: так нагло поправлял чёлку, будто за одну минуту на голове могла случится катастрофа, подмигивал буквально каждой визжащей девочке, упиваясь своим успехом. Это жалкое, по мнению Мирославы, зрелище сразу же заставило её закатить глаза. Но тут же её прошиб холодный пот.       — Как, ты говорила, зовут того парня?.. — в горле внезапно пересохло, и поэтому голос девушки казался слегка хрипловатым.       — Я не говорила, но если ты интересуешься, — Лиза мельком посмотрела на сокомандницу, — Хан. Хан Джисон. Миру будто оглушило. Всё, что она слышала, смешивалось в непонятный клубок. Пазлы были из одного набора, но они явно не хотели складываться в единую картинку. Она не понимала, как такое возможно. Это был не тот человек. Не тот, кто буквально сгинался от дрожи за кулисами. Мирослава вновь посмотрела на этого Хан Джисона. М-да, сейчас его самооценке можно было только позавидовать. Этот взгляд, который буквально требует, чтобы перед ним сразу все расстилались. От него становилось не по себе, даже мурашки пробежались дружной стайкой по спине. Мира лишь стиснула зубы и сжала кулаки до побелевших костяшек.       «Может всё же, это не он…» В груди теплилась надежда, но мысли в голове Миры судорожно сменялись одна за другой, втаптывая её в каменный пол за сценой. Понимание того, что кроме него никого там не могло быть, оглушало. Со стороны вряд ли кто-то мог сказать, что с ней что-то не так. Она выглядела как обычно, говорила тоже, смеялась над высказываниями Лизы. Однако внутри всё снова оборвалось, даже не начавшись. Это неприятное чувство, будто тебя предали. Опять.       «У тебя сегодня выступление, сосредоточься, тряпка!» — мысли вновь прекрасно справлялись с задачей отрезвляющей пощёчины. Легко сказать, но сложно сделать. Хотя, когда после произошего внутри пустота её необходимо заполнить. Мирослава ушла в гримёрки, где сидел их тренер. Тем более, буквально через полчаса начинается их номинация. Нужно было настроиться, привести себя в порядок и хотя бы шапочно повторить хореографию, Алина, конечно, заполнит тишину на фоне, напомнит, что именно для них важно сейчас, чтобы её девочки, как их тренер любит повторять, «Показали всем, где раки зимуют!». Нужно просто забыться в этой до боли любимой суете и напрочь стереть из памяти тот момент. И не вспоминать. Никогда. Ни человека, ни произошедшее. Погрузиться в то, зачем она здесь, и работать над всем, чтобы быть на высоте.

***

Следующие дни фестиваля проходили как в тумане. Всю энергию Мира вкладывала в две вещи. Выступления и тренировки. Домой она приходила совершенно без сил и, как только её голова касалась подушки, сразу же проваливалась в сон, забывая даже поесть. Фестиваль проходил пять дней. В её номинации было такое расписание: «Первый день — групповые выступления (постановочные); Второй день — групповой фристайл (импровизация); Третий день — сольный фристайл (импровизация); Четвёртый день — сольные выступления (постановочные); Пятый день — награждение, показательное шоу с лучшими номерами фестиваля». И вот завтра Мирославе предстояло выступить с хореографией, которую они с Алиной кропотливо собирали по кусочкам очень долгое время. Восьмёрка за восьмёркой. Связка за связкой. После этого ужасно долгого дня Мира вновь хотела лишь поспать. Но когда она легла на кровать и залезла под любимый плед, глаза сразу же перестали слипаться, а любая попытка очистить свою голову от мыслей чаще всего заканчивалась неудачей. После того, что произошло в первый день, она просто не могла перестать об этом думать. Об этой двойственности и о том, как её это отталкивало, раздражало и отчасти… пугало. Ну кому нравятся парни, собирающие вокруг себя огромные толпы «фанаток»? Такие люди настолько преисполняются в своей значимости, что просто начинают задирать нос выше потолка. И такие её никогда не привлекали. Как назло, он почти всегда выступал перед их номинацией, и Мира всегда делала вид, что её просто не существует, что она плинтус, который сглаживает углы, однако необходимость в том, чтобы на него обращали внимание, отсутствует. А когда Лиза и этот Джисон разговаривали рядом, девушка, не вслушиваясь в слова, ощущала, насколько этот человек чувствует своё превосходство, и как её сокомандница просто млеет перед ним. Не то чтобы он не мог быть чрезмерно уверенным по жизни, а та ситуация была просто минутной слабостью. Но Мирослава просто не могла поверить в этот образ. Именно это её и тревожило. Надо было отвлечься от этого Хана. Он и так занимает слишком много её мыслей, даже невзначай рассматривая её. С одной стороны приятно, но учитывая произошедшее — мерзко. Кто знает, что у этих корейцев в голове? Мира, чтобы не ощущать на себе этот непонятный взгляд, начала вспоминать свою хореографию. Собственную. Прогоняя в мыслях каждое движение, она постепенно засыпала.       «Всё будет хорошо», — с этой мыслью девушка провалилась в царство Морфея.       На утро она встала с прекрасным настроением. Пока пила чай, просмотрела мотивашки, которые им во время фестиваля Алина начала присылать каждое утро. После подхватила сумку и начался ежедневный аттракцион в метро «сядь так, чтобы тебя не зажали». Миру чаще всего спасала её сумка, где было всё необходимое для выхода на сцену, ну и, конечно, для тренировки-прогона. Через минут тридцать она наконец добралась до студии.       Сначала разминка, растяжка. После повторение старых хореографий и наконец то, ради чего всё это затевалось.       — Мира, умничка! Раз, два… Руки не напрягай чересчур! Пять, шесть, семь, восемь! — Алина Сергеевна достаточно быстро помогала влиться в рабочую атмосферу. Оставалось лишь выслушиваться в монотонные хлопки песни и не пропускать доли. Если быть честными, то сейчас её постепенно накрывало волнение. Мирослава постоянно кусала, а потом облизывала губы. Тяжело дышала и сглатывала. Это, конечно, не могло укрыться от тренера.       — Не кипишуй ты так! — Алина обняла её со спины, а Мира лишь дотронулась до её рук своими.       — Я знаю, Алина Сергеевна… это пройдёт, когда выйду на сцену.       — Да-да, звезда моя, ты всегда прекрасна, когда дело касается сцены. Нам уже пора ехать. Не раскисай, пожалуйста. Помни, я рядом, и просто расслабься, будто в зале никого нет, а это лишь очередной прогон. Следующие пара часов прошли незаметно. Причёска, макияж, костюм. Всё это было тщательно выбрано заранее.       «Как жаль, что состояние не выбирают», — пронеслось у девушки в голове. И она мгновенно вспомнила первый день. Ледяную руку, глухой ответ и этот взгляд… Нет. Она докажет, что ничем не хуже. А эти лишь приезжают и уезжают.       — Твой выход через десять минут, звезда моя. — За спиной раздался шёпот Алины. — Ты их порвёшь! Не забывай про расслабленность в душе и эмоции на мордашке! Оставалось всё меньше времени. Глубокий вдох. Музыка. В бой! Каждый хлопок был обыгран в этой хореографии. Мире казалось, что она дышит этой музыкой и, не задумываясь, отдаёт всё на этой сцене. Каждый шаг, чётко выверенное движение — всё это на автомате, но эмоции вложенные в танец, делали каждый взмах рукой, каждый степ особенным. В моменты, когда сама песня призвала к этому, зал начинал хлопать под ритм. И это опьяняло. Заводило ещё больше. И всё равно, кто там в зале. Сейчас для неё была важна лишь эта мелодия, бит и поддержка зала. Эти прекрасные четыре минуты могли бы длиться вечно. Но всё имело свойство заканчиваться. И, став в финальную позицию, Мирослава заметила знакомые кудряшки в первом ряду. А с обладателем даже встретилась взглядами, сразу же отвернувшись. Всё имеет свойство заканчиваться. Вот и когда этот фестиваль закончится, она больше не увидит этого Хана. НИКОГДА.