Глава 5. Вопросы без ответов.

      — Отлично, девочки! И раз, и два… Лера падай аккуратнее и пластичнее! Лизка пореще! Разгруппировались! Хорошо идёте, звёздочки! Мирослава пропускала все чувства через себя, направляя негативную энергию в танец. Повезло, что новая хореография была направлена на чёткость и резкость, нежели на медленные и плавные движения. Это ощущалось как удар в пустоту, каждым поворотом, каждым степом. Каждым движением будто давала пощёчину мыслям о нём. И эта белка ещё смела что-то говорить? Сейчас хотелось лишь рассмеяться ему в лицо. Таким смехом, какой обычно бывает у злодеев в диснеевских мультфильмах. Каждое его слово — бред. Она нужна своей группе и тренеру. Особенно как одна из самых техничных танцоров. Или ей только так кажется?       — Девочки, давайте еще раз до этого проигрыша! — У Алины сегодня явно много энергии. Мирослава коротко вздохнула. Ещё раз прогон всех восьми этапов под монотонный стук в голове. Как ни странно счёт тоже шёл до восьми. Это странное число бесконечности, преследовало её везде. Раз. Начало, разжигающее огонь. С первыми звуками электрогитары, руки, выходя из исходной позиции, будто разрезают пространство, оставляя зияющие дыры, после чего складываются в геометрический узор с руками девочек из группы. Два. Расход. Поворот. Прыжок. Лишь бы не потерять равновесие, приземляясь на одну ногу. Самое главное — не упасть. Три. Присед на одной ноге и снова вверх, ближе к потолку. Поворот. Они снова бок о бок, все вместе. Четыре. Стать по стойке смирно. Отдышаться. Но эти секунды на отдых так ничтожно коротки. Воздуха почти не хватает. Пять. Трое из них «падают», продолжая свою партию на полу. Мира и Елизавета идут на встречу, то ли противостоя друг другу, то ли создавая единое целое. Шесть. Колени слегка дрожат. Или это только кажется? Не похоже… Расход. Ритмичные шаги. Левая рука же, немного замедляясь проходит по ключицам от плеча до плеча. Семь. Групповая кульминация. Каждый прыжок, каждое движение перекликающееся с другими. Нельзя падать. Но был сделан первый неверный шаг. А после… Нет сил. Восемь. Финальная стойка. Сложно находиться в центре. Просто лечь. Просто отдохнуть.       — Я завалила всё, что было после кульминации… — шепнула Мира Лизе, отпивая воды, в ожидании вердикта от тренера.       — Для четвёртого занятия то, что вы показываете, весьма неплохо, — вышагивая из стороны в сторону, сказала Алина Сергеевна. В её руках была фигурка балерины на пьедестале, которая застыла в идеальном арабеске. Сколько Мирослава себя только помнила, стук именно этой фигурки либо оглушал почище крика, либо намертво врезался в память своей монотонностью.       «Сколько же лет этой статуэтке?», — старалась отвлечь себя от собственных мыслей Мира.       — Что касается промахов… думаю, каждая знает, где и когда она накосячила, — Алина Сергеевна мельком осмотрела своих девочек, чуть задержав взгляд на Мирославе, встретившись с ней взглядом, но быстро его перевела на что-то другое. У девушки мысленно свалилась гора с плеч.       — И уже сейчас мы должны перейти к постановке сольных партий… путём импровизации, — тренер загадочно улыбнулась. Девочки растерянно переглянулись. — Но это со следующего занятия. А пока у вас есть время что-то набросать… — по залу пронеслись вздохи облегчения. Импровизация — самая больная проблема их команды. Несмотря на самые высокие баллы за технику, фристайл был для них чем-то слишком непонятным, сложным. Вся та база, которую они наработали за пять лет просто смешивалась в непонятное месиво, а идеи просто напросто путались. В итоге получались лишь «два притопа, два прихлопа» — как любила выражаться Алина, когда на свою голову устраивала очередное занятие по импровизации.       — Мира, а тебя, звезда моя, попрошу остаться, — добавила тренер, когда вся группа весело перешептываясь направилась в раздевалку.       — Что-то случилось, Алина Сергеевна? — спросила девушка, когда все ушли.       — Особо ничего, просто хотела поинтересоваться твоим состоянием и кое что посоветовать…       — Со мной всё в полном порядке, можете даже не беспокоиться на эту тему. Алина вновь посмотрела на неё, грустно улыбнувшись и будто думая о чём-то своём.       — Ты так выросла… А эта фраза остаётся неизменной. Помнишь тогда, на одном из первых занятий ты так сильно упала? — тренер вздохнула. — Но даже когда я вытирала кровь с твоей коленки, ты продолжала повторять: «Со мной всё в полном порядке, не беспокойтесь». Даже не плакала… Мира отвела взгляд. Она прекрасно всё помнила. И дрожащие руки, на тот момент совсем юной тренерши, и то как эта боль будто прошла мимо неё. Да, щипало, да было неприятно. Но…       «Со мной всё в полном порядке, не беспокойтесь» — именно эта фраза помогала избежать назойливого беспокойства других. Одно предложение заменяло сотни оправданий. И самое главное — этому верили.       — Я просто задумалась ни о том, во время последнего прогона вот и…       — Ничего страшного, это не имеет сейчас значения. Мы все ошибаемся много и часто, звезда моя. Я вообще хотела обсудить другие вещи…       — Я внимательно слушаю, — сглотнув, ответила Мира. Если не её промахи стали причиной разговора, то тогда что?       — Во-первых, как думаешь, какие шансы у нашей команды пройти на конкурс в столице, который будет в районе весенних каникул? Мирослава впала в ступор. Алина Сергеевна советуется с ней? Насчёт конкурса в столице? Это показалось танцорше странным, а в голове появлялось всё больше вопросов.       — С новой хореографией? — вместо тысячи «Почему?» спросила Мира, оперевшись на ближайшую стену.       — Конечно. Старое вы давно переросли, тем более нам в любом случае нужно подтянуть импровизации, а иначе шансов взять что-то на таких фестивалях, как «Author's project», у нас просто нет.       — Если так посмотреть, то к концу ноября у нас будет готова вся хореография, потом месяц на чистку, и уже в январе можно подаваться, — отчеканила Мирослава. — А шансы пройти ближе к ста, однако чтобы взять что-то… Нужно поработать.       — Вот это и есть наша командная цель на ближайшее время. Ра-бо-тать, — а шепотом тренер добавила, — над импровизацией.       — Это всё? — с надеждой спросила Мира, ей как можно скорее хотелось уйти, учитывая состояние после и во время последнего прогона.       — Пока, что нет… Вам в школе уже говорили про спец. годовые проекты?       — Нет… А что? — девушка приподняла одну бровь.       — Возьми себе в пару Джисона на проект. И точка. — Алина снова начала вертеть в руках статуэтку.       — Зачем? Я и сама прекрасно справлюсь. Какой бы там ни был проект. — Мирослава почувствовала то самое раздражение. Снова.       — Дело в том… что проект парный, звезда моя, — очень осторожно продолжила Алина. — А я а) не уверена, что кто-то другой выберет мой предмет в качестве проектного и б) от вашей химии стены в зале каждое занятие ходуном ходят. А что будет на сцене? Сама подумай.       Мира начала перебирать в голове каждого из класса. Если, как она правильно поняла, по обрывочной информации от тренера, можно выбрать только один предмет, то…       Катя с большей вероятностью будет с Лидой, выбрав Изобразительное искусство.       Инна от Ани никуда не денется, и они, скорее всего, возьмут Литературу.       Макс и Андрей могут, в принципе, взять проект по Съёмке.       И остаётся только… Мира побледнела и машинально начала хрустеть пальцами. Это было похоже на неизбежность.       — К тому же, это тебе на руку. Он хорош в импровизации, а ты в технике. Натаскать его — лишь вопрос времени, — и потом тренер более задумчиво добавила: — А ещё, я заметила, что он чем-то похож на айдола.       — Как твои битеэсы? — скривив гримасу, перешла на «ты» Мира. Ведь обстановка всё меньше походила на формальную. — Теперь понятно, почему девчонки перед ним мрут как мухи.       — Почему бы и нет? Он очень даже симпатичный, — улыбнулась Алина. — Кстати, хочешь дэнс-практику глянуть? Буквально в сентябре был камбек… Но я не стала тебя трогать.       — Ну давай, посмотрим на них… — хмыкнув, Мира стала за спину тренера. — Опять со своего, как его там, Хорсока будешь кричать?       — Во-первых, Хосока, а во-вторых, звезда моя, ты знаешь, что мой интерес вызван сугубо танцами…       — Ну да, ну да, именно танцами…       Алина в шутку пригрозила ученице кулаком и включила видео. Взгляд Мирославы сразу уцепился за двух крайних парней слева. Рыженького такого с козырьком, очень техничного на фоне других, и… Мятного? В белом лонгсливе. Видео было относительного качества, но почему-то лицо именно «мятного» корейца её расположило больше других.       — Алин, останови, пожалуйста, и отмотай чуть назад… Я одно движение приглядела. — чуть ли не срываясь с места, попросила Мира.       — То, которое по типу «восьмёрки»? — тренер повернулась к ученице.       — Да, оно самое. Может мы попробуем вставить его на один момент в нашей хореографии?       — Можно попробовать… Оно, кстати, может придать дополнительный акцент при переходе на сольные партии. А ты ещё так пренебрежительно говорила про «этих корейцев», — сымитировала интонацию Мирославы Алина. — Видишь, полезно же?       Мирослава лишь тяжело вздохнула.       — Иногда, да. Но постоянно…       — Да, ладно тебе, — улыбнулась тренер. — Кто больше всех понравился на сей раз? И имеется ли такой вообще? — в ответ Алина услышала лишь хмыканье ученицы.       — Ну… в этот раз «мятный» как-то… расположил, — неуверенно проговорила она.       — Его зовут Юнги, если что. И я знала, что это лишь вопрос времени, когда тебе хоть кто то понравится, — Мира лишь пустила уничтожающий взгляд в сторону Алины Сергеевны. — Вы кстати похожи в чём-то, — Мирослава продолжала таранить тренера взглядом.       — Ну ладно, беги. И не смотри на меня так! — пошутила Алина, но Мира уже вышла из зала.       Одно радовало — на её лице промелькнула легкая улыбка. После таких «посиделок» с тренером она чувствовала себя чуточку лучше, чем всегда, хоть и со стороны могло показаться, что её раздражают некоторые моменты. Но это не так… Совсем не так.              

***

            Скрип карандаша по шершавой бумаге. Глоток воды. Глубокий вдох. И взгляд в небо.       Катя сидела в парке и пыталась хоть что-то зарисовать. Ластик уже не справлялся с продавленной карандашом бумагой. Вроде бы и достаточно живописное место, и красивая архитектура, да и людей вокруг множество. Но лист так и оставался пустым. Небо же было совсем не осенним. Насыщенный голубой цвет и разбросанные тут и там перистые облака. Такой разной формы… Как линии, проведённые кистью в акварели по мокрому полотну. Как будто воздушные царапины. А некоторые наслаиваются друг на друга, как чешуя у рыбы.       На некоторое время Катерина перестала дышать, рассматривая всю эту красоту как заворожённая. Но потом вновь вдохнула холодящий лёгкие воздух. Ноябрь как никак. На то, чтобы полноценно передать эту красоту карандашом, времени особо не было. Лишь пару набросков формы этих самых облаков. Оставалось лишь добраться до общежития…       — Ты уже закончила? — раздался голос Макса за спиной, от неожиданности девушка вздрогнула.       — Ну как сказать… Сделала эскизы, а что-то более масштабное буду делать, когда доберёмся до общаги. — Она повернулась лицом к парню. На первый взгляд Макс выглядел непримечательно. Обычные, видавшие виды джинсы, белая футболка, а сверху чёрное худи на молнии и кепка ему в тон. Рост примерно как у неё, средний. Однако его телосложение… Намного мускулистее, чем у сверстников.       «Было бы интересно анатомически точно его зарисовать…» — каждый раз думала Катя, прикусывая губу. Но попросить его о такой услуге… Вот это задача более высокого уровня сложности.       — Надо будет по дороге зайти за свечой, — задумчиво и как бы для себя проговорила Катерина. — Акварель у меня голубая вроде оставалась…       — А новую ты так и не открыла? — Спросил Макс, наклонив голову вбок.       — Н-нет, пока что нет такой необходимости…       На день рождения в начале октября Максим подарил ей набор из 36 цветов. И не какую-нибудь детскую, а «Невскую палитру: Белые ночи». Профессиональную. Но Катя даже не сняла с неё упаковочную плёнку, довольствуясь своей старенькой двенадцати цветовой палитрой, в которой кюветы менялись раз пять. А вот Лида давно заглядывалась на эту новенькую коробку и постоянно подначивала подругу открыть её.       — Как это нет? Я же прекрасно видел, как ты психовала на белила на последнем занятии, — Макс строго посмотрел на неё.       — Ты же знаешь, что для меня это слишком…дорогой подарок.       — Но это подарок, Катя. Выбранный мною для тебя. — его карие глаза пристально смотрели в её.       — Но…       — Никаких «но», Катерина, никаких. Давай лучше пойдём уже, а то холодно. И ты обязательно откроешь новые краски…       — Я знаю, что точно куплю нам чая, — вставила своё слово девушка, когда они направились к выходу из парка. И только Максим хотел что-то сказать, как Катерина тут же его перебила. — Ты потратил на этот подарок почти все карманные деньги на месяц, поэтому ничего такого в том, что я угощу тебя чаем, нет.       — Но это было в прошлом месяце… — попытался возразить Макс, но Катя продолжила тараторить.       — Всё равно, мне всё ещё неловко, — она отвернулась и сильнее закуталась в кожанку, которая мало помогала от ветра. — А вообще, я просто хочу угостить тебя чаем.       — Как скажешь, — сдался без боя Макс.       Всё же этот человек не переставал её удивлять. Сам подсел первого сентября, хотя были и другие места, узнал, когда у неё день рождения, приподнёс такой подарок и… просто находится рядом. Он был… надёжным. Даже несмотря на то, насколько легкомысленно себя ведёт, когда общается с Джисоном.       «Кстати об этом…», — только успела подумать Катя, оплачивая чай.       — Как тебе вообще вся эта ситуация с Джисоном и Мирославой? — внезапно завёл разговор Макс, будто прочитав её мысли.       — Мне она кажется достаточно странной и спорной… — задумчиво ответила Катерина, отпивая согревающий напиток. — Давно я не видела Мирославу такой нервной.       — Нервной? Да она само спокойствие и пофигизм! Она так попросила, нет, даже приказала мне пересесть, будто это само собой разумеется!       — Признаться, всё не так просто. Со стороны ничего не изменилось… для вас. Вы не знакомы с ней настолько долго, как я, — Катя многозначительно посмотрела на стакан и взяла его в обе руки, стараясь согреться, прежде чем продолжить. Всё же она сама мало что знала о Мирославе. Только была безумно благодарна.       

5 лет назад.

      В классе пятом, когда Катерина только перешла в эту гимназию, «особые слои населения» считали своим долгом оскорблять всё, что было с ней связано. Просто потому, что она им чем-то не угодила. Причины издевательств всегда были разными: то им не нравилось, во что она была одета, то, как говорила и даже то, что ела. Самым болезненным, конечно, были насмешки над её творчеством. Стоило Кате подойти хоть к кому-то и предложить составить компанию на пленере или просто погулять, как это оборачивалось тем, что это самое «высшее общество» их класса тут же высмеивало её, что называется, за глаза. Но в один прекрасный день произошло следующее.       На уроке ИЗО они рисовали на свободную тему. Обычное дело в конце четверти. Катерина старательно выводила каждый штрих своей работы, но стоило учителю выйти из класса, в её сторону тут же направилась облава.       — Что это мы тут рисуем? — глава этой «банды» выхватил у неё из-под рук рисунок.       — Отдай! Отдай! — только и могла выдавить из себя Катерина, когда уже слёзы наворачивались на глаза, а в мыслях крутилось одно: «Лучше меня трогайте, но не мои рисунки!»       — Ребятки, а вам не кажется, что это уже перебор? — в тот момент у Кати пошли мурашки по спине от этого холодного, на первый взгляд, голоса.       — Что ты этим хочешь сказать, Линова? — «главарь» развернулся к ней, выпятив грудь.       — Только то, что вам пора сворачивать эту лавочку. Катерина абсолютно ничего вам не сделала, — голос спасительницы звучал ровно и чётко, ни разу не дрогнув. — Или…       Катя уже не помнила, что такого Мирослава им тогда наговорила. Но помнила другое. То, что от неё сразу же все отстали. И ещё некоторые слова:       — Милый ангел, — прокомментировала Мира её рисунок, подняв лист бумаги с пола. — Прямо как ты.       Катерина не смогла сдержать улыбки от нахлынувших на неё воспоминаний.       — Кать, а знаешь… Ты могла бы быть прекрасным лидером. Какой-нибудь невероятно творческой команды. — Мирослава первая назвала её «лидером». И как она только угадала?       — Но признай, она как будто далека от нас, — вернул в реальность художницу Макс.       — Но большинству из нашей команды, — Катерина не любила слово «класс», — она хотя бы немного, но доверяет. И прекрасно общается с ними.       — Не просто большинству, она хорошо относится ко всем, кроме Хана, — подметил Максим. — Ну, а до меня этот холод долетает чисто за компанию.       Катя рассмеялась. Даже в этой ситуации он умудряется шутить.       — Думаю, нужно дать им притереться, чтобы они наконец поняли, что не представляют опасности друг для друга…       — Куда им притираться ещё больше? И так искры даже при одних лишь взглядах летают, мне аж страшно становится… — шуточно возмущался Макс. — Мне вот интересно, чего они друг другу наговорили…       — Это известно только им… Думаю нам нужно постараться помочь, — Катя наконец допила свой чай.       — От ненависти до любви…       — Ну не в этом же смысле, Макс! — возмутилась Катя. — Просто сделать так, чтобы не было острых углов внутри команды.       — И вернуть прежнюю рассадку!       — Нам ещё за свечой нужно зайти, — вдруг перевела тему Катерина.       — А зачем? — поинтересовался Макс.       — Старый как мир приём, — вздохнув ответила Катя. — В общаге покажу…       — Как плохо, что сейчас нет снега…       — А то, что? — приподняла бровь девушка.       — Ты бы уже валялась в сугробе, вот что! — ехидно улыбнулся Макс.              

***

      Пары по литературе стали отдельным испытанием почти для всего класса. И Джисон в очередной раз убедился, что делать уроки заранее — самый лучший вариант из всех возможных. Особенно когда в воскресенье устраивается киномарафон по Гарри Поттеру. С утра и до самого вечера. В такой день уютно устроиться в кресле-мешке и доедать салат прямо из огромной чашки — истинное удовольствие. Однако наступает понедельник, и даже небольшая, по их меркам, домашняя работа никуда не исчезла. Поэтому после урока обществознания весь класс толпился у подоконника напротив кабинета литературы и наперебой уточнял у друг друга стихотворные размеры, которые им надо было определить.       «Как же хорошо, стоять поодаль от всего этого хаоса…» — эта мысль вызывала у Хана ухмылку. Но он всё же достаточно внимательно наблюдал за одноклассниками.       Он видел, что Мирослава тоже стоит обособленно.       «Неужели она всё сделала?» — эта мысль проскользнула у него не случайно. Несмотря на прекрасную успеваемость она редко делала что-то письменно. По крайней мере, когда они сидели вместе, её тетрадь вечно пустовала, если только не задавали что-то для проверки.       Но тут к ней подлетела Катя, спрашивая что-то, при этом активно жестикулируя. Джисон нахмурился, но тут же уткнулся в телефон листая фотографии, сделанные за последние два месяца. У него есть общие фото буквально с каждым из их класса, но с ней — ни одного. Лишь пара её снимков с того самого практического занятия, где она пьёт чай. Хан тяжело вздохнул.       «Ну что я делаю не так?!» — так и хотелось поколотить ближайшую стену кулаками. Чтобы костяшки были разбиты в кровь. Может, хоть тогда она обратит на него внимание? Джисона передёрнуло от собственных мыслей. Его будто окунули в ледяную воду.       «У тебя всё получится!» — эти слова проникли в его сознание сквозь плотный туман воспоминаний и врезались в память намертво. Однако кто тогда его поддержал? Какая девушка, даже не видя его лица, бросилась на помощь? Но вот вопрос: как она вообще поняла, что ему нужна помощь?       Однако прозвенел звонок, и все эти вопросы остались не только без ответов, но и без дальнейших рассуждений. Потому что, к счастью или к сожалению, во время последних уроков литературы отвлекаться было просто невозможно. Стоило что-то проморгать, и Елена Григорьевна не на шутку сердилась, говоря о важнейших вещах в сфере литературного анализа лирики. Однако все эти размеры… ямбы, хореи, анапесты, амфибрахии, конечно, были ему нужны как человеку, пишущему песни. Но…       Вопросы без ответов волновали сильнее.       — Ребятки, у нас буквально несколько минут до начала перемены, и думаю что важно поговорить об ещё одной особенности данной направленности. Это парные проекты в 10-м классе и командный в 11-м. — Елена Григорьевна заставила всех, даже тех, кто почти спал на парте, поднять на неё недоумённый взгляд. — Ваша задача в этом году состоит в том, чтобы выбрать предмет и, объединившись с кем-то из одноклассников сделать проект в его рамках. — Рука Макса взметнулась вверх. — Да, Макс?       — А можно привлекать людей помимо напарника?       — Этот момент необходимо уточнить у предметника или у Маргариты Максимовны, так как она составляет методические материалы для вашей направленности. — Макс лишь кивнул в ответ, по выражению его лица можно было подумать, что у него только что родилась блестящая мысль.       Наконец, звонок прекратил их мучения и выпустил, так сказать, на волю.       Мирослава вышла первой и сразу же обосновалась на подоконнике напротив кабинета, положив туда ту самую книгу, которая была в руках, и что-то настраивая в телефоне. Но, как только она увидела Джисона, бегом направилась в другой корпус через тот самый выход.       Но на подоконнике остался притягивающий взгляд жёлтый предмет. Это была тетрадка. Её тетрадка.       — Мирослава, постой! Ты тут кое-что забыла! — крикнул ей вслед Хан, но девушка даже не обернулась. Тогда он пошёл за ней, держась на некотором расстоянии, как вдруг Мира столкнулась в дверях с этим… Юрием Николаевичем.       «Твою мать!», — только и успело пронестись в голове парня.