Часть 52

О том, что от самых близких в жизни людей, какие только могут быть у любого человека - родителей - ждать помощи в патовой ситуации мне не придется, я поняла довольно рано. Не буду углубляться в период с десяти до двадцати лет, а то Вы меня обвините в "подростковых обидках", а мне не это нужно. Мне нужно Ваше мнение и комментарий - может, это я такая прихуевшая дитятка, которая не ценит своих родителей? Ну давайте пока без эпитетов, просто сухие факты, которые не требуют эмоций… Я напомню, мне было двадцать, когда я заболела раком. 2016-ый год, казалось, мог быть последним в моей жизни. И честно - меня больше беспокоили только постоянные невыносимые боли, когда ходишь по комнате и рычишь, потому что таблетка обезболивающего не убрала, а всего лишь на двадцать минут еле приглушила эту муку. С февраля по июль, когда мне поставили диагноз, я даже боюс представить, сколько "найза" я выпила. Каждые два часа по таблетке. Это в сутки. А в них, как мы помним, 24 часа. Не, я не об этом. Это предисловие к главной проблеме. Ха, Вы думаете, что рак - это главная проблема? Я Вас уверяю, он стал просто лакмусовой бумажкой истинного отношения ко мне. Нет, мама с папой лечили. Мама договорилась со своим онкологом, чтобы он принял меня на Каширке, правда тот сказал, что если я проживу неделю - это уже подарок. Мама плакала, я в шоке. Правда, потом, когда мы приехали домой и позвонил папа, чтобы узнать об итогах визита, мама выхватила у меня трубку и устроила настоящий скандал - сперва ему - что не соизволил бросить свои дела и дочь родную сопроводить, а потом мне, что я с "этим предателем" общаюсь! И вообще я плохая, потому что очень внешне на папу похожу! И вот за час меня довели до такой трясучки, что я заперлась в своей комнате и, пытаясь успокоиться, включила документальный фильм. О Высоцком. В тот период я безумно от него фанатела. Наушники вакуумные, и все равно я слышу, как мама орет (непонятно кому и куда), продолжая поливать папу, на чем свет стоит. Ровно через час (а я запомнила, потому что документалка как раз закончилась) папа приехал. С букетом любимых маминых бордовых роз. И вроде все как окей - два родителя сидят тихо-спокойно на кухне, пьют чай и обсуждают, что со мной делать. Интересно, почему нельзя было так сразу? Ведь я перенервничала настолько, что меня трясло с головы до ног. Море поссорилось с ветром, а страдает от этого лодка. Меня решено отправить в Израиль на обследование. В рюкзаке моей ручной клади - пробирки с моей пункцией… Если таможенники остановят, то сами понимаете - по головке не погладят. Слава Богу. Эти стекла нужны, чтобы на их основании поставить мне диагноз. Игра свеч не стоила, они оказались неинформативными. И диагноз мне поставили после операции двадцать пятого июля 2016 года, когда вырезали из спины ту самую опухоль. Да, ситуация была очень плохая - она давила (я бытовым языком, чтобы вам было понятнее) на позвонки, вследствие чего у меня были полностью онемевшие ноги. Ну да, все, что ниже пояса - бубенцы. Я не чувствовала, мала мне обувь или нет. Жмет ли она? Не могла бегать - коленки стукались друг об друга. Не могла нормально ходить - потому что онемевшие стопы цеплялись за любую выпуклость на асфальте, и я могла упасть. При шаге поднимала колено чуть выше обычного, это давало хоть какую-то гарантию. И даже ела на глазок и зубок, потому что не испытывала чувства сытости или голода. Папа - герой - прилетел со мной в Израиль, будучи на костылях. Так неудачно сложилось, что он перед самой поездкой сломал себе ногу, и было смешно, когда весь медперсонал в клинике помогал только (!) ему, и ни капельки мне. И я, стиснув зубы, чтобы не казаться слабой, еле-еле успевала за папой, который, как мне казалось, бежал на костылях. Я несколько раз падала, поднималась сама - мне никто не помогал. Потом уже, когда узнавали, что пациент-то я, начали посматривать, но я уже сама не позволяла себя придерживать и обходилась, даже когда было трудно, без помощи. Вопрос чести, что ли? Ну как-то не комильфо казаться слабой, мне это было унизительно. Даже когда на Каширке неправильно взяли пункцию, и я не могла ходить, я опиралась на инвалидное кресло (за его ручки), якобы катила, но не села в эту коляску. Набычилась взглядом, рубашка полурасстегнутая, что лиф немного виден, по локоть закатаны рукава, со лба стекают ручьи пота, а я заставляю, мысленно отдавая самой себе приказ, свои ноги идти. Так вот, Израиль. И вообще к чему я всю эту писанину. Моя доктор, которая ныне здравствует и практикует, Сигáль Тавóр и Феликс Букштейн (пользуясь случаем, выражаю им еще раз благодарность) совещаются и предлагают три варианта лечения. От самого легкого до тяжелой артиллерии. У меня четвертая стадия, они сами не верят, что будет эффект, просто предложили на выбор способ моего… лечения. Да, потому что по факту умирают не от рака, а от химии. Картина маслом: мы впятером (доктор, папа, я, его жена и переводчик) сидим в кабинете и нам подробно разжевывает Сигаль все варианты. Все плюсы и минусы. Каждый в моем случае не гарантирует эффективность. Легкий подразумевал лучевую терапию. Тот, что тяжелее - сочетание лучевой и гормонотерапии. И самый жесткач - восемь курсов дичайшей химии, две из которых вводятся в позвоночный столб. А гормонотерапия в качестве премедикации. Посовещавшись, мы решаем с папой второй (средний по тяжести) вариант. Третье августа у меня первая химия. Третье августа… я была морально готова на средний вариант. Однако, третьего августа 2016 года, когда меня провожают в отдельную палату и сажают в кресло, мне показывают подписанные папой (а не мной, хотя мне, на минутку, двадцать лет) согласие на проведение самого жесткого курса химии. Я пикнуть не успела - в моей вене уже катетер. А по нему… стекает желтовая дрянь в организм, после которой я кровью писала. Вы не представляете, что я почувствовала в тот момент. Я была готова морально на средней тяжести трындец. А не на самый тяжелый. Папа даже не соизволил поговорить со мной, сказать в глаза, что он (наверное, из благих побуждений) выбрал самый тяжелый вариант. А ниче, что я могла его не пережить? За спиной моей подписал бумаги, подделывая мою подпись, обрек меня на адовы мучения… А вот теперь вопрос вам: прав ли он? Может, это я придираюсь? Но с тех пор я ему не доверяю вообще. Про маму писать не хочу. Она не захотела со мной лететь в Израиль, потому что сестра моя родила девочку (ей внучку) и мама песталась с ней. Ха, как десять лет назад, когда родился племяш, и я уже тогда была за бортом. Идем далее. Я заканчиваю обучение вечером на юрфаке, время около 22 часов вечера. Это уже февраль 2017, у меня тогда закончился последний курс химии, но чувствую я себя… не дай Бог никому. Так плохо, как в тот вечер, мне не было никогда. Я одна в центре Москвы, не могу сесть за руль и поехать в сторону дома. Ну не могу, потому что сейчас сознание потеряю, из носа фонтаном кровь, а поблизости никого и ничего, улица, как назло, безлюдная. Звонит папа: - Привет, как дела? - Привет. Плохо. - Че такое? - Вышла из универа, очень плохо себя чувствую, боюсь, сознание потеряю. - Ну так езжай домой! - Не могу, все плывет перед глазами. - А я что должен сделать? Я уже телевизор включил и в постель улегся. Да ничего, блять! Сука, если б мне мой ребенок позвонил в половине одиннадцатого вечера и сообщил, что ему плохо вплоть до потери сознания, я бы все бросила и примчалась бы к нему! А пока мчалась, скорую бы вызвала! Реакция отца меня… убивает. Я безмолвно плачу, не зная, что делать. Приходит в голову мысль вызвать такси, но я ее отметаю - оставлять на ночь машину на платной парковке не хочу. Ситуация максимально простая: мне надо скооперироваться и потихоньку ехать домой. Не могу. Плохо. Просто плохо. Все плывет перед глазами. Набрала номер скорой, а они мне: "Ну Вы же понимаете, что мы выезжаем домой. И пока доедем до Вас, Вы все равно в обморок упадете!". Не, ну че, все логично. Звонит мама… А я ей не могу сказать, что мне плохо. Потому что она сама после курса химии, ей не до меня. Я боюсь ее расстроить. Молча слушаю о том, как моя племянница впервые в жизни попробовала кабачок и какая она молодец, быстро растет. Что делать дальше - не знаю. И сознание, конечно, теряю. Спасибо, что не на бехлюдной улице, а все-таки в машине. Пришла в голову мысль воспользоваться услугами… (сейчас не смейтесь) трезвого водителя. Ну да. Служба круглосуточная, да и что еще делать, если надо домой, а машину оставить не можешь. Приехал дяденька спустя минут двадцать… Сел за руль. И меня же отвез домой. Я плакала, когда зашла на порог своей квартиры от счастья, что добралась. Папа так и не перезвонил. Ситуация третья. Папина теща, которую я раньше называла Татой, а теперь исключительно бабкой, позвонила мне в январе 2018 года и попросила встретить ее в аэропорту Домодедово. Она прилетела из Турции и не хотела тратиться на такси. И я поехала. В два часа ночи. В три уже была на территории аэропорта. Жду-жду - ее нет. Уточнила на стойке информации, а ее рейс уже получил багаж, аэропорт в ночное время почти пустой. Звоню - абонент не абонент. Нервничаю. Звоню папе - он ведь в курсе, что теща прилетает, может, встретил? Оказалось, да. Она позвонила и попросила встретить. Так я еще люлей получила, что "влезла"! Ну-ну. Мадам даже не соизволила позвонить. И вот объясните мне, почему я должна доверять этим людям? А может, я придираюсь и не права?