Глава 2. Начало

*4 года спустя*

      "Год пролетел с тех пор, как Раум, некогда непоколебимый Хабилит, покинул свой пост. Эта новость обрушилась на Кервесию как гром среди ясного неба, оставив за собой шлейф недоумения и горечи. Для большинства жителей это было не просто разочарованием — это была катастрофа. За всю многовековую историю Кервесии подобные отставки случались лишь дважды, и каждый раз причиной была лишь глубокая старость, забиравшая последние силы. Но Энштайнер — Раум, находящийся в самом расцвете магического могущества, — его уход стал настоящим шоком для всего королевства, породив дикую бурю слухов, которые будоражили умы простолюдинов и знати. На его место сразу же выдвинулось множество амбициозных кандидатов. Они проходили изнурительные испытания, от многочасовых письменных экзаменов по древним магическим трактатам до захватывающих дух магических поединков, сотрясавших арену королевского двора. В итоге пост занял другой молодой маг — Иори Ногаи. И хотя его талант, бесспорно, уступал легендарному Рауму, сейчас это мало кого интересовало. Главное, что на месте Хабилита теперь стоял новый могущественный защитник, готовый оберегать Кервесию от любых угроз. Королевство, хоть и с опаской, но все же возлагало на него надежды, стремясь забыть о тени, которую оставил после себя Раум." — Что за день такой? С утра пораньше запрягли писаниной, а сейчас ещё и обход по столице делать, — проворчал Гелиус Балфорд, лейтенант элитного отряда «Лев Эльзара». Его голос был негромким, но в нем чувствовалось легкое раздражение, привычное для человека, обремененного многочисленными обязанностями. Солнечные лучи раннего утра золотили пыль в воздухе, проникая сквозь высокие окна его кабинета. Вокруг Гелиуса громоздились старинные стеллажи, забитые фолиантами и свитками, их пергаментные страницы хранили вековую мудрость и тайны Кервесии. За огромным дубовым столом, заваленным грудами бумаг, Гелиус сосредоточенно просматривал документы, выискивая ошибки, словно хищник, выслеживающий добычу. «Когда-то я точно пожалуюсь на генерала за невыполнение его обязательств, но, похоже, не сегодня», — его мысли метались, но долг призывал. Слова про обход не заставили себя долго ждать. С легким вздохом Гелиус быстро сложил проверенные рапорты в кожаные папки, аккуратно завязав их тесемками. Он накинул поверх своего безупречного белого жакета однотонный белоснежный плащ с высоким воротником, который придавал ему строгий и величественный вид. На груди плащ скреплялся необычной, искусно выполненной застежкой — золотистыми кольцами, переплетенными в сложный узор. Они тускло поблескивали в лучах утреннего солнца, крепко удерживая ткань на плечах лейтенанта, пока он стремительно направлялся к главной площади. Каждое утро площадь оживала с первыми лучами солнца. Сотни людей — торговцы, ремесленники, прохожие — наполняли её гомоном и суетой. В праздничные дни толпа становилась ещё плотнее, превращая площадь в бурлящий котёл эмоций, что часто приводило к спорам и даже дракам, которые приходилось оперативно улаживать гвардейцам. Но сейчас было раннее утро, и Гелиус ожидал спокойного обхода, лишь легкого фонового шума обычного дня. Он глубоко вдохнул прохладный утренний воздух, в котором смешались запахи свежего хлеба, сырой земли и еле уловимый аромат цветочных лавок, готовящихся к открытию. «Иногда мне кажется, что вселенная делает всё против меня и именно в те моменты, когда мне нужен отдых, а не "веселье"», — пронеслось в голове Гелиуса, когда он услышал резкие, гневные голоса, доносящиеся откуда-то из переулка. Источник шума был где-то среди множества небольших домов, где располагались различные продуктовые лавки. Он ускорил шаг, его взгляд стал более сосредоточенным, готовым к любой неожиданности. Завернув за угол, Гелиус увидел плотную кучку людей, что полукругом обступили одну небольшую пекарню, словно завороженные зрители перед представлением. Остановившись у толпы, Гелиус пригляделся, стараясь понять происходящее. В центре внимания оказался невысокий молодой человек с тускло-рыжими волосами, заплетенными в небольшой хвостик на затылке, и тёмно-синими глазами, которые сейчас горели от ярости. Он эмоционально спорил с продавцом пекарни, пожилым мужчиной с круглой лысеющей головой и фартуком, покрытым мукой. Парень яростно жестикулировал, его лицо вспыхнуло от гнева, а каждое слово, казалось, вылетало из него с огромной силой. Разобрать, о чем они говорят, было сложно из-за общего гула и шума. «Придётся вмешаться», — решил Гелиус, уже представляя, как разнимает спорящих и наводит порядок. Пробираясь сквозь плотный круг зевак, он заметил, как смешки и разговоры постепенно стихали, уступая место почтительной тишине, когда люди узнавали лейтенанта отряда «Лев Эльзара». Добравшись к первому ряду сего «представления», Гелиус смог расслышать обрывки фраз: «...качество...», «...обман...», «...не согласен...». Ощущая на себе множество любопытных взглядов, он сделал шаг вперёд, его присутствие ощущалось как холодный ветер, предвещающий перемены. — Лейтенант отряда «Лев Эльзара», Гелиус Балфорд. Что здесь случилось? — его голос, привыкший к приказам и допросам, разнёсся над толпой, заставляя всех замолчать окончательно. В голове у него продолжали крутиться одни и те же слова: «О, Господи, дай мне сил... Ой, чего это я?». На его голос конфликтующие резко повернули головы в сторону и мгновенно изменили выражения своих лиц. Продавец, который до этого был на грани истерики, отчетливо занервничал, его лоб покрылся испариной, а молодой парень лишь закатил глаза и глубоко вздохнул, будто ему надоела вся эта ситуация. — Гражданин отказывается платить за испорченный товар, — продавец, быстро придя в себя, ответил первым, пытаясь изобразить невинную жертву. Он говорил слегка заикаясь, но с отчетливым оттенком праведного негодования. — В смысле платить?! Ты так и не понял, что я ничего не трогал или как?! Слепой что ли?! Или всех возможных обвинить пытаешься?! — голос парниши был уже охрипшим, что говорило о долгих минутах криков и препирательств. Он отчаянно жестикулировал, после чего сжал кулаки, оставляя на внутренней части ладони следы от ногтей. — Не хватало мне ещё таких, как ты, слушать. Как они там называются? Нарушители порядка? — продавец презрительно скривил губы, поглядывая на парня сверху вниз, словно на надоедливого насекомого. — Сам ты нарушитель! Только и делаешь, что сам всё портишь, а потом людей обвиняешь, мошенник! Даже в руках не держал, а уже сломал, вот это "магия", конечно! — рыжеволосый парень не сдавался, его щеки покраснели от негодования. Толпа, до этого затихшая, начала тихонько перешептываться, некоторые лица выражали явное сочувствие к парню, другие — к продавцу. — Видите, воспитания ноль, ещё и без доказательств такое смеет говорить вслух. Что за поколение уже пошло, куда катится наше королевство... — продавец помахал головой из стороны в сторону, пытаясь как можно больше показать, как же ему горько от этой ситуации. Его игра была почти безупречна, но Гелиус, привыкший читать людей, заметил легкое дрожание рук продавца. В ответ молодняк уже набирал воздух в лёгкие, чтобы что-то снова ответить, но его успели перебить. — Думаю, чтобы уладить этот конфликт, мне придется применить магию, только уже настоящую, — в руках лейтенанта появилась книжка – гримуар. Его обложка, казалось, была вырезана из самой древности: темно-фиолетовая кожа с множеством мелких трещинок, словно шрамы времени. Глубокий фиолетовый цвет переливался на свету, создавая ощущение мистики и тайны. Обложка была украшена замысловатым узором из золотистого и серебряного металла, который мерцал при каждом движении. В центре композиции красовался крупный круглый медальон, инкрустированный насыщенными фиолетовыми камнями. Только сам владелец знал, что эти камни – чароит, редкий и мощный минерал, усиливающий магическую энергию. От медальона же расходились лучи, также украшенные этими драгоценными камнями, излучая едва уловимое свечение. — Всё просто: кто врёт – того ударит с силой примерно капитана отряда. Конечно, пару раз заканчивалось больницей для того, кто соврал... Однако лжец того стоит, вы не против? — голос Гелиуса был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. Его взгляд, обычно мягкий, стал жестким и проницательным, устремленным попеременно то на продавца, то на парня. Паренёк, как только услышал про больницу, сразу же решил отказаться от идеи дальше спорить. Его запал мгновенно угас, глаза расширились. «Ладно. Пускай он заплатит ему уже ту сумму», — пронеслось в его голове. Он не любил калечить людей или видеть, как кто-то их калечит при нем. Да и вообще не любил, чтобы такое происходило. Так что сейчас на вопрос Гелиуса он отрицательно покивал, после чего достал из небольшого кожаного кошелёчка три медные монеты, потускневшие от долгого использования, и протянул их продавцу. У того заблестели глаза, предвкушая вкус победы. — Вот видите, настоящий преступник всегда пытается убежать от наказания, — продавец, ощутив свое превосходство, едко ухмыльнулся, принимая монеты. — Ага, именно так, будь по-вашему. Только пускай вообще клиентов не будет, как и прибыли. Можно считать за пожелание на будущее за сегодняшний инцидент. Надеюсь, больше не увидимся, — бросил рыжеволосый парень, его голос был полон скрытой злости и разочарования. С этими словами он резко развернулся и пошёл через толпу зевак, которая начинала уже расходиться, ведь утреннее «представление» закончилось, а значит, и смотреть уже было не на что, и нужно было заняться своими делами. В толпе послышались редкие шепотки, осуждающие продавца, но никто не решался выступить открыто. Гелиус пребывал в немом шоке, что всё так получилось. Учитывая реакцию паренька на протяжении всего разговора, он не волновался, в то время как с продавца сошла уже сотая капля пота, указывая на его ложь. Да и сам молодой лейтенант, искушенный в чтении людей, прекрасно понимал, кто здесь был настоящим лжецом. Он думал, что таким способом быстрее припугнет именно продавца, заставив его признаться. Если ему не изменяет память, то в другой отряд уже поступало несколько жалоб в течение последнего месяца на эту лавку, но там, похоже, были некоторые более «важные» дела, так что это отложили в пыльный ящик с названием «на потом». «Скорее всего, мне придется своими силами попытаться как-то надавить на капитана того отряда, чтобы тот уже повлиял на своих работников», — размышлял Гелиус, понимая, что это может и не помочь вовсе. Сейчас же лучше было сделать вид, что так было и задумано, чтобы снова не собирать толпу вокруг этого места и не привлекать лишнего внимания. Гелиус вежливо попрощался с продавцом, сказав при этом, чтобы тот и дальше мог рассчитывать на помощь рыцарей в будущем. В его голосе была некая ирония, которую продавец, похоже, не уловил, поглощённый своей мнимой победой. Гелиус повернулся и продолжил свой обход, но мысли о несправедливости, которую он только что засвидетельствовал, не давали ему покоя.

***

Низкий паренёк, чьи рыжие волосы тускло поблескивали под утренним солнцем, пробирался по забитым улочкам столицы. Он старался обходить людей как можно дальше, словно боясь наткнуться на новый конфликт. Утренний инцидент у пекарни ещё свеж в памяти, и мысль о нём вызывала раздражение. Решение выйти пораньше, чтобы избежать толпы, оказалось провальным, да ещё и голос сорвал в том бесполезном споре. Желудок жалобно урчал — он снова пропустит один, а то и два приема пищи. Ведь в суматохе парень даже не подумал забрать свой товар, а возвращаться к той пекарне сейчас и речи быть не могло. Значит, можно заняться другими, менее травмирующими делами, запланированными на этот день. Погруженный в свои мысли, парень не заметил, как чуть было не столкнулся с кем-то прямо посреди улицы. В глаза бросилась уже знакомая цветовая палитра плаща — белоснежный цвет, что так ему напоминал... Не важно, что он там напоминал. Он уже был готов открыть рот, чтобы извиниться, но его снова перебили. — Я вижу, что ты довольно закрытый человек. Ещё и от своих слов решил отказаться сразу, как только услышал все условия заклинания, хотя и правду же говорил. Чего не стоял до конца на своём уже тогда? Ну ничего, и такое бывает. Давай познакомимся, я Гелиус, лейтенант отряда рыцарей, тебя как зовут? — Голос Гелиуса был спокойным, с легким оттенком любопытства. Опешив от таких прямых слов, парниша даже дёрнулся, словно его ударили током, после чего уставился на Балфорда взглядом, полным непонимания и замешательства. Сам же лейтенант, теперь в спокойной обстановке, мог рассмотреть своего собеседника более внимательно. Он отметил, что парень был незначительно ниже его, примерно на полголовы. На нём были длинные черные шорты, закрывавшие колени, и кожаная куртка, явно на несколько размеров больше, из-за чего она выглядела мешковатой и скрывала очертания фигуры. Но больше всего привлекала внимание сумка через плечо. Её глубокий коричневый цвет, выцветший местами до светло-коричневого, говорил о долгих годах использования или даже веках. Форма была классической, строгой: идеальный прямоугольник с закругленными углами. Металлическая фурнитура, слегка потускневшая от времени, добавляла нотку аристократизма в образ парня, словно эта вещь пережила множество эпох. При ближайшем рассмотрении швов становилось ясно, что это полностью ручная работа, выполненная с невероятным мастерством. Сумка выглядела как настоящая находка для тех, кто предпочитает классический стиль и ценит вещи с историей, если таковая у неё имелась. — Не понимаю, зачем Вам представляться снова и спрашивать моё имя. Вас уж точно по накидке узнают, а если заметят с таким, как я, то может и репутация подпортиться. Только если Вы не решите сказать, что ловите «опаснейшего» преступника, — руки парня, что до этого были в карманах, сейчас же поднялись, чтобы натянуть капюшон на голову, пытаясь скрыть своё лицо от любопытных взглядов. Его голос звучал слегка хрипловато. — Ой, как мило. Заботишься. Ну, не суть. Не хочешь поесть? Ты же явно не просто так там стоял и спорил. Ох, и ещё, пока я бежал за тобой, то принял решение поставить на дозор тот магазинчик, чтоб им жизнь мёдом не казалась. Не только из-за этой ситуации, если что. Ну так что? Редко бывает, когда тебя знать угощает, да ещё бесплатно. Ой, прости, воспитание... — Гелиус запнулся, и по его лицу было видно, что ему неловко за эти слова. Он чуть покраснел, осознав свою оплошность. — Благодарю за такую услугу, но вынужден отказаться. Прокормить себя я и сам смогу, а так деньги лучше в королевство вкладывайте, а не в первых встречных, иначе потом и вовсе закончатся. А за лавку спасибо, другим людям жизнь облегчили, — парень говорил твердо, без обиняков, его взгляд был прямым и честным. — Ты так обиделся из-за моих слов? Прости, честно, не хотел, чтобы так вышло, — Гелиус склонился в легком поклоне, его извинение было искренним. — Зачем на такие слова обижаться? — в данной ситуации парень никак не мог понять человека из дворянского рода, особенно их странные привычки. Его бровь чуть приподнялась от недоумения. — Да уж, не подобающе я себя веду... — Болфорд разогнулся и почесал затылок, его пальцы слегка запутались в светлых волосах. — Я ведь должен сказать что-то типа... «Чернь, как ты смеешь отказаться от моего предложения на званый...» — Гелиус посмотрел на солнце, которое уже поднялось чуть выше, заливая улицы золотым светом, и добавил: — ...«обед!» — Как хотели, так и ответили, Ваше же дело. Я не влезаю в головы людей, чтобы они отвечали, как мне нужно. На этой ноте я вынужден уйти, простите, что доставил хлопот с тем инцидентом, — парень сделал небольшой шаг назад, готовясь уйти. К счастью или к грусти, Гелиус не дурак. Он уже проанализировал всю ситуацию вдоль и поперёк, как опытный стратег. Изучив юношу перед ним, его реакции и слова, он сделал вывод: самый большой шанс на успех в этой непростой «миссии» был только в одном случае.

***

Улицы столицы, прежде мирные в ранний час, теперь бурлили, наполняясь гулом голосов и суетой. У каждой лавки выстроились длинные очереди, а воздух сотрясали обыденные перепалки: «Кто здесь был первым?» или «Я стоял дольше!». Такие мелкие ссоры привлекали лишь зевак, которые находили в них дешевое развлечение, посмеиваясь над чужой руганью. Но эти же зеваки, поглощенные зрелищем, не обращали внимания на людей, что без лишних вопросов сворачивали в Запретную зону города. С ней боролись веками, но тщетно — людская упрямость оказалась сильнее любого запрета. Её называли Запретной не просто так. Здесь процветала торговля нелегальными товарами: от опасных наркотиков и тонких афродизиаков до смертельных ядов и других сомнительных зелий. Рыжеволосый парень, чьи волосы теперь были скрыты под натянутым капюшоном, помнил, как однажды и ему пришлось купить что-то из этого ассортимента. Сейчас он шел по грязной, местами скользкой дороге, стараясь обходить стороной все злачные заведения. Бордели здесь были на каждом углу, и видеть полуголых, разодетых людей, скользнувших в их двери, было обыденностью. В другой части зоны могли продавать животных — порой редких, порой уже мертвых, а иногда и то, и другое сразу. Здесь ради «бизнеса» могли забить животное прямо на глазах у публики. Для таких, как он, здесь было особенно опасно — люди пропадали, хоть и редко, но бесследно. Их не находила даже магия, если исчезали не какие-то «шишки». На судьбы бездомных или сирот из приютов, которые ничего не могли предложить взамен за поиски, всем было наплевать. Но сейчас, в этой части рынка, где он находился, хоть и было грязно, но хотя бы более-менее безопасно. Здесь чаще всего торговали находками из подземелий, в основном безобидными вещицами: старинными монетами с давно забытой чеканкой или необычными камнями, которые никто не купит из-за заоблачной цены. Почему нет более опасных вещей? Все просто: обычные люди не рисковали спускаться в подземелья выше низкой категории опасности. Шанс выжить там у них был намного ниже, чем у благородных рыцарей, что разгуливали по столице и другим частям страны. Точно, рыцари, вон один стоит... «И сколько такие встречи будут продолжаться? Ему заняться нечем?» — мысль, промелькнувшая в голове парня, тут же улетучилась, когда он заметил рядом с Гелиусом высокого мужчину. Судя по его росту, он был выше двух метров, значительно превосходя даже самые высокие дверные проёмы. Мужчина стоял спиной к парню, но по движению губ Балфорда было ясно, что он о чем-то тихо беседует с ним. Голова незнакомца была прикрыта темной широкополой шляпой с острыми, изогнутыми полями. Тонкая красная кисточка, прикреплённая к её краю, покачивалась в такт его движениям, словно метроном, отбивающий ритм уверенных шагов. Одежда мужчины была необычна для этих мест — нечто, напоминающее кимоно, выполненное в темно-фиолетовых тонах с изящными светлыми узорами в виде тигров, вышитых золотыми нитями. Это явно указывало на богатство и высокий статус. Всю конструкцию удерживал широкий черный пояс, название которого парень не мог вспомнить, но который выглядел очень дорого и искусно. Теперь стало понятно, почему лейтенант так непринужденно беседовал с ним — это был не простолюдин. Мужчины стояли недолго. Рыжему показалось, что Балфорд, бросив быстрый взгляд назад, заметил его, что-то шепнул своему знакомому, и именно после этого они сдвинулись с места. Но самое странное было то, что парень, невольно, шел за ними уже три минуты, и их пути никак не расходились. До этого они молчали, но теперь до него доносился их тихий разговор, что совершенно не радовало обладателя синих глаз. — Кихетай, ты мне так помог сегодня, — голос Гелиуса был тих, но парень, благодаря острому слуху, уловил каждое слово. — Давай так, за твои заслуги патрулирования и оперативную помощь я разрешу тебе взять артефакт из моей сокровищницы? Как идея? — Меня уже заинтересовало, как ты его достал. Вроде ты не любитель шастать по подземельям, — ответил глубокий, баритоновый голос Кихетая, в котором чувствовалась легкая насмешка. — Да он давно у меня, вот только проблема: несколько из артефактов почему-то не работает. Может, ты знаешь, кто может посмотреть их, а? А то я уже совсем отчаялся, похоже, выкину в подземелье обратно. Слава Богу, с подземельями проблем у меня нет, доступ почти постоянный. Так что в утиль тогда, не более. — Извини, но ты сам знаешь – я не любитель магии и магических штучек. Я довольствуюсь своими знаниями о мире, кулаками и катаной, — Кихетай говорил размеренно, без лишних эмоций, словно перечислял неоспоримые факты. — Жалко, очень жалко. За нами, кстати, идёт паренёк, про которого я тебе говорил. Как думаешь, может он разбирается? Вроде как идёт к магазинчикам артефактов. Деньги на них, что ли, есть? — в голосе Гелиуса послышались нотки хитрой, ехидной усмешки, от которой у парня сжались кулаки. — Мне кажется, или ты издеваешься над бедным пареньком, да и вообще... Не мучай меня своими проблемами с артефактами, а лучшая награда для меня за патруль – если ты отступишь от Эрэсты на пару шагов, и тогда я стану на четыре шага впереди, — слова Кихетая прозвучали как неожиданная, но точная шпилька, от которой Гелиус вздрогнул. — Да чёрт тебя побери, Кихетай. Ты вроде умный, но иногда я начинаю сомневаться. Вот очень сильно. Либо ты так меня невзлюбил, что не хочешь помогать по-человечески! — лицо Гелиуса исказилось в гримасе досады и глубокого разочарования. Он крепко зажмурил глаза и поднял руку, прикрывая их, словно пытаясь укрыться от навалившейся неприятной реальности. — Ты прав. В какой-то мере. Тебе совершенно не хочется помогать в задуманной тобою затее, вообще для чего тебе это? — двухметровый мужчина остановился, а затем повернул голову в сторону собеседника. Теперь можно было частично увидеть его лицо, которое прикрывали пряди темной челки. Кожа была светлой, возможно с золотистым оттенком, но в плохо освещенной улочке это было сложно понять, учитывая тень, что падала сейчас на всех. — Неужто талантливый мечник не может углядеть талант, что стоит прямо позади него? Видимо, ты только «легенды» создавать «почесав языком» и горазд, — Гелиус убрал руку с лица и посмотрел на Кихетая взглядом из разряда «ты серьёзно?». В его глазах читалась смесь раздражения и вызова, словно он пытался уколоть своего друга. — Талант я вижу, и вижу то, что ты замыслил, — мужчина развернулся к пареньку, который стоял чуть сзади, и подошёл к нему. — И так, Гелиус, почему же тебе самому напрямую не попросить помощи насчёт артефактов, ведь ты же видишь таланты. И не забывай о том, что ты богат, почему бы тебе тогда не заплатить за работу? Из-за капюшона не было видно, но глаз парня уже начал дёргаться от напряжения, что и ему самому было не по душе. Жгучий стыд и ярость поднимались внутри. Ускорив немного шаг, он обошел высокого мужчину, пробормотав негромко: «Идиоты», — и пошёл за угол, пытаясь как можно скорее сократить путь к нужному ему месту. — Ну вот, твоя проблема решена, — сказал брюнет, снова поворачиваясь лицом к другу. В его голосе звучала едва уловимая, но явная насмешка. — Эх... Видимо да... Удружил. Идиот! — сказал Гелиус, его тон был полон разочарования и легкой досады, и он пошёл в обратную сторону от прилавка с артефактами. — Не волнуйся... Даже если бы я помог, то твоя идея была бы обречена на провал, — до этого момента Кихетай был абсолютно серьёзен, но, увидев, как Балфорд идёт недовольный в другую сторону, не сдержался и заржал во всё горло, раскатисто и громко, напугав этим нескольких людей, что находились неподалеку. Его смех эхом разнесся по грязным улочкам Запретной зоны, предвещая новые, не менее забавные события.

***

Начало осени мягко окутывало землю, даря последние тёплые дни. Деревья уже вовсю демонстрировали своё великолепие, расписываясь всеми оттенками золота, багрянца и охры. Это было завораживающе красиво, но за этой красотой неизбежно маячила суровая перспектива: голые ветви, уныло склонившиеся над лужами, а затем и снег, пронизывающий холод и пробирающий до костей ветер. Сейчас ещё было достаточно тепло, чтобы задержаться на улице, но задуматься об одежде потеплее стоило уже сейчас, иначе можно было быстро свалиться с какой-нибудь затяжной болезнью. На трухлявом, поваленном дереве, чей ствол был покрыт мхом и остатками темной коры, сейчас были разложены несколько металлических шестерёнок. Их извлекли из старых карманных артефактных часов. Механизм, отвечающий за ход стрелок, чудом не пострадал. Паренёк выдохнул с облегчением, ведь хотя он прекрасно разбирался в артефактах, такие тонкости, как точные настройки древних часовых механизмов, всегда требовали особой концентрации и кропотливости. Эти часы были настоящим артефактом, и их необычный вид, замысловатые узоры на корпусе и загадочное свечение циферблата говорили о высокой ценности. Испортить такую вещь было бы непростительно. Артефактные часы нынче стоили баснословно дорого, а знать точное время, да ещё и с помощью такого редкого предмета, было жизненно важно, чтобы не пропустить что-то важное в этой стремительной жизни. —В лавках ничего подходящего нет, значит, надо сделать без их прекраснейших товаров, — пробормотал парень, поморщившись от своих же слов. Возможностей у него сейчас было крайне мало, и приходилось обходиться подручными средствами. — Будут деньги – скуплюсь на будущее. Главное, чтобы лес не сгорел вместе с неудачной работой. — Он издал короткий, нервный смешок. — Главное сейчас не накаркать. Выдохнув, он потянулся правой рукой к мельчайшим шестеренкам, тем, что отвечали за магическое действие артефакта. Их было много, и для неискушенного взгляда они почти не отличались по размеру — мало кто смог бы заметить разницу в миллиметр или даже меньше. Но для парня, чьи пальцы привыкли к тонкой работе, это было не проблемой. —Если разбросать, то нервов не хватит найти тут... — на его лице появилась лёгкая усмешка, которая быстро сошла на нет, когда пришло осознание: нервов на такое занятие ему и правда не хватит, особенно после утреннего инцидента. Поэтому он, сосредоточившись, начал аккуратно вставлять шестерёнки на их новые места, сверяясь с несколькими возможными вариантами сборки артефакта, нарисованными прямо в его пустом гримуаре. Послышался шорох из ближайших кустов за спиной, но сейчас он практически не волновал парня. На его лице лишь снова появилась усмешка, и он тихонько хмыкнул. — Ёщё какой-то чудик. — Чего сразу чудик? Хотя да, ещё тот, отрицать не буду. — Голос был глубоким и чуть хрипловатым. Повернув голову, парень увидел перед собой мужчину с розовыми волосами, торчащими в разные стороны, словно он только что выбрался из плотных зарослей. Несколько мелких веточек и зелено-желтых листьев застряли в его растрепанной шевелюре, подтверждая предположение, что мужчина долго бродил по лесу. Незнакомец начал подходить ближе, а на лице рыжего снова проступило недовольство, и он развернулся обратно к дереву, демонстрируя свою неприязнь. — Не делай такое лицо. Хотя вижу, что сегодня тяжёлый день был... Парень изо всех сил пытался игнорировать появившуюся рядом «тушу». Он сосредоточился на своей работе. Детали, что были до этого в руке, были успешно закинуты в небольшой мешочек с похожими, издавая приглушенный звон. В руках же появился магический камень бирюзового цвета, который нужно было поставить на своё законное место во всём этом хаосе, что он сотворил. Но маны в нём было, как говорится, кот наплакал — хватит на пару раз, и всё. — Хм. Забавно. Сам сделал? — спросил розоволосый, его голос звучал искренне заинтересованно. — Не думаю, что такую информацию можно говорить первому встречному в лесу, — сам того не понимая, паренёк ответил первое, что пришло в голову. Попытки игнорировать были успешно провалены. — Ну да, и то верно, — мужчина слегка усмехнулся. Возле него появился некий мерцающий портал, откуда тот достал ещё один камень, похожий на магический, и протянул пареньку. Он был крупнее, и от него исходила ощутимая, приятная прохлада. — Он мне не нужен, зато может тебе пригодиться. — Такие вещи не беру. Простите, — парень отвёл взгляд, его принципы были непоколебимы. — Хоть и знаешь, что это такое, и что сейчас оно тебе больше всего нужно? — в голосе мужчины послышалось лёгкое удивление. — Собственные принципы, — кратко ответил парень. — Ха! Давно я таких людей не видел... — мужчина рассмеялся, затем с лёгкостью, даже не глядя куда, швырнул магический камень куда-то в сторону, в заросли. — Тогда даже предлагать более не буду. — Благодарю за понимание, — паренёк поспешно начал убирать все свои вещи в сумку, стараясь сделать это как можно аккуратнее и быстрее. — Но могу сказать, куда ты можешь пойти. А дальше своим трудом и силами. Как тебе? — мужчина стоял и ждал, пока сидящий перед ним соберёт вещи и наконец-то даст свой ответ. Собеседник же просто кивнул, даже не смотря на него, но это ничуть не напрягло розоволосого. Сейчас же рука обладателя розовых волос указывала на север. — Вот туда идёшь, где-то часа три-четыре. Затем возле дуба с синими листьями налево. Пойдешь прямо, прямо, и как раз до того момента, как ты дойдешь, там подземелье обновится. Пока что туда никто не пойдёт после обновления в течение семидесяти двух часов. Парень замер. Такая детализированная информация о подземельях, да ещё и с точностью до часов, поражала. Это не было обыденным знанием, доступным каждому. — Так много про подземелья знаете, даже когда обновятся и когда пойдут туда. Кто Вы вообще такой, раз так легко можете про это рассказать? Вроде как информация опасная для обычных людей. — В его голосе чувствовалось неподдельное удивление и подозрение. — Я думаю, тебе имени моего хватит, а дальше, если будет интересно, сходишь на экзамен. Там и встретимся. Я Раум, — на лице мужчины теперь была лёгкая улыбка, но в его растрепанных розовых волосах всё ещё были мелкие листочки и веточки, из-за которых можно было бы и посмеяться. — На экзамен идёте? Как экзаменатор? — Парень склонил голову. Легкий кивок Раума подтвердил его догадку. — Понятно. Ну, думаю, что тогда встретимся, мистер Раум. Благодарю за помощь. — Не благодари, ведь дальше ты сам «спасибо» себе скажешь в конце пути. Эх, старею что ли... — Раум уже начал уходить снова вглубь леса, скрываясь в кустах так же бесшумно, как и появился. Паренёк же пошёл в противоположную сторону от Раума, погружаясь в свои мысли: «Интересный человек. Прошел побольше, чем все другие, которых встречал. Надо было быть более дружелюбным что ли... Хотя это, скорее всего, была бы неудачная попытка, но спасибо ещё раз за помощь надо будет сказать потом, как встретимся. Если встретимся...» Он крепче сжал лямку своей сумки, немного придумывая нижнюю губу, пытаясь немного прийти в себя и сотредоточиться на пути.

***

На Кервесию опустилась ночь, укутав город в бархатную, непроглядную тьму. В большинстве домов ещё теплились слабые огоньки свечей, может быть, нескольких, чьи тусклые блики лишь подчёркивали окутывающий мрак. Но кого это сейчас интересовало? Уж точно не того, кто в этот миг, задыхаясь, судорожно дёргался в кромешном углу тёмного закоулка. Его тело билось в конвульсиях, пытаясь хоть как-то вырвать шею из стальной, безжалостной хватки, что сжимала её, словно клещи. Глаза убийцы, горящие в полутьме, были прикованы к лицу жертвы, упиваясь видом медленно гаснущей жизни. Ноги несчастного давно были переломаны, конечности вывернуты под немыслимыми углами – сегодня не нужно было бояться, что «ужин» сбежит. — А ведь, если бы ты не спугнул ту женщину, — голос убийцы звучал низко и вкрадчиво, почти ласково, но каждая буква была пропитана чистым, незамутнённым садизмом. — Смог бы ещё походить, насладиться своей алкашкой, но нет. Надо было пристать и спугнуть мой ужин. Возрадуйся же теперь. Ужином станешь ты сам! — Из-за нехватки кислорода в лёгких, глаза жертвы не могли сфокусироваться на искажённом радостью лице убийцы, который сейчас нёс какую-то безумную ахинею. Лицо несчастного уже посинело, черты исказились, но горький, хриплый смешок всё же вырвался из его груди, выдавая, что происходящее ему до чёртиков весело. Да, черты. Сейчас его будто бы душил сам чёрт за все его грехи. — О, уже глаза закатываешь. Хотя знаешь, — раздался отвратительный, глухой треск, словно не сухая ветка сломалась под ботинком, а толстая кость лопнула под нечеловеческим усилием. Затем — последний, сухой хрип, булькающий звук в глотке, и едва уловимое движение под рукой. — Ты слишком слабый, чтобы даже за игрушку держать. Шея жертвы мгновенно лишилась внимания тёплой, но такой смертоносной руки. Она скользнула ниже, обхватывая ногу в районе щиколотки, и скрутила её с новым, более громким хрустом костей. Этот звук, ужасающий и притягательный одновременно, пробирался эхом в мозг парня, создавая странную, извращённую пелену наслаждения от происходящего. Во рту убийцы стремительно скапливалась слюна от дикого предвкушения, глаза горели безумным, хищным блеском, а несколько алых капель крови, оторвавшихся от свежеразорванной плоти и костей, упали на белую одежду, мгновенно запятнав её ярко-красным. Вокруг окровавленной ткани на мгновение появилось бледное, почти призрачное свечение, которое довольно быстро исчезло, оставив за собой лишь необъяснимое ощущение прохлады. Улыбка убийцы стала совершенно безумной, шире, чем позволяло человеческое лицо. Кровь была теперь везде: на пыльной земле, забрызгав стены ближайших домов, на губах, во рту — тёплая, солоноватая. Громкий, отвратительный смех и чавканье, не скрывающееся ни на секунду, заполнили весь закоулок, отпугивая то немногочисленное меньшинство, что ещё могло пробежать мимо, не заглянув на этот кровавый пир. Наутро вряд ли кто-то сможет понять, кто тут лежал и по какой причине мог умереть. Всё, что останется, — это лишь куски раздробленных костей, разбросанных по холодной земле, от уже почти полностью съеденного тела, которое пожирали спешно, без какой-либо заботы об аккуратности или о чем-либо ещё вокруг. — В следующий раз лучше всё-таки поймаю не пьяницу, — прозвучал голос, отрываясь от чавканья. — Мясо отвратное, но добру нельзя пропадать. Нельзя.