Часть 1

В карточнточном мире, во время правления одним государством, возникла ситуация, когда легкомысленный и фанатичный червовый валет, не имея знаний и ответственности, начал управлять страной. Но не такое представление о правлении было заложено в глупом и неокрепшем уме четвёртого клона! Вместо сказочных подвигов, веселых приключений и борьбы с монстрами на мальчишку свалились более серьезные обязанности, с которыми он, разумеется, не справлялся в силу своей некомпетентности. Чего и следовало ожидать, малосведущесть Феликса вызвала огромные проблемы в некогда счастливой стране. Сначала недостаточное внимание к жизненно важным вопросам народа привело к потере значительной части урожая из-за засухи, что в итоге вызвало мощную инфляцию в стране. Нестабильная экономическая ситуация стала причиной недовольства населения и недоверия к королю. К тому же неэффективность правления молодого монарха создала напряженную обстановку в стране, угрожая ее стабильности и благосостоянию жителей. А сам подросток, находящийся в не особо нормальном психическом состоянии, часто реагировал на любые нарушения своей идеологии счастья сильными эмоциями и агрессией. Его неокрепший ум был расшатан, и он стремился к тому, чтобы каждый человек был счастливым любой ценой. Однако его понимание счастья и способы его достижения стали чрезмерно радикальными и безумными. Постепенно Феликс стал контролировать народ все более жестко и неправильно, лишая их основных потребностей, таких как продовольствие, безопасность и порядок. Подобным образом, сам того не осознавая, он постепенно превратился из солнечного, невинного и доброжелательно себя в диктатора, лишенного эмпатии и заботы о своем народе. Народ, уже дрогое время страдающий от безумных и жестоких законов, соответственно начал называть его "Феликсом-диктатором", вспоминая только его имя из прошлого. Отсутствие еды, свободы слова, безопасности и надежды на будущее стали обыденным состоянием жизни жителей страны, как следствие безудержного стремления диктатора к идеалу абсолютного счастья. Но как бы Феликс ни пытался прятаться за маской излишней гордости и убеждать себя, что в его стране все великолепно, под его широкоплечим костюмом все так же скрывался лишь глупый ребёнок. Но все-таки он очень старался обеспечить всем счастье, правда пока не осознавал, что жизнь куда сложнее, чем он себе представляет. Феликс лишь желал мира во всем мире, видя окружающее через розовые очки. Мальчик принимал необдуманные решения из-за своих искренних желаний, но в то же время это заставляло его сомневатся в своих поступках по отношению к подданным. В такие минуты ему было не по себе, это и заставляло трепетать совесть глубоко в юном сознании правителя. Ведь под маской диктатора его первоначально добрая натура по-настоящему любит их. Но из-за ответственности парнишка еще больше запутался в себе и не мог разобраться со своми чувствами. Эта внутренняя борьба и запутанность его эмоций делали эго мальчика еще жестче, остраненнее и менее похожим на него самого. Но, признаться честно, народ Фелиции мало волновала эта внутренняя эмоциональная борьба их правителя. Точнее они её и не замечали. Как любой другой народ, фелицийцы должны были упорно трудиться на благо процветающей страны под крылом их любимого Феликса. По крайней мере, так было раньше. Теперь процветать нечему. Теперь нет и Феликса, ради котрого народ Фелиции работал целыми днями. Новое будущее страны оказалось под большим вопросом, и народу пришлось столкнуться с необходимостью переосмыслить свои цели и планы. Так и произошло. Среди озлобленных и замученных фелицийцев начали распространяться слухи о возможности начала революции и свержения этого ребенка с позиции короля. Все понимали — так нельзя было дальше жить. Иначе страна окончательно загниет! Пока мальчик мирно спал, за его спиной начали образовываться сначала небольшие народные группировки, в состав которых в большей степени входили мелкие рабочие и бедняки — в частности те, кто потерял свое рабочее место как раз из-за Феликса. С каждым днем число не желавших мириться с правланием короля становилось больше. Все больше людей были уверены, что только революция способна вернуть страну в былые ее времена. Весь народ объединяла одна единственная цель, и поэтому в скором времени более мелкие группы смешались с более крупными, образуя один общий ряд единонастроенных людей разного социального статуса. Днем на улице людям все так же приходилось через силу улыбаться их правителю, создавая поверхностное впечатление, что все хорошо и вопросов нет, лишь для того, чтобы подросток ничего раньше времени не заподозрил. И — как же так — Феликс действительно был убежден в правильности своих действий и горд собой за то, что смог обеспечить народ абсолютным счастьем! Он беззаботно прогуливался со своим таким же уставшим от глупых правил министром, не замечая ни разрушенных домов, которые раньше манили своей сказочной архитектурой и гостеприимством; ни закрытых лавок, в которых когда-то можно было приобрести разные вещицы для себя или семьи; ни высушенного и спаленного на мощном солнце урожая репки, который был основным источником пропитания. А и зачем? Раз народ вокруг улыбается, значит, все просто лучше некуда! — Молодцы, так держать! Улыбка — это залог позитива и отличного настроения! — весело проговорил Феликс, смотря прямо на палящее светило через солнцезащитные очки, — А сейчас мне нужно идти, да! Ха-ха! У меня очень много дел. За мной, Франц! Но не переживайте, ваш провитель завтра снова навестит вас, и, если у кого-то что-либо случилось, вы можете поведать мне об этом на главной площади! — он круто развернулся на каблуках и, подхватывая Франца за спину, ушел восвояси, оставляя оторопевший народ. Точно. Вот он. Отличный шанс наконец избавиться от диктатора. К тому же, как он и пообщал, на главной площади. А это значит, что каждый своими глазами сможет увидеть, как падет их король! Начало революции положено, следует провести серьезные обсуждения о планах и методах, которые помогут осуществить эту перемену. Вот-вот собиралась наступить ночь. Спускался сумеречный час, и Феликс готовился ко сну. Он с улыбкой на лице подошел к своей уютной желтой постели, начал раздеваться. Начал он с огромного белого мундира, потом аккуратно развязал желтый галстук своими измученными от ожогов руками. Он уже протягивал руку, чтобы снять рубашку, когда кто-то постучал в дверь. — Месье? Можно? — за дверью раздался неуверенный голос. Феликс сразу же узнал в нем своего советника. — Ой, Франц, конечно, заходи! Что-то случилось? Получив утвердительный ответ, Франц прикоснулся к дверной ручке и медленно приоткрыл дверь. Мужчина вошел в просторную комнату, окрашенную в ярко-желтые оттенки. Комната была уютно обставлена, атмосфера была наполнена спокойствием и уютом. Оглядев сидящего на кровати парнишу, советник задал вопрос: — Месье, я надеюсь, Вы не забыли о своем обещании? — спокойно поинтересовался Франц. Если честно, он тоже уже не мог терпеть этого ребенка, но деваться было некуда. — А? Ты про то, что я сегодня говорил тем людям? Да какие у них могут быть проблемы, они же улыбаются, а значит, все хорошо! — Ну, Вы ведь сами предложили... — еще более спокойно ответил Франц. Он вполне ожидал такой ответ. — Ах, ну ладно! Настоящий любящий правитель же должен выслушивать своих подданных, да? А я же хороший правитель? Франц, они меня любят? — вдруг неожиданно, словно маленький ребенок, у которого отборали игрушку, спросил король. Он сел с ногами на кровать и уткнулся лицом в коленки, перебирая длинными пальчиками свои светлые волосы. — Н-ну, конечно, месье! — тут же соврал Франц. Раньше Феликс в минуты сильных эмоций частенько задавал ему подобные вопросы. Сейчас было бесполезно говорить правду. Глупый мальчик все равно бы не выдержал отрицательного ответа, а истерики сейчас Францу ни к чему. — Не переживайте, лучше спите, — советник хотел было уже потихоньку уходить, как вдруг его остнановил дрогнувший голос подростка. — Ты мне врешь, Франц! — настроение Феликса изменилось буквально за секунду. Вот этого Франц точно не ожидал услышать. У него прям сердце в пятки ушло. — Месье... — Я... я просто не могу контролировать себя, когда что-то идет не так... я очень злюсь... Понимаешь, я просто хотел, чтобы они улыбались... — слегка дрогнувшим голосом выдал Феликс. Он выдержал долгую паузу, все так же утыкаясь лицом в коленки, перед тем, как тяжело заключить: — Я стал плохим, да?.. Франц был в затруднении. В эту секунду у него не осталось ни единых подходящих слов. Разумеется, по большей части именно советник наблюдал за экономикой страны и благосостоянием ее жителей, но, как и для всех, последнее слово всегда остовалось за королем. Нехотя до Франца доносились слухи от неосторожных уст, о напряженной ситуации в стране и грядущей революции. Понятное дело, народ очень сильно рисковал, когда не фильтровал такую важную информацию среди населения, тем более среди приближенному к их правителю. Как-никак Фелиция — это все-таки государство. И не все лица вызвают здесь доверие. Франц, хотя и был создан в качестве правой руки короля, все же за это долгое время, проведенное вместе, никак не привязался к своему королю. В то время как Феликс напротив сначала видел в нем только фигуру помощника, с которым можно построить хорошее государство, но со временем стал считать Франца своим другом. Он стал доверять ему больше, чем кому-либо другому, проводить с ним больше времени и даже иногда рассказывать о жизни на Земле и о других клонах. Когда у Феликса возникали проблемы или ему было тяжело, он обращался к Францу за помощью. Конечно, есть еще и Куромаку, но тот всегда занят, и до него дозвониться нелегко! В то время как Франц всегда был рядом. Настоящая правая рука. И вот сейчас, стоя и слыша чуть ли не раскаяние и понимание всей запущенности ситуации, до Франца вдруг резко дошло, что буквально от его решения зависит вся дальнейшая судьба Фелиции и ее населения. Его ладони похолодели и намокли, а глаза нервно забегали по комнате от прилива нервозности. Нет. Не может он так рисковать! Это уже не Феликс, давно нет. Мало ли что говорит этот неокрепший расшатанный подростковый ум! Достаточно с Франца, сейчас Феликс говорит одно, а завтра все сначала. Он уже не поднимет страну и не вернет признание народа, нужно брать все в свои руки. Взвесив все за и против, Франц пришел к выводу, что благосостояние народа Фелиции для него важнее и более рационально было бы выбрать его и перестать возиться с мальчишкой. Революции быть, и она свершится уже завтра. О да, наконец-то народ Фелиции освободится от оков диктатора и заживет счастливо, как в былые времена! Размышляя про себя, Франц и не заметил, как озадаченно смотрит на него пока еще действующий правитель. — Франц? Ты чего молчишь-то? — он мягко плюхнулся на кровать, раскидывая руки в стороны. — Решил игнорировать меня, когда я тут душу изливаю? — с небольшой усмешкой спросил Феликс. На удивление, это даже прозвучало совсем не грозно. С некой ноткой смирения в голосе. Собравштсь с мыслями, Францу все-таки удалось выдать пару строк: — Я думаю, что в такой ситуации сложно сказать точно и наверняка. Вам нужно много работать над собой, чтобы трезво оценивать реальное положение страны. Прошу простить меня за излишнюю прямолинейность, но сейчас страна в критическом состоянии, и каждое неправильное слово повлечет за собой еще бо́льшие проблемы. На ночь лучше ничего не предпринимать, особенно ва... в одиночку, — посчитав последнее слово лишним, Франц резко замолк. Слова неожиданно полились из него ручьем, и он сам не до конца понял, что сказал. Он стоял и молился, чтобы феликс перестал задавать вопросы и лег спать. — Ты хочешь сказать, что я не годен в правители? — повернув голову в сторону Франца, все так же раслаблено лежа на кровати, спросил мальчик. Опять эти вопросы, да что такое! Чего ему все никак неймется? — Мало людей годятся в правители. Если вам нужен честный ответ, то, не хочу Вас обидеть, но Вы отчасти правы. Не принимайте это близко к сердцу, это всего лишь мое мнение, и от него мало что зависит. Франц стоял, напряженно ожидая реакции Феликса, который пролежал уже двадцать мучительных минут, мысленно поглощенный вопросами. Он опустил взгляд, разделяя свое внимание между отполированными ботинками и собственными мыслями о будущем мальчика. В голове возникали мрачные образы: пусть хоть разрыдается напоследок от своей собственной тупости, пока еще может, в своих теплых хоромах, а не от беспомощности в какой-нибудь грязной подворотне, с переломанными конечностями или еще чем-нибудь похуже. Комната наполнилась неловкой тишиной. Внезапно Феликс прервал молчание шуршанием от ерзанья по кровати, однако его лицо оставалось холодным и безразличным. Он уставился в потолок, пребывая в раздумьях, словно искал ответы прямо там. Каждая секунда хотела пробиться сквозь эту тишину, но напряжение никуда не девалось, лишь возрастало. Наконец напряженное молчание нарушил тихий голос Феликса, который, казалось, еще никогда так искренее не звучал: — Ох, Франц... Скажи, все же будет хорошо, да?.. — такой наивный вопрос — даже правителю понятно, что сейчас бесполезно такое спрашивать. Но в и так забитую кучей других разных хлопот и своих мыслей голову парня больше ничего не лезет. Все это слишком сложно, и, кажется, диктатор Феликс все больше сам это осознает. — Хотелось бы в это верить, во имя всей нашей страны и ее народа. А сейчас, если Вы хотите все изменить, то вам надо как следует выспаться... — быстро сменил тему Франц. Он напоследок окинул безразличным взглядом озадаченного паренька, который, похоже, был согласен с предложением заместителя и поспешно зарылся в свое одеяло, пряча желтую макушку. Франц потушил свет, наконец покидая королевские покои. Конечно, это были лишь пустые слова для того, чтобы унять разболевшееся эго подростка, но доля правды в них все же была: завтра точно все изменится. Ночная мгла, словно густое покрывало, окутала Фелицию, скрывая ее под зловещим сводом. Высокие здания нависали над улицами, и их контуры расплывались в тумане, создавая атмосферу таинственности. Холодный ветер проносился по улицам, шепча предостережения, будто заранее предсказывая грядущие события. Воздух был пропитан тревогой, что охватывала каждого присутствующего жителя страны. Обычно в такую погоду кругом царила бы тишина, а дома запирались на замок, но только не сегодня. Люди собирались на улицах, их лица были напряжены и полны ожидания. Полностью убедившись, что их правитель сладко спит и никак не может наблюдать за ними, собравшиеся шептались о грядущей революции. Наконец должно было решиться, каким способом лучше всего свергнуть диктатора. Народ собрался в подпольном тайном обществе революционеров, которое находилось в недрах земли под чьим-то любезно предложенным подвалом полуразрушенного дома. В нем не раз уже проводились собрания о важных политических идеях, и поэтому люди могли не волноваться, что их кто-нибудь услышит. Это было единственное во всей Фелиции место, где мнение каждого имело вес и могло быть принято на рассмотрение. Каждый слабо освещаемый здешним скудным светом взгляд указывал на то, как остро ощущается важность момента. Из доносившейся какофонии шепота вдруг прорезался громкий мужской голос: — Уважаемые граждане, славный народ Фелиции! Наконец-то настал день, когда мы сможем обсудить наилучший способ свержения того, кто когда-то подарил нам жизнь и свободу, но сейчас пытается отнять ее у нас! — произнес оратор, его голос звучал громко и уверенно, как будто он был не только свидетелем всех происходящих событий, но и их неформальным лидером. — Помните, он дожен получить по заслугам, поэтому предлагайте любые идеи, а после общего голосования мы выберем наилучшую! — гордо обратился к присутствующим выступающий с речью житель страны. Толпа зааплодировала. Шепот перестал быть адресован кому-то конкретному, а самые разнообразные идеи насчет детской шкурки их мальца-паравителя тут же полились из требующих правосудия уст народа. Кто-то крикнул: — Предлагаю повешение! — А я за забивание камнями! — предложила женщина с красным платком. — Да нет же! Лучше утопить раз и навсегда! — вставил свой вариант молодой парень. Множество жестких и не очень вариантов пролетало сквозь оживленные обсуждения. Одни сразу отбрасывались, судя по недовольным вздохам и улюлюканью толпы, а другие задерживались и откладывались для более серьезного рассмотрения в качестве потенциальной казни диктатора. Но надо усмирить народ и поднявшийся шум, поэтому ранее знакомый голос мужчины снова напомнил о себе: — Постойте! Лучше выбрать такое, чтобы он умер не сразу, а мучился. Убить его в любой момент можно, но разве вы не хотите насладиться страданиями этого ребенка за все то, что он заставил чувствовать всех нас? — властый голос пробирал до мурашек. Народ тут же притих, большинство было согласно с предложением, и теперь все напряженно думали, что бы такое предложить. Ближе к центральной части собрания кто-то поднял руку. Это был мужчина средних лет, судя по его неопрятному и озлобленному худому лицу, явно когда-то затаивший на Феликса сильную обиду. Остальные голоса стихли, ожидая предложения успевшего заинтересовать их фелицийца. Его голос прозвучал, как нечто загранное среди общего шума: — Как насчет группового изнасилования? Такой жестокий сценарий тут же шокировал присутствующих. Его предложение о групповом изнасиловании демонстрировало крайнюю степень агрессии и бесчувственности. Это было не только признанием собственных травм и обид, но и отражением общего желания отомстить, что, в свою очередь, поднимало моральные вопросы о природе ответного насилия. В атмосфере потери человечности и утраты нравственных ориентиров обсуждения перерастали в нечто зловещее, где месть затмевала здравый смысл: — С-стойте, но он же как-никак ребенок в конце концов! — дрогнул чей-то встревоженный таким необычным предложением женский голос. — И что с того? Мы же не виноваты, что наш правитель — малолетка! По моему мнению, отличный план свержения. Или у кого-то есть идеи получше? На удивление, никто больше не осмелился сказать и слова. Люди просто стояли в шоке и шептались, переваривая такую информацию. А ведь идея и правда хорошая: сразу Феликс не умрет, зато знатно опозорится перед смертью. Вполне заслуженно. Тем более с недавних пор, из-за вечных завалов, контроля и нестабильной экономической ситуации в стране, бедным жителям Фелиции на себя времени почти не оставалось. Из-за этого даже упала рождаемость. Да что там рождаемость — обычный народ, образно выражаясь, даже расслабиться лишний раз не мог. Поэтому, если, наплевав на все моральные принципы и нравственные ценности, и последовать этому ужасно низкому и аморальному плану, можно убить двух — нет, даже трех — зайцев одним выстрелом. Часы безжалостно тикали, время уже близилось к утру. Больше медлить было нельзя, нужно было определяться с решением, от котрого зависит дальнейшая судьба уже не только страны, но и бедного мальчика, который еще ничего не предвещает и сладко досыпает свои последние мгновения на мягкой кровати, окруженный теплом и уютом. Присутствующие засуетились, но, похоже, большинство уже приняло решение. На лицах присутствующих читались разные эмоции: тревога, напряжение, и в толпе даже можно было разглядеть озабоченные ухмылки — что говорило о том, что идея того фелицийца им очень понравилась. Наконец уже всем знакомый ранее мужской голос вновь прорезал тишну, наполненную лишь неразборчивым шептанием: — Отлично! Из всех предложенных вами идей, мы выбрали наиболее подходящую требованием всех нас! Пусть судьба несчастного решится сейчас! Кто за групповое изнасилование, предложенное тем молодым человеком? — ведущий указал на того ручкой, ссылаясь на автора идеи. Почти каждый присутствующий, независимо от возраста или гендера, поднял руку в поддержку. Это был момент, когда идеи и эмоции переплетались, создавая ощущение всеобщего согласия. Голоса несогласных утонули в море поднятых рук, их было невозможно заметить на фоне этой массы. — Тогда больше нет смысла опрашивать другие варианты. Мы вас потом щедро наградим за эту чудесную идею, мистер! —воскликнул оратор. Он прокашлялся в кулак, перед тем как заключить: — Значит, решено. Завтра на главной площади, приходите все, мы наконец-то избавимся от диктатора и заодно хорошенько повеселимся! Почти единогласное решение. Даже как-то неожиданно получились. Решив все, народ Фелиции начал собираться по домам с нарастающим волнением, ведь все знали: скоро должен проснуться диктатор. Это событие, так долго ожидаемое, обещало немалые перемены. Улицы, наполненные беспокойством и надеждой, постепенно начали пустеть, когда жители возвращались в свои дома, предвкушая завтрашний день, который каждый житель этой страны запомнит надолго. Вскоре яркие лучи искуственного солнца озарили улицы, что говорило лишь об одном — король проснулся. Кто-то из жителей заранее пошел на площадь сразу после собрания, кто-то по-прежнему сидел в своих домах, выжидая нужное время. Феликс потянулся в своей кровати и разлепил глаза. На удивление настроение его было весьма хорошим, ведь, как он думал, сегодня на площади он в лишний раз убедится в том, что никаких проблем у его граждан и нет, как и не было необходимости организовывать эту встречу. Он быстренько привел себя в порядок после сна и покинул свои покои. Почти сразу же он встретил Франца, что как раз наливал чай для своего правителя. — Доброе утро, Франц! — Доброе, — бросил он, — Ваш чай готов, месье, — он поставил чашку на стол и отодвинул стул, приглашая Феликса присесть. Феликс плюхнулся за стол и отхлебнул немного горячего чая, глядя на своего помощника с довольным выражением лица. — Вот схожу сегодня на площадь, и ты сам убедишься, что все у них там замечательно, и это ты там проблемы напридумывал! — выдал король, будучи абсолютно уверенным в себе и своих силах. Франц лишь покосился на него, поджав губы, но скрепя сердце поддержал его, лишь бы не выслушивать очередную тираду. — А знаешь, ты даже можешь отдохнуть, пока я сам всех выслушаю. Мне твоя помощь там вряд ли пригодится, — продолжал кичиться Феликс. Секретарь вздохнул. Он не стал возражать, понимая, что, даже будь он там, это бы не остановило разъяренную толпу революционеров от запланированного свержения. А так хоть и вправду отдохнуть можно от всей этой суматохи. Время пролетело незаметно, близился час расплаты. Феликс покинул свой дворец и направился к центральной площади, радостно улыбаясь. Улицы были пусты, все жители страны собрались в одном месте, жаждущие лицезреть момент правосудия. По приближении к площади Феликс сразу заприметил гигантскую толпу. Все же он не думал, что настолько много людей желает высказаться. — Ну, что ж, привет всем! — он стал едва заметно нервничать, вглядываясь в суровые лица фелицийцев. — Что-то много вас собралось... Ну, ладно, я готов вас всех выслушать! Из толпы послышались гневные крики, брань и проклятия, а несколько крупного вида парней стали приближаться к горе-правителю. Он отступил назад, но уперся спиной в подоспевшего сзади мужчину. Тот схватил его за плечи и отшвырнул от себя на землю. Приложившись лицом к пыльной площади, Феликс разбил очки и нос вдобавок. — Какого черта?! — завопил мальчик, пытаясь подняться, но тут же был пригвожден к земле чужой ногой. — Ну че, нормально там устроился, а? Наживался на бедных работягах, диктатуру тут устроил, мразь! — он с размаху пнул лежащего Феликса прямо по голове, заставив того заскулить и схватиться за затылок. — Ну ничего, больше ты нам жизнь портить не будешь... — Д-да я же!.. Я же старался! — выкрикнул он, отползая подальше от нападавшего. Тут же некто вновь схватил его и поднял с земли, удерживая перед собой. Как бы тот ни вырывался, держали его крепко. Еще пара человек вышла из толпы и встала напротив Феликса, оценивая его взглядом. — Ну, сразу начинаем? — спросил один из них. — Да чего тянуть-то, начинаем, конечно! Один мужчина схватил короля за галстук, натягивая его и тем самым придушив мальчика. Его глаза бегали, сердце бешено забилось, контролировать себя стало еще сложнее, когда второй стал пытаться сорвать с него мундир, даже не удосужившись расстегнуть пуговицы. — Вы чего творите?! Прекратите немедленно! — он продолжал брыкаться, за что был усмирен увесистым ударом по челюсти. Та издала тихий хруст и слегка сместилась вправо. Дыхание сперло, из глаз полетели искры. Мальчик сперва замолк на секунду, а затем истошно заорал от острой боли. Вскоре мундир был снят и брошен на пыльную землю, некто сзади выкрутил руки Феликса, нагибая его перед собой. Тот почувствовал, как нечто твердое упирается в его задницу, ноги задрожали пуще прежнего. Не выдерживая столь ужасающего положения, нервы Феликса начали сдавать, как, собственно, и мышцы ниже пояса. На его штанах стало разрастаться мокрое пятно, затем стекая по ватным ногам, что не осталось не замеченным окружающими. — Смотрите, он обоссался! — закричал кто-то из зевак, и толпа зашлась злобным хохотом. Лицо мальчика зардело, слезы стекали по горячим щекам, пока кто-то продолжал его раздевать. Сорвав с мальца уже грязные штаны и нижнее белье, мужчина сзади не стал терять ни секунды, вытащил свой член и вставил его в девственный анал правителя. Тот запрокинул голову и вскрикнул, пока некто рывком входил в него до упора. Размер у того был немаленький, отчего, разумеется, без должной подготовки он запросто травмировал мальчишку. Первые толчки были безумно тугими, отдавались болью в каждой клеточке тела юного правителя. Он продолжал кричать и плакать, пока кто-то не зажал ему рот рукой. Очередной удар прилетел в грудную клетку, затем еще один, и еще... Ребра были проломлены и чудом не пронзили внутренние органы, учитывая, что блондин продолжал извиваться. Он сжимал нижний сфинктер, пытаясь не пропускать вторгшегося еще глубже, чем доставлял себе только больше страданий. По бедрам стала стекать алая кровь, послужившая смазкой для безжалостного соития. Легче от этого, кончено, не стало — разве что насильнику. Вдруг слабеющее тело подхватили под коленями и подняли в воздух. Кое-кто решил пристроиться и спереди. Впридачу к первому инородному телу в кишечнике добавилось второе. Точнее, настойчиво пыталось добавиться, протискиваясь во все еще тугой порванный проход. Руки находились в неестественном положении, будучи по-прежнему завернутыми за спину, но теперь под другим углом. Феликс сорвал голос и лишь хрипел, захлебываясь собственными слезами и соплями, стекающими в глотку. С горем пополам второй орган проник внутрь, заставив начать задыхаться от невыносимых ощущений. Пелена перед глазами не давала рассмотреть лица гражданина, но тот чувствовал его мертвую хватку на своих ногах и каменный член в жопе. Двое начали двигаться одновременно, разрывая стенки кишечника и потираясь о простату. Даже так небольшие всплески удовольствия от ее стимуляции никоим образом не могли перебить нестерпимую боль от всех полученных травм. Да и черт с ним, боль от разрыва задницы не могла сравниться с моральной, с тяжкой психологической травмой и адским публичным унижением. Даже если Феликс останется жив, он вряд ли когда-либо сможет оправиться от такого. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди, доломав оставшиеся целыми ребра. Каждый глоток воздуха, наполненного запахом крови, пота и ярости, давался с огромным трудом и колющей болью во всей грудной клетке. Данный этап пытки длился недолго: вскоре оба мужчины эякулировали, заполняя разорванную кишку своим семенем. Смешанное с кровью, оно вытекало наружу, оставляя грязное пятно под ногами. Оба члена покинули задницу короля, и того, как использованную игрушку, вновь бросили на землю. И лучше бы на этом все закончилось, но к нему тут же подоспели другие желающие возмездия революционеры. Схватив мальчика за волосы, его подняли и поставили на колени. Перед лицом показался чей-то пах, а затем и возбужденный орган, истекающий смазкой. Наполненные слезами глаза видели все размыто, но нечетких очертаний хватило, чтобы это понять. — Вздумаешь укусить — убью нахер! — послышалось откуда-то сверху. Решив не испытывать судьбу, Феликс поддался. Потянув за волосы, его голову поднесли ближе к члену, намекая, чтобы он поторопился. Тот несмело открыл ротик и прикоснулся языком к пульсирующей венке, затем проведя вверх по ней до самой головки. Он накрыл ее губами, и тут же член вогнали прямо в его глотку, заставив закашляться и зажмурить глаза. Смазка стекала в горло, хотелось выплюнуть или хотя бы проглотить ее, дабы не захлебнуться, но данная опция была недоступна. Неизвестный стал грубо долбить короля в рот, пока тот, схватившись за штаны мужчины, старался вытерпеть этот кошмар. В горле саднило, дышать было невозможно, за волосы по-прежнему тянули и дергали. Лишь когда сознание начало покидать бренное тело из-за недостатка кислорода, некто вышел из рта блондина, давая ему отдышаться. Все-таки он должен от души прочувствовать все муки, а не отлежаться в обмороке. Как только он относительно пришел в себя, его тут же насильно вернули к делу. Член бился о заднюю стенку горла, а затем болезненно растягивал гортань, проникая глубже. От мерзкого привкуса на языке желудок скрутило, и, только орган покинул рот для очередного резкого толчка, Феликса вырвало прямо на него. Он закашлялся и сплюнул остатки рвотных масс, раздражающие язык желудочным соком, с ужасом подняв глаза на своего мучителя. Разумеется, тому этот выкрутас не пришелся по душе. Громко выругавшись, мужчина отстранился, как и Феликс в попытке улизнуть от него. Но тут же его вновь подхватили крепкие руки сзади, поднимая в воздух. Разумеется, было крайне наивным допускать даже мысль о побеге. Очередной член уткнулся меж покрытых кровью ягодиц, потираясь о вход. Мальчик склонил голову, тихо всхлипывая и дрожа. Он был до смерти напуган и беспомощен перед каждым желающим осквернить его тело. Его использовали и насмехались над ним, били и унижали... Неужто ради этого он так старался во благо народа? Тем временем Францу осточертело сидеть без ведома во дворце, и он решил таки проведать главную площадь, дабы утолить интерес. Он знал, что вряд ли лицезреет там нечто приятное, будучи осведомленным о революции, но счел, что обязан хоть одним глазком глянуть, что там происходит. Улицы по-прежнему были пусты, что даже немного удивило секретаря. Настолько все хотели созерцать расправу над диктатором, что никто не остался в стороне? По-видимому, ВЕСЬ народ держал на него обиду. Приближаясь к площади, тот заслышал шум толпы, среди которого изредка можно было достаточно отчетливо услышать глумление над королем. Протискиваясь между людьми к эпицентру событий, Франц почувствовал неприятный запах. Точно — запах крови. Под палящим солнцем она пахнула резче. Запах врезался в нос, заставив сердце пропустить удар. Что же они там такого с ним делают? Выглянув из-за плеча очередного гражданина на своем пути, Франц наконец узрел причину такого ажиотажа. Глаза стали по пять копеек, а дыхание перехватило от столь неприятного и даже возмутительного зрелища. Побитого измученного мальчика натягивал неопрятного вида мужик, земля была покрыта выше упомянутой кровью и различными телесными жидкостями. Он, конечно, ожидал, что Феликсу мало не покажется, но так жестоко избивать — и насиловать! — подростка было уже совершенно за гранью разумного. Во всяком случае вмешиваться было бесполезно, да и себе дороже. И так Франц заметил на себе несколько подозрительных взглядов. Кажись, некоторые его хотели также проучить, как одного из близких людей короля, но, не видя вмешательства, действовать не спешили. Подняв пустой, наполненный слезами взгляд, Феликс заприметил своего помощника, и на секунду в нем вспыхнула надежда. "Франц!" — он выкрикнул из последних сил, вновь начав сопротивляться и дергаться в руках мужчины. — "Франц, помоги! Прошу!" Не в силах смотреть в глаза тому, кого он предал, Франц со стыдом отвернулся. Он молчал. Стоял смирно. В груди кольнуло из-за нарастающего чувства вины. Это не его проблемы, не его вина — продолжал он повторять самому себе, пока Феликс кричал и плакал, молил о помощи. Надежда угасла окончательно, когда секретарь развернулся и ушел, сливаясь с толпой. Сердце мальчика было разбито вдребезги, самый близкий ему человек просто бросил его на произвол судьбы. Он стиснул зубы, глотая горькие слезы, и смирился со своей участью. Ничто ему больше не поможет. Разум затуманился, боль ушла на второй план. Сознание опустело, Феликс лишь обреченно смотрел вдаль, в направлении, куда ушел Франц. После всего пережитого мальчик действительно хотел лишь умереть, чтобы не мучиться и не существовать дальше со всей этой грязью на душе и на теле, которую не получится смыть хоть десятком литров воды. "Наверное, с него достаточно, закругляемся!" — послышалось из толпы. Сделав несколько финальных толчков, мужчина кончил и вынул свой орган из обессиленного тела, что тут же упало наземь. Не спеша заправлять член обратно в штаны, гражданин стал напоследок мочиться на Феликса, направляя струю прямо на его голову. Некто рядом стоящий подхватил эту идею, еще кто-то в довершение пару раз пнул мальчика и плюнул на него, прежде чем удалиться с гордо поднятой головой. Постепенно толпа стала расходиться, некоторая ее часть решила отпраздновать свержение прямо на месте, кто-то — у себя дома или где-то еще. Мальчик продолжал лежать на земле лицом вниз, не двигаясь. Никто не позаботится о нем, всем просто плевать. Все только рады были видеть его страдания. Все рады, и это главное.