1. Все, о чем я жалею
15 августа 2024, 13:58 Когда произошла трагедия, Ллойд был у себя дома вместе со своей матерью. В новостях всех граждан попросили остаться дома и не высовываться лишний раз, пока атака не завершится. Горели здания, разрушались дороги, люди бежали в спешке, стремясь схватить только все самое необходимое и бежать-бежать-бежать.
Ллойду позвонили, когда все улеглось.
Когда произошла трагедия, зеленый ниндзя был в эпицентре событий. Зеленый ниндзя принимал решения, и именно он был свидетелем того, как молодая девушка, имевшая все, потеряла вмиг то самое, что делало ее счастливой.
Парень прорывался через толпу людей, половина из них — пожарные, врачи, спасатели. Сколько раз ему отдавили ногу, не сосчитать. Сколько раз каждая блондинистая макушка напоминала ему его подругу, не сосчитать. Сколько раз он молился, чтобы с ней все было хорошо, когда он лично убедился, что она в порядке… Не. Сосчитать.
От злости он уже пинал все, что попадалось ему под ноги — улетела мягкая игрушка во что-то, что раньше наверняка было шкафом в чьей-то комнате. Но не в ее — она не любила молочный цвет, а потому в ее комнате шкаф был чёрным.
Где ты? Где ты? Где ты?
Сердце стучало гулко в ушах, отдаваясь тупой болью в предплечье, которое, как назло, разболелось так, как не болело прежде. Ллойд остановился посреди дороги, схватившись за левую руку, будто это поможет уменьшить боль. Ему прокричали парочку проклятий вслед за то, что стоит, разинув рот на пути у всех, и мешает людям. Однако он ничего не слышал, кроме собственного сердцебиения. Боль отпустила, и Ллойд закрыл глаза на секунду. А когда открыл он продолжил путь, разыгрывая в голове тысячный сценарий того, что может произойти.
Он нашел ее!
Ллойд добежал до машины скорой помощи, около которой два врача и медсестра разговаривали с Харуми. Он не слышал разговора, да и сама она видимо не слушала. Сердце его неприятно екнуло, он чувствовал, что еще вот-вот, и оно сместится со своего места и улетит вниз. Она была похожа на приведение. Но в целом выглядела здоровой.
— … такая Молчаливая.
Единственное, что уловил он из всего разговора, когда подошел ближе. Его заметили врачи и медсестра, отвлекшись от девушки, но его взгляд не отходил от нее ни на секунды. Она так и не обращала внимания ни на что, не замечая ни своего лучшего друга, ни обращений в свою сторону.
— Руми, — позвал он негромко, и она неожиданно моргнула — казалось, она не моргала вечность. Мир затих.
Ее тело снова обрело способность двигаться, и она крепче сжала ткань брюк, а затем повернулась к нему. В этот же миг незаинтересованное, опустевшее и разочарованное выражение лица сменилось печалью — в ее карих глазах собралась вся печаль этого мира, привычный блеск исчез, вся жизнь словно потухла. Ее взгляд так и кричал: «Мне больно» и он так и хотел ей сказать: «Я знаю, я знаю!». И вот она заплакала, встала на дрожащих ногах, еле передвигаясь, но упрямо шла к нему.
Это было выше его сил, когда он поймал ее на полпути и крепко сжал в объятиях, позволяя ей навзрыд реветь в его толстовку. Она была не намного ниже Ллойда — голова ее достигала его носа, и она годами грозилась разбить его эго вместе с этим носом. Сейчас же она казалась ему в два раза меньше, когда слабой хваткой обнимала его за торс, заставляя себя крепко его держать. Он хотел сказать ей, что он не отпустит, не исчезнет, не уйдет и ей не надо так хвататься за него, тратя последние силы. Слова застряли в горле. Она дрожала, как осиновый лист, и непонятно, от чего больше — слез, холода или ее тело наконец нагнала усталость прошедшего дня.
Ллойд и сам еле отгонял слезы, что жгли уголки глаз, желая забрать всю боль, что она сейчас испытывала. Он не облегчал хватки, лишь моментами проходил по ее волосам пальцами и оставлял еле ощутимые поцелуи на ее макушке.
— Мне жаль, мне очень жаль, — Ллойд попытался вспомнить все, что делала она, когда он потерял отца. Как же ему не хотелось, чтобы это было правдой. Как он не хотел, чтобы завтрашним утром она просыпалась с мыслью, что их нет. Как он не хотел, чтобы все, о чем она могла думать — их лица, которые она никогда не увидит.
Когда не стало отца, он думал, что на свете нет чувства хуже этого. Что это был самый худший день в его жизни. Но вот это было хуже в несколько раз.
Он был влюблен в нее не первый год. И она всю жизнь фанатела от ниндзя, — в частности от зеленого ниндзя — так почему бы не объясниться? Не рассказать ей, что сподвигло его на это решение?
Об этом он подумает завтра.
***
Харуми стала сиротой, и теперь она жила со своим дядей Хатчинсом, который сиюминутно приютил девушку у себя. Ллойд же пытался не отходить от Харуми, хотя ее опекун был не очень доволен тем, что она приглашала в дом парня и запиралась с ним в своей новой комнате. Ллойд бы хотел его заверить, что они ничего не творят, что они просто друзья и ничего больше — хотя в иной ситуации он бы и не оказался у нее дома, в ее комнате. К сожалению Ллойда, она много не говорила. Она просто сидела на кровати часами и смотрела в одну точку, и разговорами ее занимал уже Ллойд. Иногда, конечно, она говорила. В такие моменты она просто физически не могла сдержать слез, и он снова обнимал ее, шепча все, что ему приходило в голову. Через две недели такого образа жизни, Хатчинс кричал на него, говоря, что ей нужно вернуться в школу, что так продолжаться не может. С одной стороны, Ллойд был согласен с тем, что ей необходимо выходить на улицу и видеться с людьми — у нее были друзья, которые сопереживали и поддерживали, как могли. Однако девушка наотрез отказывалась и выгоняла его тоже, если он заговаривал про смену обстановки. Ллойд сидел с ней по вечерам, иногда задерживался до ночи. В первую половину дня он для общего вида продолжал посещать школу (не без прогулов), а затем продолжал разбираться с недавним нападением и выяснением, кто стоял за поджогом и взрывами в нескольких кварталах. В редкие часы, когда он и оставался один, в голове неприятно зудела одна мысль — он не успел спасти ее родителей. Родителей девочки, которая так верила в зеленого ниндзя, прожужжала ему уши об этом. Каждый день сопровождался ее восхищением его альтер-эго. Как противно осознавать, что он подвел ту, которую никогда не хотел подводить. Но эти мысли стоило отгонять прочь — он сделал свой выбор, и если бы пришлось выбирать вновь, он бы сделал так же. — Как думаешь, что в тот день могло пойти иначе? — спросила она однажды, когда они лежали на кровати. Она смотрела в потолок, а Ллойд лежал рядом, изредка поглядывая на нее — она это, конечно же, знала, но ничего не говорила, да и он не пытался быть скрытным. — Ты могла погибнуть, — тихо промолвил он. — А как ты думаешь, зеленый ниндзя мог спасти моих родителей? — она повернулась к нему всем телом, подложив руку под голову. Ллойд посмотрел на нее в ответ, повернув только голову. Пальцы его постукивали по груди. Ее волосы выбивались из косы, лезли в глаза. Он оценивающе смотрел на нее, не зная, что он может сказать, а что не может. В глазах таилось раздражение, какая-то мысль, какая-то идея, но пока она не услышит что-то от него, она словно давилась ею. — Я не знаю, Руми. Он был один, может, он просто не успел? Это было правдой, он не успел бы спасти всех в тот день. Жертв было предостаточно: много раненых, четыре смерти, две из которых — ее родители. Остальные ниндзя не могли ему помочь — каждый из них был далеко друг от друга, пытаясь спасти как можно больше людей. Взрывы и пожары произошли практически одновременно в разных местах — в парке, рядом с музеем, недалеко от озера и в нескольких жилых комплексах. Конечно, он побежал спасать ее. Охватить всю территорию и спасти всех казалось невозможным — но спасти больше людей, чем они в итоге спасли? Да, об этом он думать не хотел. — Но я была там, — чуть громче сказала она, подвинувшись ближе, — и он мог спасти их. — Что там произошло? — осторожно спросил он, искренне интересуясь, как она видела всю эту ситуацию. — Я была на кухне, дверь была открыта и я попыталась выбежать. За дверью были мои родители — они не могли уйти, пока я не выйду. Вот только передо мной обваливалась крыша, все горело. Перепрыгнуть или обойти я не могла. Я уже теряла сознание от всего этого дыма. И тут зашел зеленый ниндзя. Он был рядом с моими родителями и ничего не делал. Я была почти в отключке, когда увидела, что он выходит через окно, оставив моих родителей. Разбудила меня уже медсестра. Она сказала мне, что они… что их не успели спасти. — Харуми, — парень окончательно повернулся к ней, беря ее за руку и не находя слов. Он не знал, что она еще была в сознании, когда он зашел. И она не знала, что он оставил их, чтобы спасти ее. — Ллойд, он бросил их! — она встала с кровати и гневно раскинула руками. — Он был там, он мог их просто провести через ту же дверь, откуда он зашел, но он бросил их! Девушка начала кричать, и он зашевелился, медленно садясь на край кровати и пытаясь достучаться до нее. — Скольких людей он так бросал все это время?! Он же называет себя героем, как так можно оставлять людей, которые на тебя полагаются?! — Харуми, мне кажется, ты не так поняла… — Ты его защищаешь?! — Я не знаю! — Я знаю, что я видела! Ллойд вздохнул, и она схватилась за голову, кружа у себя в комнате. Он встал и подошел к ней, останавливая. Его руки легли на ее плечи. — Ты мне не веришь? — прошептала она, ее губы дрогнули, она сдержала всхлип. — Я верю, — сказал он. И он правда верил ей. Следующие несколько дней она игнорировала его звонки, не отвечала на сообщения — она вообще не появлялась в сети. Хатчинс не пускал его внутрь, утверждая, что она не хочет с ним видеться. Ллойд подозревал, что это могло быть выдумкой, и он просто держит ее взаперти. Кай понимающе похлопал его по спине, пока он рассказывал, что стряслось в тот день. — Иди домой, дружище. Тебе еще в школу ходить, сегодня я подежурю. Он нехотя покинул корабль, а затем побежал по крышам домой — на пути он остановился у дома Харуми, борясь с желанием зайти к ней через окно и узнать, почему она игнорирует его. Может, он сказал что-то не так? Может, она ждала, что он тоже обвинит самого себя в смерти ее семьи? Все эти мысли были ему знакомы. Он сам проживал это все, когда не стало отца — винить себя, винить окружающих, искать того, кто в этом виновен, желание отыграться за причиненную боль. Ллойд решился: завтра он пойдет к ней домой, попытается поговорить. Если его снова выгонят, он уже зайдет через окно. Плевать, как он будет объясняться. Может… может даже… А стоило ли? Он столько лет скрывал от всех, что он — зеленый ниндзя, что мысль раскрыть свою личность, уже давно не посещала его. Он просто не позволял ей задержаться надолго в своей голове. Но… а что если? Они дружили с Харуми столько лет.***
Завтра наступило, и Харуми показалась в школе. Этого он совсем не ожидал. Девушка разговаривала со всеми, пыталась вести себя, как раньше. Даже улыбалась. И Ллойд был рад видеть, что она возвращается к прежнему образу жизни (насколько это было возможно). Но с ним она поговорить в тот день так и не успела, и они обменялись лишь взглядами на уроке. Он поднял бровь, как бы спрашивая, все ли хорошо. Она только улыбнулась и подмигнула ему, прежде чем достать тетрадку и начать рисовать что-то на полях. Следующий день прошел точно так же. Ему казалось, что она намеренно игнорировала его. И так, пока не наступили выходные. Ллойд гулял по городу, натянув капюшон толстовки: начинался дождь. Ноги сами привели его к ее дому, и он был уже готов постучаться, пока не услышал шум в гараже. К его удивлению, это был не ее дядя, а сама Харуми. — Воу, — вырвалось у него, когда он увидел, что она пытается завести мотоцикл. С каких пор она знает, как кататься на мотоцикле? Она услышала его и испуганно обернулась. — Ох, это ты, — вздохнула она с облегчением. Ллойд нахмурился. Рев мотоцикла из своего гаража бы услышал Хатчинс. Она точно не скрывалась от него. А еще она продолжала его игнорировать, будто они виделись только что, и это не она игнорировала его днями. — Харуми, что происходит? Что это, — он указал на мотоцикл, — … все значит? — ниндзя положил ладонь на рукоятку, обращая ее внимание на себя. — Я сделал что-то не так? — Что? С чего такие мысли? — невинно похлопала она глазами, и Ллойд почувствовал, что начинает злиться. Все эти дни он ничего не понимал и только печалился по ее поводу, а сейчас накатывало раздражение. — Перестань, — рявкнул он. Она опустила плечи и вздохнула, поднимая голову вверх. — Я не знаю, Ллойд. Я просто… мне нужно время. Я не хотела тебя игнорировать, я не… Она не продолжила, и он убрал ладонь с байка. — Ты хотя бы умеешь кататься на нем? — Конечно, умею.***
Она отдалялась. С каждым днем все больше и больше. Он ее не понимал. Она редко появлялась на занятиях, отвечала на сообщения сухо, трубку вообще не брала. Он часто видел ее с новой компашкой незнакомых ему людей. Монтгомери был уверен, что кто-то из них явно был намного старше. Наверняка они научили ее кататься на байке. Она покрасила волосы. Ее золотые косы исчезли. На их месте были белые, как снег волосы, а лицо обрамляла челка. Гардероб сменился полностью. Он старался быть рядом, он старался не оставлять ее в этот трудный период. Но спустя несколько месяцев он сдался. Он не пытался хвататься за ее прошлый образ, он не пытался вывести ее в их любимый танц-клуб, он просто отзывался, когда она сама приходила к нему. Это было больно. Ллойд вышел за территорию школы, которую он желал окончить, как можно скорее. Возможно, со следующего семестра он перейдет на домашнее обучение — все равно одной из главных причин его желания посещать занятия была она. Теперь он не видел смысла. Наступила зима. Ллойд был рад свободному времени, которое у него появилось после перехода на домашнее обучение — он участил свои тренировки с дядей, проводил больше времени с ребятами, а Ния научила его кататься на байке. — Мотоцикл? Я думала ты признаешь только свою машину, — сказала она, когда он попросил научить его. — С чего такой интерес? Ллойд просто пожал плечами. — Мне все равно нечего делать со всем этим свободным временем. Однажды ему позвонила мама, сказав, что Харуми пришла в гости. Ллойд от шока повернул штурвал слишком резко не туда, чуть не скинув с палубы Коула и Джея, прервав их спарринг. Мать его не была в курсе всего произошедшего — она все еще думала, что они близко общаются. Он не хотел ее напрягать своими переживаниями и проблемами — она часто бывала в отлучке, и он по большей части был дома один. Месяцами. Ллойд заверил ее, что он вернется через час. Для Харуми он попросил сказать, что он был с мастером Ву. Когда он вернулся поздним вечером домой, Харуми сидела за столом на кухне с чашкой кофе, мило разговаривая с его мамой. Когда он зашел, то просто застыл в проеме, впитывая в себя новый образ Харуми. Она посмотрела на него, но не смотрела ему больше в глаза. Мисако быстро поняла по их поведению, что что-то не так, и вышла, перекинувшись парочкой слов с сыном. Ллойд отошел готовить себе чай. — Ты был с дядей? — спросила она, не зная, как начать разговор. — Да. — Ниндзя были там? Ллойд повернулся к ней. Она смотрела выжидающе. Он снова видел в ее глазах ту искорку, которую видел, когда она спросила, мог ли он — то есть, зеленый ниндзя — сделать что-то еще в тот день. — Нет. Ты же знаешь, я не близок с ними, — это была вынужденная ложь. Все ее тело разочарованно сдулось, откинувшись на стул, и ее губы сомкнулись в раздраженной манере. Это было очень похоже на Харуми, которую он знал. Парень вовсе позабыл про чай и сел напротив нее. — Харуми, что с тобой происходит? Она нахмурилась, отнекиваясь и отпивая кофе, чтобы лишний раз с ним не говорить. Гармадон глубоко вздохнул. Первый мастер, дай ему терпения. — Зачем ты здесь? — Ллойд, ты мой лучший друг, — начала она, и он сдержался от того, чтобы не съязвить. Он больше не чувствовал себя ее другом, что уже говорить о лучшем. — Мне нужна твоя помощь. Сердце затрепетало. Он был готов позабыть месяцы недопонимания, лишь бы она позволила ему быть рядом. — Я хочу отомстить за своих родителей. Я хочу уничтожить зеленого ниндзя. Челюсть Монтгомери так упала низко, что заболела, глаза ошалело искали подвоха, шутки или насмешки с ее стороны, но она смотрела серьезно. — Что? — Ллойд, ниндзя не те, за кого себя выдают! Они просто играют в богов и думают, что вольны делать все! Сколькими жизнями они пренебрегали за все эти годы? — Что ты… как ты это собираешься сделать? — Ты… ты же знаешь, кто за маской! Ты можешь мне помочь, а я смогу узнать слабые места зеленого ниндзя, и показать ему, каково это — терять из-за других самых дорогих людей! — Я не скажу тебе ничего, Харуми. Ты это знаешь. Это все, за чем ты пришла? — Что насчет твоего отца? Зеленый ниндзя чуть не уничтожил его в борьбе с Оверлордом, а затем они позволили ему пожертвовать собой и оставить тебя одного. Разве… разве ты не хочешь мести? — О чем ты вообще говоришь? Харуми, это безумие! — У меня отобрали все, Ллойд! — У тебя был я! Девушка затихла, а парень оглянулся в дверной проем — не слышала ли все его мать? — Зря я пришла, — злобно выдавила она, надевая куртку и направляясь к выходу. — Действительно, зря, — выдавил он. Она ушла, громко хлопнув входной дверью. Его мать зашла через несколько минут, спрашивая, что случилось. Ллойд лишь отмахнулся, сказав, что они просто повздорили, и завтра все будет, как раньше. Когда он остался наедине, он зарылся рукой в медовые пряди, играя с кружкой недопитого ею кофе. Похоже, он потерял ее окончательно.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!