all of your tears will dry faster in the sun

на углу произвольной какой-нибудь чистой улицы ничего не случается вот уже триста лет, и квартира с торца, и ты смотришь глазами умницы, как прохожие комкают в пальцах цветной билет, как трамвайные рельсы ведут в никуда, а свежие  тарталетки в пекарне напротив — объект реклам: у всего, наконец, есть набросок, своё сольфеджио, частота неуслышанных нот и подобный хлам, например, существует отдельный оттенок вторника, насекомые в парке древесную рвут кору, только крова иного, чем вдовья каморка дворника и граффити, с фасада заметные, «я умру», не находят, сбываясь истоком глухого шума лишь, накрывающего монотонным пологом дом, соглашаешься мысленно с надписью, пусть и думаешь, что живое в моменте, а завтра всегда потом