11. Укол реальности

Реабилитация заняла почти неделю — и для Рарити это были, пожалуй, самые странные дни за последние годы. Она привыкла к темпу: ранние подъёмы, эскизы, клиенты, ткань, швы, свет лампы до глубокой ночи. А теперь — вынужденный покой, медленные шаги, постоянное ощущение, будто её тело принадлежит не ей, а врачам, расписаниям, указаниям. Иногда ей казалось, что она сходит с ума от этой тишины. И всё это время Блюблад был рядом. Сидел у окна, листал газеты, что-то писал, иногда уходил, возвращался с подносами еды, с какими-то мелочами, с цветами, которые ставил не в вазы — потому что не нашёл, — а в стаканы, бокалы, кружки. Твайлайт уехала на третий день, уверив их обоих, что угрозы больше нет, что структура тела Рарити стабилизируется, что восстановление идёт нормально. Она долго смотрела на Блюблада, прежде чем уйти, будто хотела что-то сказать — но не сказала. А он остался. И когда пришло время возвращаться, он не стал спрашивать — просто отдал распоряжение. Королевский вагон пригнали в Кристальную империю отдельно, с флагами, со свитой, с охраной. Вся эта помпезность выглядела нелепо на фоне того, что происходило внутри — потому что внутри это был не дворец, а почти обычное купе: мягкий диван, столик, большое зеркало, узкое окно, через которое тянулась бесконечная снежная линия горизонта. Рарити стояла перед зеркалом, чуть покачиваясь, всё ещё не совсем уверенная в ногах. Она расчёсывала шерсть на груди медленно, сосредоточенно, будто каждая прядь была отдельным заданием. Иногда она морщилась, когда расчёска цепляла особенно чувствительное место. — Ты ведь понимаешь, что они ждут нас в Кантерлоте? — спросил Блюблад, сидя на диване и наблюдая за её отражением. — Церемония, приёмы, благодарственные речи, медали… — Понимаю, — отозвалась она, не глядя на него. — Тогда почему Понивиль? Она вдруг фыркнула — резко, неожиданно — и рассмеялась, почти по-девчачьи, глупо и легко. — Потому что я не могу появиться на официальной церемонии в таком виде! Она повернулась к нему боком, указывая на себя расчёской. — Посмотри! Посмотри на это! Это не грива, это катастрофа. А вот здесь… Она чуть приподняла шерсть, показывая место, где прятался свежий, ещё неровный шрам. — Я не могу надеть платье с открытым вырезом. А я не ношу закрытые вырезы, Блюблад. Это против моей природы. Он смотрел на неё, слегка прищурившись. — Ты собираешься сбежать от награждения, потому что у тебя не идеальная укладка? — Я собираюсь сначала заехать домой, — спокойно сказала она. — Взять кое-какие вещи. Привести себя в порядок. Возможно… — она замялась, — увидеться с семьёй. Он чуть выпрямился. — Ты хочешь представить меня им? Она повернулась резко. — Что? Нет! Конечно нет! И тут же рассмеялась, увидев его выражение лица. — Блюблад, ты иногда такой… — она покачала головой. — Мы сейчас никто. Абсолютно. Эта фраза ударила его куда больнее, чем он ожидал. — В каком смысле «никто»? — медленно произнёс он. Она вздохнула, откладывая расчёску. — Ты правда собираешься сейчас это устраивать? — Я просто хочу понять, — упрямо сказал он. — Мы… после всего этого… ты говоришь, что мы «никто»? Она повернулась к нему полностью. — Мы — любовники, — сказала она спокойно, будто объясняла очевидное. — Это сомнительная, не имеющая никакого статуса связь. Она скрытая. Неофициальная. И я предпочитаю, чтобы так и оставалось. Он открыл рот. — Я… — Нет. — Она подошла ближе и прикрыла ему рот копытом. — Не спеши с выводами. Ты сейчас скажешь что-то очень красивое, очень громкое и очень преждевременное. Он убрал её копыто, но уже тише. — Я люблю тебя. Она не рассмеялась. Не отмахнулась. Просто посмотрела на него — долго, внимательно. — Это мило, — сказала она наконец. — Правда. Но я не думаю, что создана для семьи. Он нахмурился. — Я не могу иметь детей. — Именно поэтому и не нужно торопиться, — мягко сказала она. — Я не хочу быть матерью. Для меня это… кошмар. Некоторые кобылы рождаются для этого. Эпплджек. Флаттершай. Они могут. Они хотят. А я — нет. Она сделала паузу. — Есть такие, как Рейнбоу. Как Твайлайт. Как я. Мы не для этого. — Ты не можешь всю жизнь только шить платья, — возразил он. — Возможно, могу, — спокойно ответила она. — А ты ведь тоже собирался закончить свою династию, не так ли? Он замолчал и отвернулся к окну. — Я надеюсь, — сказал он наконец, — что ты когда-нибудь передумаешь.

***

Понивиль встретил их шумом. Здесь не было гулкого эха дворцовых залов и не было резкой суеты Мейнхэттена. Здесь всё звучало иначе: смех из открытых окон, звон колокольчика над дверью пекарни, перекрикивающиеся на площади торговцы, хлопанье крыльев, топот копыт, лай где-то вдали. Блюблад, выходя из вагона, почти сразу поморщился. Целый дополнительный состав, королевские гербы, охрана, багаж — всё это, разумеется, не могло остаться незамеченным. Пони останавливались, оглядывались, перешёптывались, кто-то указывал копытом, кто-то вытягивал шею, кто-то, не стесняясь, подходил ближе. — Это… — он понизил голос, проталкиваясь за Рарити сквозь толпу, — довольно провинциально. Она, не сбавляя шага, лишь усмехнулась: — Ну, увы, не всему же быть Кантерлотами и Мейнхэттенами. — Она оглянулась через плечо, смерив его взглядом. — Но у Понивиля есть стиль. Свой. И, в частности, мой. Он уже хотел ответить чем-то язвительным, но вдруг резко остановился. Прямо перед ним стояла маленькая единорожка. Она смотрела на него открыто, без страха, чуть прищурившись, будто пыталась сопоставить что-то у себя в голове с тем, что видела. Блюблад замер. Он видел это лицо раньше — не вживую, а на бумаге. Воцарилось странное, густое молчание. — Эм… — прокашлялся он. — Привет? — Я Динки, — спокойно сказала она. Он глупо улыбнулся. Рарити, заметив, что он отстал, вернулась, ухватила его за копыто и буквально потащила дальше. — Ты где копаешься?! — Я… — он оглянулся. — Там была… — Потом, — отрезала она. — Сейчас — домой. Её дом оказался именно таким, каким он и ожидал его увидеть… и в то же время совершенно иным. Это было не просто жилище. Это было пространство, пропитанное её присутствием. Витрины, манекены, рулоны тканей, зеркала, полки с коробками, ленты, бусины, выкройки. Свет падал через витражные окна, окрашивая всё в мягкие оттенки. — Это… — он замер, осматриваясь. — Впечатляет. — Благодарю, — она улыбнулась, с ноткой гордости. И в этот момент на него сверху рухнуло что-то белое, пушистое и… злое. — А-А-А-А! — заорал он, когда здоровая кошка вцепилась ему в лицо, царапая и шипя. Он инстинктивно попытался её сбросить, спотыкаясь, врезаясь в столик, роняя катушки ниток. — Опал! — воскликнула Рарити, подхватывая кошку на копыта. — Что ты творишь?! Кошка продолжала шипеть, сверкая глазами. — Ты в порядке? — спросила Рарити. Блюблад, потирая щёку, скривился. — Если не считать того, что меня только что попытались убить… — Это Опал, — спокойно сказала Рарити. — И, кажется, ты ей не понравился. — Это более чем взаимно. В этот момент из глубины дома донёсся знакомый голос: — Рарити? А через секунду в них буквально врезалась маленькая, живая, радостная кобылка. — Ты вернулась!!! — Свити Бэль обняла её так крепко, как только могла. — Где ты была?! Как прошла поездка в Кантерлот?! И кто этот жеребец с гривой длиннее, чем у тебя?! Блюблад выдохнул и натянул улыбку. — Я — партнёр мисс Рарити, — сказал он, протягивая копыто. Свити Бэль подозрительно прищурилась. — Как Фэнси Пэнс? — Ну… — он кивнул. — То есть ты теперь вместо Фэнси Пэнса? — Эм… — А можно вернуть Фэнси Пэнса? Он приносил конфеты и… — Свити Бэль! — оборвала её Рарити. Она выпрямилась. — Это настоящий принц. Блюблад тут же машинально поправил бабочку, выпрямился и поднял подбородок. Свити Бэль моргнула. — Ого. Рарити продолжила: — Мы останемся здесь на час-другой. Мне нужно взять вещи. Привести себя в порядок. Свити Бэль проводила её взглядом. — А разве ты вообще когда-нибудь бываешь не в порядке? Блюблад тяжело вздохнул. — Хотел бы я знать. Маленькая единорожка аккуратно расставляла чашки, стараясь не расплескать кипяток. Чайник тихо посвистывал, пар поднимался и растворялся под потолком, наполняя комнату запахом трав и чего-то сладкого, домашнего. — Так… — протянула она, разливая чай. — А как вы вообще познакомились? Блюблад взял чашку, покрутил её в копытах, будто раздумывая, что с ней делать, потом достал флягу. Металл тихо звякнул. Он плеснул в чай немного прозрачной жидкости — запах мгновенно стал резче. — Ох… — поморщился он. — Это долгая и, признаться, довольно интересная история. Началось всё на Гранд Галоппинг Гала… — А! — оживилась Свити Бэль. — Я помню! Ну… не саму Галу, конечно, но Рарити тогда вернулась… — она замялась, подбирая слова, — очень расстроенной. Блюблад неловко рассмеялся, опуская взгляд в чашку. — Ну… — он пожал плечами. — Все совершают ошибки. Главное, что теперь мы… Он замолчал. Свити Бэль тут же подняла голову: — Теперь вы кто? Он открыл рот, закрыл. Слова однако упорно не находились. — Мы… — начал он и в этот момент услышал шаги. — Вы могли бы на время отложить еду, — раздался сверху голос Рарити, — и посмотреть на меня? Они одновременно обернулись. Она спускалась по лестнице неторопливо, словно давая им время рассмотреть каждый шаг. Сияющее платье сидело безупречно, подчёркивая фигуру, грива была расчёсана идеально — так, как Блюблад привык видеть у кобыл высшего света, у тех, для кого красота была не усилием, а нормой. Всё выглядело… правильно. И только одно выбивалось. На её шее висело ожерелье. Тот самый камень. Он поймал себя на том, что улыбается. — Она всегда была такой? — тихо спросил он у кобылки, не отрывая взгляда. Свити Бэль задумалась. — Честно? — она пожала плечами. — Я не так много знаю о Рарити в детстве. Я родилась, когда ей уже почти девятнадцать было. Но… — она понизила голос, — я слышала, что она всегда тянулась к красивому. Очень. Просто… денег не было. Она на секунду замялась, потом продолжила: — Говорят, она сбежала, когда узнала, что мама беременна мной. Но… — Свити Бэль скривилась, — я думаю, родители сами намекнули, что ей пора уходить. Она вернулась только через несколько лет. И с тех пор сама помогала им. Рарити, дойдя до низа лестницы, остановилась, повернулась чуть в профиль. — Ну? — спросила она. — Как это на мне смотрится? — Великолепно, — ответил Блюблад сразу, без тени сомнения. Он шагнул ближе, прищурился, будто оценивая. — Хотя… — добавил он, — если честно, я бы оставил только ожерелье. Ты слишком много внимания уделяешь платьям. Ты красива и без них. Она замерла. Потом медленно выдохнула, подошла к столу и села, аккуратно расправляя юбку. — Так может говорить только тот, — сказала она спокойно, — кто вырос в богатстве и роскоши. Блюблад медленно кивнул. — Пожалуй… — сказал он тихо, — в этом мы всё-таки похожи больше, чем кажется. Он выпрямился, будто собравшись с мыслями, и ответил уже спокойнее, стараясь говорить без привычной для себя напыщенности: — Именно поэтому я и ценю прежде всего личность, а не внешний вид собеседника. Титулы, платья, происхождение — всё это мишура. — Он посмотрел прямо на Рарити. — И… если быть честным, ты пока самый интересный из всех моих… партнёров. Рарити глупо, почти по-девичьи рассмеялась, отводя взгляд. — Приятно это слышать, конечно, — сказала она мягче, — но, по-моему, ты меня переоцениваешь. Я не уверена, что заслуживаю таких слов. — О, ещё как заслуживаешь, — тут же подхватил он, воодушевляясь. — И я хотел бы, чтобы ты это почувствовала. Не только словами. Я могу многое для тебя сделать. Для твоей семьи тоже. Представь: никакой нужды, никаких компромиссов. Совершенно новая жизнь. Он говорил всё быстрее, увлекаясь собственными идеями, словно рисовал перед ней яркую картину будущего. — Лучшие поставщики, редчайшие ткани, мастерские в столице и Мейнхэттене… Да что там, я могу выкупить твой бизнес и... — Нет. Одно короткое слово, произнесённое резко, оборвало его на полуслове. Рарити подняла копыто, словно физически останавливая поток его речи. — Это лишнее, — сказала она уже жёстче. — Ты слишком торопишь события. — Я просто хочу помочь, — растерянно возразил он. — Я могу сделать его самым известным домом моды в стране, самой богатой сетью бутиков, о которой... — ХВАТИТ! Крик вырвался у неё совершенно не изящный. Она резко развернулась к нему, тяжело дыша. — Прекрати, — отчеканила она. — Мне не нужны твои подарки. Мне не нужна твоя помощь. И, во имя Селестии, я никогда, никому и ни за что не продам свой бизнес. В комнате словно похолодело. — Я уже говорила тебе, — продолжила она, понижая голос, — не лезь туда, что для меня свято. Я не цирковой зверёк. Блюблад застыл, явно не ожидая такого поворота. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать — оправдаться, объяснить, смягчить… — Эй! — внезапно раздался тонкий, жалобный вскрик Свити Бэль. — А чай какой-то странный… Следующая секунда превратилась в хаос. Свити резко согнулась, чашка с дребезгом упала на стол, и её вырвало прямо на пол. Резкий запах перебил аромат трав. — СВИТИ! — Рарити мгновенно оказалась рядом, поддерживая сестру. Она схватила оставшуюся чашку, поднесла к носу, принюхалась — и её взгляд метнулся к Блюбладу. — Ты… — прорычала она. — Ты добавил алкоголь в чай моей сестры?! — Что?! Нет! — он вспыхнул, отступая на шаг. — Это была моя чашка! Свити Бэль тихо всхлипывала, цепляясь за Рарити, и та, усилием воли подавив вспышку ярости, сделала глубокий вдох. Потом ещё один. — Я сама виновата, — сказала она уже холоднее, будто закрывая задвижку. — Не уследила. Она помогла Свити подняться. — Подожди снаружи, — бросила она Блюбладу, не глядя на него. — Мне нужно дать ей лекарство и уложить. Похоже, придётся звать кого-то из подруг, чтобы посидели с ней. Он кивнул, чувствуя себя неуместным и лишним, и ещё раз выдохнул: — Прости. Правда. Дверь за ним закрылась тихо, оставив его одного на крыльце, с неприятным осадком и внезапным пониманием, что деньги — далеко не универсальный ключ. Холод обрушился на него внезапно, без предупреждения — будто само небо решило поставить точку в его мыслях. Поток ледяной воды хлестнул прямо по голове и плечам, мгновенно промочив камзол, рубашку и без того помятый галстук. Блюблад заорал от неожиданности, отскакивая в сторону и задыхаясь от шока. — Да что вообще происходит?! — выругался он, чихая и стряхивая воду с гривы. Над ним хлопнули крылья, и рядом неуклюже приземлилась серая пегаска, едва удержав равновесие. Облако над домом Рарити поспешно распалось, будто виновато. Кобыла торопливо замахала копытами, сбивчиво бормоча извинения: — Ой-ой-ой, простите, пожалуйста! Я правда старалась аккуратнее, но у меня всё ещё… эм… сложности с управлением погодой. Это должно было быть… ну… чуть-чуть дождя. Совсем чуть-чуть. Блюблад ещё раз громко чихнул, морщась. — Прекрасно, — проворчал он. — Похоже, я подхвачу простуду в этом очаровательном городке и умру где-нибудь между пекарней и почтой. Он поднял взгляд — и только теперь как следует рассмотрел виновницу происшествия. Серая шерсть, растрёпанная светлая грива, слегка расфокусированный взгляд жёлтых глаз… осознание не пришло сразу, но ощущение странного дежавю — да. Пегаска же, напротив, уставилась на него с тем самым узнаваемым, чуть глуповатым выражением мордочки, а потом широко улыбнулась. — Ой… — протянула она. — Я… я не ожидала увидеть тут принца. — Принца? — фыркнул он, выжимая край камзола. — Мы знакомы? Она наклонила голову, будто прислушиваясь к собственным воспоминаниям. — Ну… да. Наверное. Когда-то. Когда я только переехала сюда. Ты тогда… эм… — она замялась, — ну, тебя вроде как отправили сюда. Может, на каникулы? Или… в ссылку? Я не очень хорошо помню. Блюблад хмыкнул, неожиданно для себя улыбнувшись. — Тётушка, — сказал он с кривой иронией, — по одной ей известной причине решила, что вне колледжа мне будет полезно пожить именно здесь. Очень воспитательно, по её мнению. Это было… — он махнул копытом, — безумно давно. Он прищурился. — Но я всё ещё не понимаю, где именно мы могли пересечься. Пегаска рассмеялась тихо и неловко. — Это длинная история, — сказала она. — И, если честно, я сама её почти не помню. У меня вообще память… так себе. Она вдруг встрепенулась, будто вспомнив о чём-то важном. — Ладно! Ещё раз простите! Мне пора… эм… чинить облака. И, не дав ему вставить ни слова, торопливо взмыла в воздух, оставив после себя только лёгкую морось и ощущение недосказанности. Блюблад остался стоять на крыльце, почесывая мокрую гриву и глядя ей вслед. — Понивиль, — пробормотал он. — Никогда не меняйся. Дверь позади тихо скрипнула. Он обернулся. Рарити вышла на крыльцо, аккуратно прикрыв за собой дверь. На её лице всё ещё лежала тень усталости, но взгляд был собранным и спокойным. — Я позвала Флаттершай, она будет тут что бы присмотреть за сестрой уже через десять минут. Я не хочу оставлять Свити в таком состоянии, — сказала она негромко. — Но… — она замялась, — я не хотела, чтобы ты просто ушёл вот так. Он тут же выпрямился, неловко отряхиваясь. — Мне правда жаль, — быстро сказал он. — Очень. Я не подумал. Я… — он запнулся, — я часто так делаю. Она вздохнула — не раздражённо, а устало. — Как ни странно, все совершают ошибки, — сказала она. — И потому я тебя не виню. Она посмотрела на него внимательно, чуть прищурившись. — Но, пожалуйста, — добавила она твёрже, — давай больше не будем возвращаться к теме подарков. И уж тем более — покупки моего бизнеса. — Но у меня достаточно денег, чтобы изменить твою жизнь, — вырвалось у него почти автоматически. — И жизнь всех твоих близких. Рарити покачала головой. — Я горжусь тем, что достигла всего сама, — сказала она спокойно. — И у меня нет желания пользоваться твоим состоянием, каким бы… впечатляющим оно ни было. Она сделала шаг ближе. — Сейчас мы друзья. Даже… близкие. Но если ты хочешь, чтобы так и осталось, эта тема больше не всплывёт. Никогда. Блюблад выдохнул. Долго, тяжело — будто выпускал что-то важное. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я буду действовать так, как ты пожелаешь... — И всё-таки, — сказала она, будто между прочим, — почему ты мокрый? Блюблад хмыкнул, тряхнув гривой. Капли с неё полетели в стороны. — Поверь, — протянул он, — я бы и сам хотел это знать. Он замялся, затем, словно решившись на что-то, продолжил уже другим тоном, почти неловким: — Хотя, знаешь… даже без подарков... я мог бы, ну… — он неопределённо махнул копытом, — стать твоим покровителем. Неформальным. Лучше, чем Фэнси Пэнс. Рарити остановилась. Не резко — плавно, уверенно, так, что он вынужден был остановиться вместе с ней. — Даже не начинай, — сказала она спокойно. — Ты и так сделал для меня больше, чем большинство. Я годами петляла между знакомствами, противоречиями, слухами, мелкими интригами и честным трудом, — продолжала она, не глядя на него. — Я всегда была на волосок от провала. Один неверный шаг — и всё рушится. А теперь представь, что станет с моей репутацией, если вдруг выяснится, что за моей спиной стоял принц. Блюблад хотел возразить, но она опередила его. Он лишь молча указал копытом вперёд. У их вагона уже толпились репортёры. Камеры, блокноты, возбуждённые шепотки. Кто-то уже заметил их и потянулся взглядом, как хищник, учуявший кровь. — Тут ты, конечно, — сухо сказал он, — немного опоздала с конспирацией. Рарити устало вздохнула, но на губах у неё мелькнула тонкая улыбка. — Я бы не поднялась так высоко, — сказала она, — если бы не планировала на пару шагов вперёд. И словно в подтверждение её слов, небо над вокзалом дрогнуло. Свет померк, тучи сомкнулись неожиданно быстро, и через мгновение на Понивиль обрушился ливень. Толпа взвизгнула и рассыпалась. Репортёры бросились врассыпную, прикрывая аппаратуру, кто-то поскользнулся, кто-то выругался. Пространство у вагона вмиг осталось почти пустым. Блюблад ошарашенно поднял голову. — Это… ты сейчас… как? Рарити уже махала копытом в небо. По облакам, смеясь, пронеслась радужногривая пегаска в облегающем костюме Вондерболтс, лениво отсалютовав им крылом. — Знакомства, — невинно сказала Рарити. — Я всегда умею извлекать из них максимум пользы. Она взглянула на его смущённое лицо и, чуть наклонив голову, добавила мягче: — И поверь… польза далеко не всегда измеряется деньгами.