Глава 5. Свои - чужие

«Шахматы — это жизнь. Только фигуры другие.» Рональд Уизли Мудрецы испокон веков говорят: все самое лучшее в жизни всегда достигается путём величайших страданий, а те, кто ни разу в жизни не сталкивался с испытаниями никогда не смогут вкусить настоящего, истинного счастья. Но были ли они правы? Могут ли мученики после всего пройденного отпустить прошлое и начать жить счастливо, зная, что им есть что терять? И в действительности ли те, кто жили не зная бед - слепы? Рафаэль Ле Бретт всегда говорил своей дочурке о надобности проходить через испытания. Якобы закаляя характер мы закаляем сердце и разум, становимся сильнее и убиваем бесхребетность внутри. Казалось, глава семейства ненавидел любое проявление слабости. А слабостью он считал проявление эмоций, будь то это скупая слеза обиды или ненароком брошенный в сторону взгляд. Он нечасто докучал юной Стефани нравоучениями, но каждое его замечание подкреплённое насупленным взглядом исподлобья глубоко врезалось в сознание, словно клеймо. Стефани верила. Слепо верила, что все слова родителей и есть истина и она действительно должна была пройти через испытания, какими бы они не были. И каждый новый день она воспринимала как маленькое испытание, как то, через что нужно пройти, осилить. Стефани не жила моментом, а ожидала, когда он наконец закончится. Этот круговорот казался бесконечным вихрем из страха перед завтрашним днём, скрытым в глубине души и попытками начать что-либо чувствовать. Сегодня Стефани думала о тех, на чьи души легла по истине нелёгкая ноша, ведь сегодня чемпионам предстоит сразиться с самыми настоящими драконами. Никаких игр и страховки, только смертельный риск и слава, поставленные на кон. Флёр была предупреждена о сегодняшнем дне анонимной запиской, невзначай попавшей в карман её пальто. Верить её содержанию или нет - полностью её выбор. Ле Бретт не хотела говорить лично о том, что ей удалось узнать накануне, у Флёр наверняка бы возникли вопросы. Более того, Стефани была слишком гордой, чтобы признаться в том, что она нарушила пару дисциплинарных правил чужой школы. Цель оправдывает средства, если цель того стоит и об этом узнает как можно меньше людей. Странно, ведь будучи в в Шармбатоне Стефани никогда не решилась бы на такого рода поступки.

***

Трибуна постепенно заполнялась людьми. Стефани уже была тут, ёжилась от ветра, ведь свою вельветовую куртку она положила на скамью рядом. Стеф заняла место для Марии, а говорить кому-либо, что место рядом с ней занято, ещё и возможно говорить неоднократно, не было желания. Ветер подхватывал и трепал её светлые волосы, подвивавшиеся на концах из-за влажного и прохладного воздуха. Небо было пасмурным. Солнце не захотело быть гостем на сие мероприятии. Но оказалось, что студентов это ничуть не расстроило, настолько сильным было их воодушевление от предстоящего состязания. Кутаясь в ветровки и пряча нос в вязанные шарфы они спешно рассаживались на трибунах небольшими группами, занимая лучшие места. Среди нарастающего гула голосов выбился один. Звонкий, но в то же время с мягкой, мурчащей «р». Дюваль стремительно поднималась по ступеням. Она была словно ураган, но маленький и деликатный, её эмоциональность сглаживалась манерами и порой казалось, что она стесняется своей буйственности. Она была не одна, а в компании нескольких слизеринок. Завидев Стеф, она остановилась и помахала рукой. Было не ясно, почему она не подходит. Мария поняв, что подруга всё ещё продолжает буравить её взглядом, шепнула что-то своим спутницам отчего те пошли выше, а сама Дюваль всё же остановилась рядом, улыбнувшись. — Приветик! Ну и погодка сегодня, да? — она покосилась на куртку, сползающую с края скамейки. — Ты почему раздета? Заболеть решила? Хорошо, что тебя еще мадам Максим не увидела. Ле Бретт осторожно спрятала замёрзшие руки в рукава и беспечно пожала плечами. — Погода очень даже лётная. Я заняла тебе место. Обзор неплохой да и ветер не такой сильный как сверху. Улыбка Марии стала слегка натянутой, глаза забегали по сторонам. — Слушай, Стеф, я наверное сяду повыше. Там видимость лучше и я обещала девочкам рассказать историю про нашего профессора по астрономии. Ты же помнишь как смешно было, когда он яро доказывал студентам, что с неба скоро начнут падать звёзды и их осколков можно будет делать самые мощные палочки? — Да, конечно, это очень интересная история. Грех ей не поделиться. — Ле Бретт безучастно повела плечом, хотя где-то в глубине души возникло желание закатить глаза. — Ага, тогда я пойду. Увидимся позже. Забравшись наверх она присоединилась к слизеринкам. Спиной Стефани чувствовала на себе их взгляды. Не злорадствующие, а скорее заинтересованные. Чуть позже она всё таки решила накинуть куртку на плечи и постараться расслабиться. Резкий звук гудка заставил её нутро подпрыгнуть. — Чего такая хмурая, Ле Бретт? Встала не с того каблука? — Ли Джордан говорил громко, шествуя в компании всей команды Гриффиндора по квиддичу за исключением Поттера, а за ними едва поспевала девчонка с рыжими косичками. — Я просто стараюсь соответствовать погоде. — ответила она, когда компания приблизилась. — Мы подсядем, если ты не против? — Анджелина уже положила на скамейку свой шарф, который успела стянуть по дороге. Ле Бретт заставила себя механически улыбнуться. — Как вам угодно, но мне кажется там внизу обзор лучше. — Да ты что? Это же моя любимая скамейка. Ну-ка подвинься. Девушка послушалась и Джонсон ткнула пальцев в место где она сидела. На дереве была нацарапана красноречивая надпись: «Фред и Джордж едят пауков» Джордж закатил глаза. — Ха-ха, очень смешно. Напомнить вам, что вы нам их подсунули? — А нечего быть такими доверчивыми. Как можно было купиться на фразу «Закрой глаза, открой рот»? — подначила Алисия. Анджелина и Ли захихикали и расселись по обе стороны от Стефани. В этот же самый момент близнецы прошли дальше, чтобы занять свои места. Готовая к очередной порции подколок в свой адрес, Ле Бретт инстинктивно придала своему лицу самый надменный вид, на который была способна, но её старания оказались ни к чему. Фред и Джордж, не обратив на неё абсолютно никакого внимания сели чуть дальше вместе с Кэти и Алисией, заставив юную шармбатонку ещё выше вздёрнуть носик. Остальные же, не заметив ничего необычного, продолжали задорно галдеть в предвкушении зрелища. На верхних трибунах в это время Мария в окружении новоиспечённых подруг пыталась успевать за ходом их непрекращающегося разговора. Новая причёска невзлюбившейся им по неизвестной причине однокурсницы, надоедливый преподаватель по защите от тёмных искусств и ещё тысяча других тем из которых Дюваль заинтересовала лишь одна. Студентов всё ещё будоражило происшествие с каретой французов. Пэнси Паркинсон – лидер их небольшой группы, явно любила совать нос туда, куда обычный человек с инстинктом самосохранения не стал бы. Помимо свиты своих подружек, она водилась с Малфоем, отчего считала себя возвышенной над другими. По пути в Хогвартс, Стефани рассказала Марие о списке священных двадцати восьми и что большинство обладателей фамилий древних родов чистокровных волшебников совсем не стесняются ставить себя на пьедестал. И даже сейчас Пэнси совсем не боялась делать довольно громкие заявления, даже в присутствии чужестранки. — И всё таки это странно. Даже Дамблдор не дал никаких комментариев о том, что произошло. Это вам не разбитое бладжером окно, это огромная карета. — Пэнси заговорчески усмехнулась. — А что если одна из шармбатонок втюрилась в нашего студента и чтобы быть к нему поближе спалила карету? — Глупости! — вспыхнула Мария, а затем чуть мягче добавила, — Никто не стал бы делать такое, да и к тому же на момент поджога все ученики были в Большом зале. — Она права, Пэнс, — подала голос Миллисента Булстроуд, восседающая с краю с видом человека, которого трудно чем-либо удивить. — Лично мне вообще не верится, что кто-либо из них способен сделать что-то настолько бесшабашное. Они же все с иголочки, каждая боится испачкать мантию. Пэнси не ответила. Она задумчиво смотрела на поле, где суетились организаторы испытания, но думала явно о другом. Её пальцы лениво накручивали прядь коротких волос. — А знаешь, Дюваль, — протянула Пэнси, не поворачивая головы, — я тут подумала. Ваша карета сгорела. Вас переселили в замок. Все вокруг судачат, что это кто-то из ваших же устроил — ради внимания, или чтобы остаться, или просто с дуру. И что делают твои подруги? Мария напряглась. — Ничего. Сидят и ждут, что расследование пойдёт своим чередом. — Пэнси наконец посмотрела на неё. В её глазах танцевали холодные искорки. — А мне всегда казалось, что французы — гордые. Неужели вам не обидно, что о вашей школе теперь шепчутся за каждой партой? Или вы привыкли, что за вас всё решают другие? — Никто не привык, — тихо сказала Мария, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Ну да, конечно. — Пэнси пожала плечами с деланным безразличием. — Просто я на месте кого-нибудь из вас давно бы уже сходила туда и своими глазами посмотрела, что к чему. Не ради того, чтобы что-то искать. А чтобы иметь право сказать: "Я там была. Я видела.". Она сделала паузу, позволяя словам осесть. — А то получается некрасиво. Ваше имущество уничтожили, а вы даже не полюбопытствовали. Как будто вам всё равно. — Пэнси кривит губы в подобии сочувственной улыбки. — Или боитесь замараться? Миллисента фыркнула, но промолчала. Дорис перевела взгляд на поле. — Я не боюсь, — Мария услышала собственный голос, прозвучавший твёрже, чем она ожидала. — Ну и отлично. — Пэнси откинулась обратно на скамью, принимая прежний беззаботный вид. Она замолчала, давая Марии возможность переварить сказанное. И больше не проронила ни слова на эту тему – только обменялась быстрым взглядом с Миллисентой, таким коротким, что Дюваль его даже не заметила. Вскоре испытание началось. Стефани, прижатая людьми с двух сторон неотрывно наблюдала за каждым участником: их тактика, меневры и рваные движения. Она даже не заметила как Ли сунул ей в руки свой выкрашенный в цвета Гриффиндора гудок, а сам, словно самый искусный дирижёр махал руками пытаясь подсказать Гарри Поттеру куда ему стоит бежать, как минимум дважды дав локтем по рёбрам Алисии. Было интересно наблюдать за тем, как плавно и хищно двигаются крылатые ящеры, словно они загнали свою добычу в ловушку и знают, что они уже никуда не денутся. Но каждый из ребят всё же находил свой подход. Кто-то брал хитростью, кто-то напором и в каждой выбранной тактике было отражение характера. Если раньше Стеф сомневалась в выборе Кубка Огня, то сейчас ей стало ясно, что он не ошибся. Флёр не изменяя себе выбрала элегантный путь наступления. Как и в реальной жизни она завораживала людей, в частности парней, так она и поступила со своей драконихой. Выудила яйцо прямо из под носа загипнотизированной, не замарав и ноготка. — Ну вы только посмотрите на неё! — воскликнул Ли, ёрзая по скамье. — А где эпичность сражения? Где жертвенность и отчаяние в глазах участницы? — наигранно недоумевал Рональд Уизли где-то позади. — Мы – девочки, предпочитаем действовать хитрее. — пожала плечами Анджелина Джонсон. — Ты то точно – сама хитрость, Джонси. На матче тебе лишь дай возможность и ты снесёшь своей хитростью не только слизерицев, но и пару башен.— поддразнил её Фред, пока Джордж вытирал воображаемые слёзы от смеха. — Ой да идите вы... Я вообще-то на всё способна: и дракона победить и вальс станцевать. — надулась гриффиндорка. — Тот вальс, который нам так любит показывать Пивз? — усмехаясь спросил Джордан. И тут напускная обида Анджелины рухнула и теперь уже она вместе со всеми своими друзьями смеялась во всё горло. Стефани в это время покосилась на компанию. Шум раздражал и мешал думать, но в то же время их непринуждённость передавалось и самой девушке. Благо к концу испытания все участники остались живы и к удивлению Ле Бретт даже сохранили при себе все свои конечности. Близился обед. Толпа гудела, и вся эта оживлённая масса стремилась поскорее покинуть тесные трибуны. Стефани сжалась, опустив голову. Ей казалось, что ещё чуть-чуть — и чьё-то угловатое плечо толкнёт её, чья-то рука дёрнет за воротник и повалит на землю, а остальные, не обращая внимания на происходящее, пройдутся по её тонкому телу грязными ботинками. Как по велению неведомой силы на её предплечье сомкнулись пальцы и потянули в сторону, из толпы. Не успев сориентироваться, она послушно вынырнула из потока студентов, озираясь по сторонам. Первым, что увидела Ле Бретт, были блестящие ярко-красные короткие ноготки, впивающиеся в ткань её куртки. Затем запястье, увешанное браслетами, выглядывающими из меха на рукавах, ослабило хватку, и Стефани, словно выйдя из транса, мягко одёрнула руку и, нахмурившись, наконец оглядела женщину перед собой. Немолодая, с хитрым прищуром и мушкой над бордовыми губами. Дама всплеснула руками и вскинула тонкие брови. — Прошу простить меня за мою бестактность. Меня зовут Рита Скиттер, я редактор «Ежедневного пророка». До меня дошли чудесные новости: сама наследница семейства Ле Бретт прибыла в Хогвартс! — Извините, я могу вам чем-то помочь? — надменно спросила Стеф. — О да, дорогая, разумеется. Я не займу много времени. Ты, наверное, как и твой отец, не любишь пустых разговоров. — Вы знаете моего отца? — недоверчиво прищурилась она. — Я же журналист, милая. Такие, как я, никогда не упускают возможности завести полезные знакомства. Рафаэль в своё время мне очень помог. А как у него сейчас дела с бизнесом? Стефани отрешённо хлопнула ресницами. Чем её отец — человек, управляющий изготовлением лекарственных зелий и порошков, — мог помочь британской журналистке? Вряд ли дело было в качественных поставках производимых препаратов. — Всё в порядке, отец не жалуется. Спрос становится лучше с каждым годом. Поставки в другие страны всё более удачны. Скиттер кивнула, и прищур её стал более кошачьим. — А рабочие? Всё такие же покладистые? — Я… — Стефани, вот ты где! Тебя все потеряли. Извините, мадам, ей правда пора. И вот уже во второй раз её тащат за руку в неизвестном направлении, игнорируя возгласы журналистки о невоспитанности рыжего юноши. На этот раз рука была больше, держала крепче и увереннее. — Фред? — наугад спросила она, хотя где-то на подкорке понимала, что это именно он. Он широкими шагами пересекал территорию, Стеф едва поспевала за ним. Лишь когда они подошли к замку, он замедлился и заговорил. — Скиттер — наипротивнейшая дама во всей Британии. Если не хочешь быть очернённой от макушки до кончиков пяток, с ней не болтай. Гарри уже как-то попался в её лапы — возмущённо вопил весь вечер, бегая по комнате. — Зачем ей писать про меня? Я не британка. Да и что такого можно придумать? Фред усмехнулся и закатил глаза. — Ну, например: шпионка из Франции приехала в Хогвартс и начала подпольно продавать нелегальные товары. — Он живописно провёл рукой по воздуху. — Уже вижу этот заголовок на первой полосе и твою надменную мордашку, закатывающую глаза на триста шестьдесят градусов. Стеф вопросительно наклонила голову, уголок её губ дрогнул. — Тогда тебе не стоит сейчас разговаривать со мной. Вдруг я уже подкинула тебе что-нибудь в карман и тебя примут за соучастника. — Ну уж нет. Я не выдержу и часа в камере для заключённых с тобой, — он наигранно приложил руку к сердцу. Стефани покачала головой. Она решила надавить, посмотреть, что будет. — А я с тобой. Вдруг ты решишь что-нибудь поджечь. Опять. А может поджог кареты тоже твоя работа? — Французы всегда такие злопамятные? — он недоумённо всплеснул руками. — А британцы всегда такие импульсивные и неэтичные? — Да, ты нарвалась на короля неэтичности. Таким снежным чужестранкам, как ты, не под стать общаться с личностями, не соответствующими твоему статусу. — Я рада, что мы наконец поняли друг друга. Уизли внезапно скривился, словно фраза Стефани, брошенная невзначай, оказалась лёгким порывом ветра, качнувшим пламя его эго. Парень развернулся и, пробормотав что-то нечленораздельное, но вероятно, не совсем положительное, поспешил ретироваться. Стеф ещё около минуты смотрела ему в спину. Было любопытно наблюдать за тем, как легко он вспыхивал. Девушка не смогла унять в себе желание ещё раз вывести его на эмоции. Она проводила Фреда взглядом до того момента, пока на его пути не возник вероятно знакомый, к компании которого Уизли поспешил присоединиться. Большой зал напоминал разворошённый улей. Студенты перекрикивались через столы, обсуждая испытание, делясь впечатлениями о драконах и наперебой строя догадки о том, что ждёт чемпионов во втором туре. Воздух дрожал от воодушевления, и даже хмурое небо за зачарованным потолком не могло омрачить всеобщего подъёма. Стефани сидела в конце стола, в стороне от остальных. Перед ней стояла тарелка с почти нетронутым рагу, но она смотрела куда-то сквозь неё, машинально крутя в пальцах край скатерти. Мысли возвращались к странной журналистке и её вопросах об отце. "А рабочие? Всё такие же покладистые?" Что-то в этом не давало покоя. — Ты почти не ешь, — заметила одна из шармбатонок, сидевшая напротив. — Переживаешь из-за испытания? — Нет, — ответила Стефани ровно. — Просто не голодна. Она не стала объяснять, что настоящий голод давно научилась игнорировать. Как и многое другое. Взгляд её скользнул по столу Гриффиндора, где Фред и Джордж, склонив головы друг к другу, о чём-то оживлённо спорили с Ли Джорданом. Анджелина хохотала, запрокинув голову, а Кэти Белл пыталась отобрать кувшин с тыквенным соком у Гарри Поттера с возгласами о том, что если он слинял от дракона, то это не даёт ему право лезть без очереди. Обычная, почти домашняя суета. Стефани отвела глаза и вернулась к созерцанию остывшего рагу. Зал начал пустеть. Кто-то спешил на занятия, кто-то – на свежий воздух. Стефани поднялась, собрала волосы в узел на затылке и направилась к выходу, держась ближе к стене, подальше от основной массы студентов. Ей хотелось тишины. Хотя бы на несколько минут. Она свернула в боковой коридор, ведущий к восточному крылу, где было меньше людей. Шаги гулко отдавались от каменных стен, портреты провожали её сонными взглядами — уже не первый час пополудни, и многие из них клевали носом в своих рамах. Но у лестницы, ведущей на второй этаж, она замерла. В конце коридора маячили четыре фигуры. Высокий, сутулый, с серебристой бородой — Дамблдор. Рядом с ним, величественная в своих чёрных одеждах, мадам Максим. Между ними, неестественно маленькая и бледная, шла Мария Дюваль. Сзади них, бормоча что-то под нос, ковылял школьный завхоз Филч. Стефани инстинктивно отступила за угол, прижимаясь спиной к холодному камню. Мария выглядела так, словно её только что вынули из ледяной воды. Лицо белое, губы сжаты в тонкую нитку, глаза красные и опухшие — она плакала. Недавно и, кажется, долго. Дамблдор шёл впереди, сохраняя на лице выражение безмятежной задумчивости, но в его походке чувствовалась деловая торопливость. Мадам Максим поддерживала ученицу под локоть — жест, который мог бы показаться заботливым, если бы не стальная хватка и каменное лицо. Они направлялись к кабинету директора. Стефани проводила их взглядом до тех пор, пока дверь в конце коридора не закрылась за ними с глухим, окончательным стуком, прямо перед носом у Филча. Она не двинулась с места. Стефани медленно выдохнула. Она не знала, что именно натворила её соученица. Но одно она понимала ясно: репутация Шармбатона только что получила ещё один удар. Ей срочно нужно поговорить с Марией.

***

Вечер опустился на замок тяжёлым пологом. Стефани поднялась в комнату гриффиндорских девушек — временное пристанище, которое мадам Максим выхлопотала для неё и ещё двух шармбатонок. Анджелина уже сидела на своей кровати, наматывая на палец прядь волос. Увидев Стефани, она и похлопала по одеялу рядом. — Ле Бретт. Садись. Стефани замерла у двери, но в голосе гриффиндорки было что-то, что не терпело возражений. Она предпочла сесть на край своей постели. — Твоя подружка Дюваль вляпалась, — без предисловий сказала Анджелина. — Что значит "вляпалась"? — Её поймали сегодня днём. На пепелище. После обеда. Стефани почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она не подала виду. — Бред. Зачем? — А вот это никому не известно. — Анджелина пожала плечами. — Слизеринцы шепчутся, будто она что-то искала. Наши думают, что её подставили. — она прищурилась. — Кто? — Пока не знаем. Но узнаем, по крайней мере по слухам. Анджелина поднялась, поправила мантию. — Дюваль сейчас у МакГонагалл. Если хочешь с ней поговорить — придётся подождать. И ещё… — она обернулась уже у двери. — Если что-то узнаешь, дай знать. Жутко интересно узнать подробности. И вышла. Ле Бретт раздражённо встала с постели. Стоило чему-то произойти, как вмиг вокруг завязался змеиный клубок сплетниц. Мерзость, от которой захотелось вымыть руки с любимым французским мылом.

***

Стефани нашла Марию только поздним вечером. Та забралась в школьную теплицу. Внутри пахло сырой землёй. Луна светила ярко, выхватывая из темноты её силуэт среди буйства зелени. — Как ты меня нашла? — спросила Мария, не оборачиваясь. — Шла за тобой от библиотеки. Ты ничего не замечала. Стефани остановилась в паре шагов. — Зачем ты туда пошла? Мария молчала долго. Потом выдохнула. — Пэнси сказала, что мы трусихи. Что боимся даже подойти к пепелищу. Я хотела доказать, что это не так. Стефани ничего не ответила. — Знаю, глупо, — голос Марии дрогнул. — Не надо говорить. Она запустила руку в карман мантии и выудила что-то маленькое, тёмное. — Я нашла это. В золе. Когда меня схватил этот странный пожилой охотник за нарушителями, успела спрятать. Медальон. Потемневший, обгоревший по краям. Стефани взяла его, поднесла к луне. На одной стороне — узор. Слишком стёртый, чтобы разобрать. Что-то вроде переплетённых линий, может быть — змеи, может — ветви. В центре — маленький тёмно-зелёный камень. На обороте — несколько букв, почти нечитаемых. — Что это? — спросила Мария. — Не знаю. Стефани сжала медальон в кулаке. — Ты показала Дамблдору? — Нет. — Мария покачала головой. — Испугалась. Если бы узнали, что я что-то взяла… отправили бы домой. Стефани кивнула. Внутри неё поднималась холодная решимость. — Никому не говори об этом. Слышишь? Особенно своим помощницам по преступлениям. Она спрятала медальон во внутренний карман мантии и направилась к выходу. — Иди в комнату, — бросила на ходу. — Не сиди здесь. Мария осталась сидеть на деревянной балке, глядя в тёмное окно наверху теплицы. Поздней ночью Стефани сидела на постели и вертела в руках медальон. Луна подсвечивала гравировку, но узор не становился понятнее. Змея? Дракон? Просто царапины? Буквы на обороте не складывались ни во что. Стефани вздохнула и спрятала медальон под подушку. У неё была улика. Но что это за улика – она не имела ни малейшего понятия.

***

Гостиная Гриффиндора жила своей жизнью. Студенты переговаривались, хохотали, спорили, играли в карты и взрывающиеся шашки. Кто-то из первокурсников пытался уснуть на диване, накрывшись мантией, но шум не утихал ни на минуту. Стефани сидела в кресле у окна, в пол-оборота к остальным. Шахматная доска стояла перед ней на низком столике, и Рон Уизли, которого она почти не знала, устроился напротив с видом человека, который надеется на лёгкую победу. — Ты точно умеешь играть? — спросил он, косясь на её первый ход. — Умею, — ответила она, даже не взглянув на него. Рон пожал плечами и двинул пешку. Гарри Поттер сидел в другом конце комнаты, в кресле у камина, и делал вид, что читает старый журнал. Рядом с ним на диване расположилась Гермиона, углубившись в какую-то книгу и периодически что-то помечая на полях. Парни не разговаривали друг с другом — вернее, разговаривали, но сухо и только по делу. Стефани не вникала. Это были не её проблемы. Странное чувство — находиться среди них. В Шармбатоне всё было иначе: тише, чопорнее, размереннее. Здесь же каждый дышал громко, двигался резко и будто бы не замечал границ личного пространства. Даже сейчас, в кресле, она чувствовала себя экспонатом в музее. И хотя никто не пялился открыто, она знала, что на неё смотрят. — Ты какая-то… сосредоточенная, — заметил Рон, когда она практически не глядя сняла с доски его коня. — Это называется игрой, — ответила она. — Я тоже играю. — Я заметила. Рон нахмурился, но промолчал. Она не хотела быть грубой. Или хотела, но не специально. Просто не видела смысла притворяться. Рон был неплохим парнем — насколько она могла судить, — но его фигуры стояли на доске как солдаты на расстреле, и она не собиралась щадить их из вежливости. Анджелина и Алисия вошли в гостиную около получаса спустя. Анджелина, как всегда, двигалась уверенно, будто комната принадлежала ей. Алисия семенила следом. Они окинули взглядом зал, и взгляд Анджелины задержался на столике у окна. Она что-то шепнула Алисии, и та кивнула. Стефани заметила это краем глаза, но не подала виду. Она смотрела на доску, на короля Рона, который уже начал заметаться по чёрным клеткам, теряя последние укрытия. — Шах, — объявила она. — Знаю, — буркнул Рон, переставляя короля. И снова шах. И снова. Рон вздохнул, потянулся было к королеве, но замер. Посмотрел на неё устало. — Ты издеваешься? — Я играю. Анджелина подошла к столу, но сесть не села — только оперлась рукой на спинку кресла. — Не ожидала, что ты будешь тут, — сказала она, глядя на доску. — Можно? — Не сейчас, — ответила Стефани, делая очередной ход. Анджелина не обиделась. Или сделала вид. Вместо этого она отошла к дивану, где сидела Гермиона, и что-то тихо спросила у неё. Гермиона пожала плечами, бросила быстрый взгляд в сторону Стефани и снова уткнулась в книгу. — Мат, — сказала Стеф минут через десять, снимая с доски последнюю фигуру. Рон откинулся на спинку кресла. — Ты страшный человек. Она начала расставлять фигуры заново. Рон помедлил, но кивнул — давай ещё. Анджелина вернулась к столу, но на этот раз не стала садиться на подлокотник. Она просто встала рядом, глядя, как белые и чёрные воины занимают свои места. — Дюваль сегодня не выходила к ужину, — сказала она негромко. Стефани не ответила. — И ты не хочешь ничего сказать? Это же твоя подруга. — Хочу, чтобы она осталась в живых. Всё остальное неважно. Анджелина помолчала. Рон поднял голову, переводя взгляд с одной на другую. — Её подставили? — спросил он. — Возможно, — ответила Стефани. — Кто? Она двинула пешку, начиная новую партию. Анджелина выдохнула, качнула головой и отошла, подзывая Алисию взглядом. Они устроились у камина, о чём-то перешёптываясь. Гарри, который всё это время сидел в кресле, отложил журнал и встал. Он не смотрел на Рона — он вообще смотрел куда угодно, только не в его сторону, — но, проходя мимо стола, чуть замедлил шаг. — Хорошая партия, — сказал он, ни к кому не обращаясь. И ушёл. Гермиона, чуть помедлив, поднялась следом. Рон смотрел на дверь, куда скрылись его друзья, и его лицо на мгновение стало каменным. Потом он перевёл взгляд на доску. — Твой ход, — сказала Стефани. Он кивнул, не глядя на неё, и двинул коня. Они играли молча до тех пор, пока гостиная не опустела. Трескучий камин всё манил девушку своим теплом и к этому теплу она несвойственно своей холодной натуре тянулась. Словно согревая тело, она пыталась согреть и душу, привыкшую к этому нескончаемому морозу. Зима внутри нее казалось не закончится никогда и временами она пробирается наружу, обмораживая людей кругом. Пламя искушало, словно это был не просто огонь, слизывающий кору с поленьев. Это была её полярность и по велению какой-то неведомой силы, оказывалась ближе всего к сердцу. Стефани знала, что за ярким светом скрывается тьма, и каждый раз, когда она протягивала руку к пламени, внутри неё разгоралась борьба — желание быть понятой и страх быть сожжённой. В этом танце огня и льда она искала ответы на вопросы, которые терзали её душу: как найти гармонию между холодом и теплом? Сможет ли она когда-нибудь освободиться от цепей зимы, что сковывали её сердце? Стефани сразу ощутила сзади еле заметные движения кого-то по ковру, слышимые сквозь тихие, привычные звуки гостиной, но не потрудилась обернуться. — Занята? — голос тихий, почти вежливый и обращённый именно к ней. Проигнорировать было нельзя, не позволяло воспитание. Вопреки желанию, Стеф оторвала взгляд от камина и встретилась с другим пламенем. То были волосы парня. Девушка прищурилась, пытаясь понять, кто именно из близнецов предстал перед ней, совсем не спеша с ответом. — Так и будешь меня взглядом гипнотизировать? — без претензий с легкой полуулыбкой спросил парень. Было заметно, что он чувствует себя неловко под взглядом блондинки, что невесть что выражал, а её молчание со стороны воспринималось враждебно. Стефани качнула головой, вовсе не застигнутая врасплох. — Не занята. — Что? — Ты спросил не занята ли я. — Да, точно. Прости. Так вот... У тебя не найдётся минутка, на такого оболтуса как я? Стеф безучастно указала на место рядом, на которое парень поспешил уместиться. Теперь они оба смотрели на камин, мягко освещяющий их лица и каждый был погружён в свои мысли. — Хотел просто посидеть рядом, мог сказать прямо. — нарушила тишину девушка. Парень покосился на неё и издал нервный смешок. — Я просто подбираю слова, но раз ты торопишь. Не смею задерживать леди.— он сделал паузу. — Мне, ну то есть нам с братом очень жаль, что мы так некрасиво поступили. Судя по всему ты обижена и тебя нельзя за это судить. Вы девчонки - существа ранимые с тонкой душевной организацией и всё такое. Я не стану говорить очевидные вещи о том, что мы засранцы – это и так ясно, но есть маленькая вероятность, что ты изменишь своё мнение о нас. Стефани слушала, не перебивая, хотя ей было есть чем возразить. Хотелось сказать, что она вовсе не обиделась, а сделала выводы об их воспитании над которым, судя по всему, их матушка не постаралась, а её душевная организация совсем не тонка. И вообще, ей нет дела до пустых извинений. Только сейчас она заметила, что юноша теребил в руках помятый, сложенный вдвое пергамент. Он положил его на диван рядом с девушкой и встал. — Наши с Фредом планы не всегда выходят так хорошо, какими они кажутся на стадии идеи, но мы не опускаем руки. Кстати о нём. Фред тоже сожалеет, просто этот осёл слишком упрям, чтобы сказать об этом вслух. И да, ты вовсе не лягушатница. И он ушёл, а вокруг словно стало слегка темнее. Стефани взяла в руки пергамент, повертела его и принялась осторожно разворачивать. Первое что бросилось в глаза – огромная надпись посередине: "Добро пожаловать". Вокруг надписи нарисованные звезды и фейерверки. А на периферии разномастным кривым почерком был написан пошаговый план. В некоторых местах чернильный текст размылся, стал нечитаемым, но общая картина осталась ясной. От осознания между бровями пролегла морщинка. Оказывается Фредерик и Джордж Уизли планировали оказать новоприбывшим тёплый приём, озарив гостиную Гриффиндора ярким фейерверком, из которого получилась бы фраза "Добро пожаловать Шармабонки и Дурмстрангцы!", но что-то пошло не так и порошок при контакте с воздухом не рассыпался искрами, а вспыхнул пламенем, хоть и безопасным, ошарашив не только всех присутствующих на вечеринке, но и саму Стефани, как наиболее пострадавшую от провальной затеи. Она осторожно встала, оборачиваясь по сторонам, словно мышь, и сунув в карман пергамент. Ей стоило многое обдумать. Она не хотела спать. Не хотела возвращаться в комнату, где её временные соседки дышали во сне так беззаботно, будто ничего не случилось. Будто Марию не водили к Дамблдору. Будто медальон, тяжелевший в кармане мантии, был просто куском металла. — О-о-о! А кто это у нас тут не спит? — раздалось откуда-то сверху. Стефани подняла голову. Пивз свешивался с люстры вниз головой, болтая ногами и скалясь. Его колпак съехал набок, но, как обычно, не падал. — Не твоё дело, — ответила она, отворачиваясь. — Какая грубая девчонка! — Пивз спрыгнул с люстры, пролетел по дуге и приземлился на спинку дивана рядом с ней. — А я ведь просто поболтать зашёл. Скучно ночью. Все спят, никто не играет. А ты вот сидишь. Скучаешь, да? — Нет. — А я скучаю, — вздохнул Пивз, закидывая ногу на ногу. — Знаешь, что я сегодня видел? — Нет и не хочу знать. — А я всё равно расскажу. — Он наклонился к ней, понижая голос до заговорщического шёпота. — Шлялся тут один. Ночью. По коридорам. — В Хогвартсе все шляются, — сухо заметила Стефани. — Но не такие же! — Пивз захихикал. — Идёт, топает, а пахнет — фу. Чем-то аптечным. И кожей. Чужой кожей. Будто краденую шубу натянул на себя, а она мала. Он скривился, изображая отвращение. — И что? — спросила Стефани, не понимая, к чему он ведёт.Пивз пожал плечами, сбрасывая слонёнка с шахматной доски на пол. Фигурка глухо стукнулась о камень и откатилась под стул.— Ничего. Просто забавно. Думал, тебе будет любопытно, — он кувыркнулся в воздухе и повис под потолком. — А ты скучная. Как Флитвик. Только без бороды.Он фыркнул и исчез в каминной трубе, оставив после себя только лёгкий хлопок и облачко сажи. Стефани осталась сидеть в кресле, глядя на потухший камин. Слова Пивза крутились в голове — глупые, нелепые, сказанные полтергейстом, которому никто не верит. Она не знала, что это значит. Возможно, ничего. Возможно, Пивз просто нёс чушь, как всегда. Стефани выдохнула, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Хватит на сегодня сплетен.