Пролог

Солнце пробивалось мягкими лучиками в комнату через стекла окон обрамленных темно-красной тканью, называемой шторами, и было им явно несколько лет уж точно, судя по выцветшей ткани. У дверного проема, с закрытыми дверями из цельного дерева стоял рыжеволосый дворецкий, Ганс. Его ранее достигавшие плеч волосы были отрезаны и заместо когда то светлого, лучистого юноши теперь в комнате стоял прошедший через множество битв, опытный, и даже сейчас настороженный дворецкий. На щеке под левым глазом виднелся шрам, полученный еще при первой битве с альянсом на территории Хенитьюс, а его взгляд серых глаз был наполнен растерянностью. Перед ним предстало нечто совершенно неожиданное. Кейл Хенитьюс. Один из его господ очнулся. — «Это пустая трата ресурсов» — «Почему граф продолжает тратить зелья на него?» — «Сколько же людей можно было вылечить ими?» — «Он не очнется» Подобные разговоры были не редкостью среди слуг. Ганс тоже был их неоднократным свидетелем. Их старались сперва пресекать, но все бестолку, а за столько лет они сами утихли. Пришло понимание что граф от своего не отступит. Недовольство конечно никуда не делось, просто теперь было молчаливым. Все знали об этом. Все знали выражая молчаливое согласие. Кейл действительно был отбросом. Алкоголик. Мусор. Позор семьи. Сам Ганс еще в прошлом его шугался и тихо радовался, что служил молодым господам Басену и Лили, так что пересекаться лишний раз с старшим ребенком не было никакой надобности, как и раз за разом боятся что в него полетит бутылка. Теперь эти воспоминания вызывали лишь легкую ностальгию. Быть честным, так даже он сам пару раз ловил себя на мысли, что это было бессмысленным. Зачем тратить столь сил и ресурсов на позор семьи? Тем не менее хотя бы сам Ганс быстро отмахивался от подобных мыслей. Понимал, что это неправильно. Понимал, но… И теперь, худой и бледный, перед ним сидел старший из молодых господ. Ганс не мог отделаться от чувства, что перед ним был призрак. Что это было каким то странным наваждением. Самое странное в этом, то что это было правдой. Все эти года пребывания в коме старшего ребенка граф продолжал пичкать его зельями исцеления, для поддержания жизни в теле. Неоднократно вызвал врачей пытаясь выяснить причину и пробудить его. Пытался привлечь жрецов из храмов смерти и солнца, что раз за разом по той или иной причине не приезжали. То авария случится. То бандиты нападут. То дела появятся. Всегда что то, да мешало. Какой то период даже появился слушок, что это было проклятье. Только вот это всегда были лишь шутки без капли серьезности под ними. Вот и пришла одна из служанок ответственная за подачу зелий, и заместо прежней картины бессознательного аристократа встретила его взгляд красно-карих глаз. Бедняжка потеряла сознание от шока с испуганным криком на все поместье. Там набежали и другие, вызвали врачей, сообщили графу с графиней. И прямо сейчас после осмотра врача Ганс должен был присмотреть за Кейлом пока граф с графиней разговаривают с врачом. Всего то. За время войны что не прекращалась даже сейчас, нечто подобное было проще простого! Верно же... Верно??? Ведь сейчас стоя у двери и смотря на слабый силуэт аристократа, что сидел только благодаря тому что облокотился на подушки, пока его отросшие кроваво-красные локоны спадали на кровать это уже не казалось такой простой задачей. Дело было не в его худобе. Дело было не в его отросших волосах спадавшие на белые простыни словно кровь. Вовсе нет. Дело было в взгляде, что просто не мог принадлежать восемнадцатилетнему алкоголику спровоцировавшего будущего героя и получившего по морде впав в кому. Эти глаза были ужасно холодными. В них казалось проглядывался многолетний опыт несравнимый с его собственным и тонкая долька насмешки. Словно все его даже самые потаенные страхи были у него как на ладони всплывая на поверхность сознания. Но это ведь было просто невозможным! Логически, он это понимал, и все равно под этим спокойным холодным взором вольно невольно, а сомнения появлялись. Он просто надеялся что это как можно скорее закончится. Как мимолетный, очень странный сон. Точно! Это просто сон. Этого не могло быть. Просто сон. Именно с такими мыслями покидал Ганс комнату едва в нее вбежали граф с графиней.