Часть первая и единственная

      Вечерами, когда дневная жара отступает, полевые зверьки наконец вылезают из своих уютных норок, радуясь прохладному ветерку.       Одним из таких зверьков была полевая мышки Сэми. Она не любила жару, и с наступлением лета целыми днями пряталась в своëм крохотном домике, выходя наружу лишь с наступлением вечера, чтобы подкрепиться и пополнить свои запасы.       Недалеко от еë родного луга находилось необъятное гороховое поле, такое большое, что сколько бы Сэми не бежала, она не могла пересечь его, и на нëм было столько гороха, сколько она не смогла бы съесть и за всю свою жизнь.       Выглянув из норки и оглянувшись по сторонам - Не затаилась ли где опасность? - Сэми побежала к гороховому полю, ловко огибая высокие стебли травы и полевых цветов, высившихся над ней. Будь она повыше, то точно остановилась и полюбовалась ими - до того они были хороши!       Белые и жëлтые, розовые и лазурно-голубые бутоны покачивались с каждым дуновением ветра и благоухали, приманивая нарядных бабочек и работяг пчëл, летящих к ним за нектаром.       Вокруг кипела жизнь, и каждый был занят своим делом, и считал, что его занятие самое важное.       Толстый шмель медленно и чинно пролетал мимо, неодобрительно смотря сверху вниз на мельтешащих и суетящихся муравьёв, старающихся как можно быстрее отстроить разрушенный кем-то муравейник. Паук плëл свои сети, и сетовал на судьбу сокрушаясь о том, что мух в этом году значительно поубавилось. Стрекоза гналась за мелкой мошкой, которая случайно залетела в эти края, и уже никогда не вернëтся. Жизнь била ключом. ***       Мышка Сэми уже добежала до горохового поля и перед её глазами предстало бесконечное море аппетитных зелёных стручков. Сэми юркнула в густые заросли гороха и стала набивать щëки вкусными спелыми горошинами. Наевшись до отвала, мышка стала отбирать горошины побольше, да покрасивее - про запас.       Она была предусмотрительной мышкой, и всегда готовилась к зиме заранее. Ведь когда снег укроет землю мягким белым одеялом, добыть пропитание будет весьма непростой задачей. А если у тебя закончатся припасы, то пережить зиму будет очень и очень трудно.       Набрав столько горошин, сколько она могла унести в своих крохотных лапках(это не так уж и много) Сэми двинулась по направлению к своему домику. Путь с полными лапками гороха весьма непрост, но она проходила его из раза в раз, каждый божий день и знала что не может не справиться. Мимо лениво проползала ярко раскрашенная гусеница. Вскоре она станет куколкой, а после станет красавицей бабочкой и будет беззаботно летать в синем небе. А Сэми так и останется маленькой полевой мышкой, боящейся каждого шороха в кустах, боящейся хищников и приближения зимы.       Она привыкла бояться всего. Ведь если не будешь опасаться за свою жизнь, то очень быстро погибнешь. И о тебе даже никто и не вспомнит. «Твоя жизнь нужна только тебе, поэтому борись за неë, и борись до последнего. До последнего удара сердца, до самого последнего вздоха» - с такими мыслями Сэми встречала и провожала каждый свой день.       Она была лишь маленькой полевой мышкой в этом большом и равнодушном мире. Вокруг кипела жизнь, и каждый был занят своим делом, кузнечики играли на скрипочках, жук бронзовка важно покачивался на травинке, божьи коровки пожирали мелкую тлю. Ни у кого не было ни времени, ни желания поговорить с Сэми. Сэми всегда была одна.       Определëнно, в еë одиноком образе жизни были плюсы, такие как умеренный расход запасов зимой, но очень часто ей было невыносимо грустно возвращаться домой, где еë никогда никто не ждал, и ждать не будет. Потому что еë было некому ждать. Она сама ушла от колонии полëвок, и изменять своë решение не собиралась. Раз уж она решила, что сможет жить в одиночку, то никто не сможет изменить еë решение.       Сэми наконец вернулась в свой дом, ссыпала горох в погреб, к остальным припасам, забралась на ворох листьев в углу норы и заснула. Она стала много спать. Наверное, это старость.       Завтра будет ещë один день. Совершенно такой же. Потом начнëт холодать и наступит зима. Тогда, или чуть позже, Сэми может уже не проснуться. Так случается. Ну а пока надо жить. Жить из-за чего-то, и жить вопреки. Так нужно.