Часть 1

Дочь самурая или о пользе японской поэзии в борьбе с телефонными мошенниками... Ничего не предвещало, но тут зазвонил он – забытый мобильник. Номер местный, сняла. - Мама, мама! – заполошно заорала трубка, - я в аварию попала! Мне так больно, мамочка! – И рыдания. Да такие натуральные, что даже я в первый момент опешила и растерялась, на автомате спросив: - Ты где? - Я в милиции! Я человека сбила, я не хотела, машину занесло, подушка безопасности не сработала, у меня все лицо в крови, я не знаю, что мне делать, мне так страшно… Ну, надо сказать, что артистический талант у барышни определенно был. А я в момент звонка как раз читала сборник японской поэзии 17 века (не спрашивайте, зачем :-)). Дождавшись паузы в соплях и всхлипах, я меланхолично заявила нежданно нашедшемуся новому чаду: - Отставить панику! Ты же дочь самурая! - и продекламировала: Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи Вверх, до самых высот! Дочь самурая ошарашенно то ли квакнула, то ли икнула. К такому ее жизнь не готовила. - Ты забыла уроки своего великого дедушки, да будет вечным его покой в садах Аматерасу? – грозно продолжила я. Тут ступор с нежданной родни слегка сполз, и она попробовала снова перехватить инициативу: - Какая терраса, мама! Я человека сбила! - Печальный мир! Даже когда расцветают вишни…Даже тогда…- согласилась я с ней и продолжила: - Езжай домой, я подготовлю клинки твоего отца. - Зачем? – испуганно спросила дочь самурая. - Для харакири, разумеется. Увы, про позор, который надо смывать кровью, рассказать неудачливой дочери я не успела. Она невоспитанно послала меня на ту же букву, с которой начинается харакири. И брякнула трубку. Обидно, у меня еще столько хокку в запасе! Снова напрасно Клюв широко раскрывает Птенец неродной (Кобаяси Исса)